Я не могла уже встать, я очень хотела, но силы покидали меня. Склонилась над Аднаном, захлебываясь слезами.
— Прости… я знаю, но я не могу. Я не знаю куда идти. Я заблудилась. И мои ноги, они больше не хотят идти… — увидела, как по его лицу пробежала судорога, и прижалась губами к его пересохшим губам, — но ты будешь не один. Я буду с тобой. Мы уйдем туда вместе. Я обещаю.
Я легла рядом на песок, на спину и сдавила его горячую руку своими пальцами.
— Ты знаешь, оказывается, это не страшно. Умирать. Я всегда представляла себе смерть совсем другой. Представляла ужас. Представляла нечто жуткое и черное, которое сожрет меня… а сейчас понимаю, что нет у нее лица, нет цвета и оттенка. Она просто по глоткам забирает мое дыхание вместе с твоим. — пальцы Аднана лежали в моих и обжигали ладонь. — После того, как я узнала о твоей смерти, я ведь уже умерла. Меня на самом деле уже не стало. Если бы Джабира не сказала, что я жду от тебя ребенка, я бы ушла следом за тобой. Но во мне была частичка тебя, и я не посмела ее убить… а потом… потом приехали твои братья. Забрать все, что принадлежало тебе. И меня в том числе. Рифат был вынужден жениться на мне и сказать, что это его ребенок, чтоб они меня не тронули… А ведь я была уже полумертвой, Аднан. Только частичка тебя давала мне силы не умереть от тоски и не наложить на себя руки. Когда во время родов Джабира сказала, что этих частички во мне две — я немного ожила, я ощутила, что смысл все же есть. Что ты оставил мне бесценный подарок. И я не имею никакого права уничтожить себя вместе с ним. Это был самый горький и самый счастливый день… когда я родила наших крошек. Самый мучительный и самый лучший в моей жизни, как и тот день, когда ты сказал, что любишь меня. Он родился вторым. Твой сын. Сильный… красивый малыш. Я не знаю, что случилось. Не знаю, что пошло не так и почему Бог отобрал его у меня… у нас. Он не дожил до утра. Наш мальчик. Я только помню его плач и родимое пятнышко возле пупка… Точнее, я его не видела. Амина сказала мне, что видела.
У меня в воспоминаниях только его крик… тонкий голосок и слова Джабиры, что у нас родился сын. А потом отчаянная боль от понимания, что его больше нет со мной. Если бы не Люба… Мне до безумия жаль… жаль, что ты так и не увидишь нашу девочку. Твою Бусю. Она так на тебя похожа. Может, не настолько… как Джамаль… но характер, жесты, улыбка. Это ты. — не чувствуя, как слезы катятся по щекам и как срывается голос. — Я смотрела на нее и видела тебя. Никогда… ни разу Рифат не стал мне настоящим мужем… да и как? Если внутри, везде во мне жил только ты. Я сама была тобою, а всю себя отдала тебе. Похоронила под камнями там, за пещерой Джабиры. Ты знаешь… думаю, наш сын ждет нас там. Обоих. Это он привел нас сюда и оставил наедине с песками и смертью, наедине с правдой, — пальцы в моих пальцах слегка дрогнули, и я сжала их сильнее. — Он знает, как сильно и безумно я люблю тебя… знает, что ни в чем перед тобой не виновата. Ты посмотришь в его глаза и поймешь это сам… поймешь и простишь меня, как я прощаю тебя.
Слезы потекли по щекам, и я прижала его грязные, окровавленные пальцы к губам. Застонала от отчаянного понимания, что нам отсюда не выбраться. Это все же конец. Кто знает… может, это самое лучшее, что я могла бы представить.
Наверное, я задремала, а проснулась оттого, что в мое лицо ткнулось что-то холодное, а потом шершаво прошлось по щекам и губам. Я подскочила и вскрикнула от неожиданности, а потом обхватила обеими руками сильную шею Анмара и зарыдала в голос. И тут же сотрясаясь от рыданий бросилась к Аднану, чтобы убедиться, что он еще жив… от облегчения осыпала его горячее лицо поцелуями. Анмар вылизывал мне руки, потом так же облизал лицо своего хозяина, жалобно заскулил, обнюхивая его, и снова облизал, положил морду ему на грудь, всматриваясь преданными глазами в безжизненные черты. Черты того, кто совсем недавно хотел его пристрелить.
— Если мы не найдем Джабиру… он умрет, — тихо сказала я, — ты знаешь, где Джабира, Анмар? Джабира… нам нужна Джабира.
Пес вскинул голову и посмотрел на меня, потом вскочил на мощные лапы и, схватившись за накидку, попытался сдвинуть Аднана с места, снова посмотрел на меня, жалобно поскуливая.
— Надо идти… да, ты прав. Надо идти.
И приподнялась, встала на колени. Ноги все еще зудели, но я уже могла на них стоять.
Анмар вместе со мной вцепился в накидку и потащил Аднана по песку…
Я не сразу поняла, что это не я иду, а Анмар нас ведет… И я доверилась ему. Мне было больше некому доверять в этом аду.
ГЛАВА 23
Я, как сквозь белую пелену, смотрела, как Джабира крутится вокруг Аднана, как смазывает его раны, что-то шепчет и водит руками над его телом, а потом вливает ему в рот темную жидкость из склянки. Силы покидали меня, глаза закрывались, но я не могла себе позволить заснуть или потерять сознание. Я хотела убедиться, что с ним все в порядке, и лишь тогда позволить себе прилечь.
— Вовремя. Как же вовремя ты его успела притащить. Еще б немного, и началось бы заражение. Он слаб и обескровлен, и я понятия не имею, какие силы позволили ему продержаться так долго.
— Он сильный, — тихо прошептала я, — он очень сильный.
— Нет. Это ты сильная. Если бы не ты — он бы уже давно умер. И я понятия не имею, как такая хрупкая худышка, как ты, смогла притянуть здоровенного мужика по песку столько километров.
— Мне помог Анмар.
— А до этого? — она покачала головой. — Любовь имеет чудовищную силу. Нет ничего в этом мире сильнее, чем любовь… как, впрочем, и разрушительней нет.
От облегчения, что я наконец-то здесь, что нашла ее, по моим щекам покатились слезы, я прижала руки к лицу. В этот момент мне казалось, что все силы иссякли, словно их хватило ровно до того момента, как Джабира сказала, что, возможно, Аднан будет жить. Она еще долго возилась, причитая и что-то нашептывая зловещим голосом. А я сквозь дремоту и дикую усталость смотрела на ее четкие и выверенные действия и чувствовала, что я совершенно опустошена.
Самое жуткое оказалось — расстаться с ним еще раз. Отдать его в лапы смерти. Я бы, наверное, не смогла это пережить снова. Я готова была за него драться с тысячью шакалов, со всеми песками Сахары и с собственной слабостью.
— Все, что было возможно, сделано, — Джабира вышла ко мне с окровавленными руками, опустила их в таз и начала смывать кровь. — Все раны тяжелые. Каждая из них могла стать смертельной. Он потерял много крови. Будет жить или нет, я не знаю. Если и выживет, останется хромым, перерезано сухожилие. Оно срастется, но бегать, как прежде, он не сможет. Но это самый лучший из прогнозов.
— А самый худший? — тихо спросила я и прижала руки к груди, чувствуя, как болезненно колотится сердце.
— Худший — это то, что пойдет заражение, и он умрет от него в ближайшие несколько суток. Я не волшебница — я всего лишь знахарка. И не всегда хватает моих травок и заговоров, чтобы поставить человека на ноги иногда нужны и врачи. А времени привезти сюда врачей у нас нет, как и отвезти туда его. У меня нет никаких средств передвижения. Так что… все в руках Аллаха. Как он решит, так и будет.
Я чувствовала, как хочется закричать, и не могла, смотрела на ведьму, то сжимая, то разжимая ладони.
— Просто будь рядом. Это все, что можно сейчас сделать для него.
Добавила ведьма и отвернулась, сбрасывая в урну кровавые бинты.
— Ничего не стоит ненависть, скрывающая под собой жгучую и дикую любовь, которая до безумия испугалась смерти. Она мгновенно сбрасывает свою черную маску и падает к ногам костлявой, чтобы вымаливать у нее отсрочку до собственной агонии. Ведь это не он страдает от боли… он без сознания, от его боли корчишься в агонии ты. Дай свои руки. Я займусь ими.
Джабира осторожно подтолкнула меня к табурету, и, когда она тронула воспаленную кожу, пытаясь отодрать куски ткани, я скривилась от боли, но не издала ни звука.
— Очень сильные ожоги. Твоя кожа не выносит солнца. Тебя отторгает даже наша природа. Но ты, словно ей назло, выживаешь, держишься, борешься там, где другие давно бы сдались и сдохли. А говорят, что любят вопреки… нееет, это все ерунда. Любят не только вопреки. Я знаю, за что так люто полюбил тебя самый дикий зверь Долины смерти.
Я закрыла глаза, позволяя прохладным пальцам Джабиры наносить мазь мне на горячую плоть. Постепенно становилось легче, невыносимое жжение утихало.
— Со временем забудется, может, останутся шрамы, но, скорее всего, мазь все залечит. Она очень сильная, твой организм хорошо борется.
— Я не позволю.
— Что не позволишь?
— Аллаху решать жить ему или умирать. Я не отпущу. Человек может бороться… а Бог лишь помогает ему в этом.
— Моя девочка, невозможно что-то позволять или не позволять высшим силам. Мы можем лишь молить их о милосердии. И возможно, они сжалятся над нами. Но Аднан… он гневил эти силы не раз и не два. Играть со смертью в прятки — это очень опасно. Обычно она всегда рано или поздно выигрывает.
Отрицательно закачала головой, понимая, как сердце рвется на части. Я не могу это принять. Никогда не приму. Я вскочила на постели, поморщилась от резкого головокружения, опираясь на стену, чувствуя, как дрожат колени от слабости.
Ведьма молчала и не смотрела на меня, потом поставила на стол баночку с зеленой мазью.
— Смазывай ему раны как можно чаще. Промывай и смазывай. Если будет жар или лихорадка, ты знаешь, что делать. Я тебя уже учила. Я должна уйти. Мне надо собрать некоторые травы, которые понадобятся ему через дня три-четыре, и настоять отвары. Не бойся, здесь тебя никто не найдет. Это место знала только моя покойная бабка и я. Если бы не Анмар, ты бы его не нашла.
— А он… он как нашел?
Я сжала баночку в ладони.
"1000 не одна ложь" отзывы
Отзывы читателей о книге "1000 не одна ложь". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "1000 не одна ложь" друзьям в соцсетях.