Прошло минут десять, прежде чем Фелиция высунулась наружу. Вероятно, сделать это её вынудил раскатистый удар грома. Она покрутила головой вокруг и снова исчезла в палатке.

«Вот шалопутная», – отметил Леший с усмешкой и уже собрался возвращаться в дом, как в верховье реки заметил образование смерча. Это явление было вторым по счёту за семь лет его пребывания здесь. Предыдущий смерч вырвал из земли несколько деревьев и разбросал их по берегу, словно это были не массивные ели, а невесомые прутики для розжига костра.

Зная, насколько силён бывает вихрь, Леший озаботился его реальной угрозой. А смерч тем временем набирал силу. Кружащаяся тёмная воронка быстро двигалась в сторону берега, нацеливаясь на палатку.

Не раздумывая, Леший бросился вниз, намереваясь вытащить ничего неподозревающую безалаберную журналистку из уютного гнезда.

Он не успел всего лишь каких-то десять-пятнадцать секунд.

Смертельно опасная воронка смерча успела опередить его. Вихрь очень быстро перебросился на берег и подобрался к палатке. Не успел Леший и глазом моргнуть, как смерч скрутил ткань в большой жгут вместе с журналисткой, приподнялся над землёй и поволок живой груз за собой.

– Фелиция!! – истошно прокричал Леший, и, не раздумывая, бегом устремился вслед за синим комом.

И – о радость! Случилось невероятное. Будто услышав истошный вопль человека, сила вихря стала ослабевать. На повороте реки смерч, не осилив дальнейшего подъёма груза, выплюнул свою жертву в воду и понёсся дальше.

Леший ринулся в реку, ухватил скомканную палатку за край, подтащил к берегу.

– Только бы ты не задохнулась, – шептали его губы. – Только бы успеть…

Ему удалось вовремя вытащить Фелицию из воды. Вызволив её из палатки, Леший прощупал пульс. Журналистка была жива, но находилась без сознания.

– Ничего, крепись подруга, – пробормотал он и принялся делать искусственное дыхание.

Через пару минут Фелиция открыла глаза.

– Где я? Что со мной? – плохо соображая, спросила она с удивлением. Увидев лицо Лешего, склонившегося над ней, в ужасе завопила:

– Ах ты мразь! Не смей прикасаться ко мне, маньяк вонючий! Мало тебе жертв? Никак не можешь успокоиться?!

Леший громко рассмеялся и поднялся с колен.

– Ожила, слава богу, а я уж подумал, что не смогу вытащить тебя с того света, – сказал он, блистая счастливыми глазами. – Только вот маньяк, похоже, тот, кто хотел унести тебя в небеса. А сейчас, как мне представляется, этот маньяк намерен напустить на нас жуткий ливень.

И, словно в подтверждение слов Лешего, тут же ослепительно сверкнула молния, за которой без промедления последовал угрожающий гром. Туча, тащившаяся медленно от горизонта, закрыла небо полностью. В один миг сделалось темно, как поздним вечером.

Несколько секунд Фелиция смотрела на Лешего широко открытыми глазами и ничего не понимала. Затем она приподнялась на локтях, покрутила головой вокруг, пытаясь что-то вспомнить, и села.

– Не можешь вспомнить, что произошло? – спросил Леший, опасаясь частичной потери памяти.

– Кажется, припоминаю, – не совсем уверенно произнесла Фелиция, потирая виски пальцами, после чего её лицо просияло.

– Я была в палатке и что-то читала, – радостно встрепенувшись, сообщила она. – Потом раздался хруст гальки, будто кто-то сгребал её в кучу. Я встала, чтобы выглянуть наружу, но меня тут же швырнуло в сторону и закрутило. Дальше я ничего не помню.

– К тебе подкрался торнадо и вместе с палаткой сбросил в реку, – пояснил Леший. – Давай потом будем обсасывать все подробности, а сейчас нужно поскорее уносить отсюда ноги, иначе нас смоет к чёртовой бабушке. Давай руку и подымайся осторожно. Не забыла, что у тебя больная нога?

– У меня был костыль, где он? – спросила Фелиция, встав на ноги.

– Нам некогда его искать, – ответил Леший, повернулся к ней спиной и немного присел. Оседлай меня, довезу, как на лошадке.

Фелиция безропотно забралась Лешему на загорбок, обхватила руками за шею, он ухватил её ноги под коленками, поднялся.

– Держись крепче, я конь с норовом – в любой момент могу сбросить седока, – сказал он шутливо и спешно зашагал к косогору, утопая в прибрежной гальке под тяжестью ноши.

В прибрежных кустах       у подножия скалы Леший опустил журналистку на землю и подвёл к плетёному коробу. В это время хлынул дождь с градом. Крупные ледяные шарики с грохотом посыпались вокруг, пробивая листья кустарника, подобно оружейной картечи.

– Быстро загружайся в лифт! – прокричал Леший. – Внизу оставаться опасно.

– А ты? – в испуге спросила Фелиция, перебираясь в короб.

– Подъёмный механизм действует по системе пуп-крана. Мне придётся поработать вместо мотора! – надрывным голосом сообщил Леший и стал взбираться наверх.

Подъем прошёл на удивление быстро. Леший опять подставил спину и перенёс Фелицию под навес. Она была вся мокрой и дрожала от холода. Он усадил её на лавку против летней печи, снял с гвоздя чистый комбинезон, затем тулуп, положил рядом.

– Я отойду ненадолго, а ты переоденься. Мокрую одежду повесь на верёвку. Сейчас затопим печь, и ты согреешься. А пока потерпи немного, страдалица, – с теплотой в голосе проговорил Леший.

«И никакой он не маньяк, – подумала Фелиция, наблюдая, как её спаситель по-хозяйски хлопочет у печи. – Предложи он мне выйти за него замуж – я бы, наверно, круглосуточно млела от свалившегося на меня счастья».

С этого момента она стала смотреть на Лешего совершенно другими глазами. Она с удовлетворением почувствовала, как сердце её наполняется тихой нежностью и надеждой на что-то большее, чем простое внимание и ухаживание с его стороны.

Гроза была мощной, но недолгой. Небо быстро посветлело, однако оставалось серым и мрачным. День угас совсем, уступив место хмурому вечеру.

Фелиция, занырнув в просторный комбинезон и набросив сверху тяжёлый тулуп, принялась смотреть на пляшущие отблески пламени, исходящие из приоткрытой печной дверки. На печи умиротворённо урчал чайник.

«Как здесь хорошо – тихо, спокойно, – подумала Фелиция. – Земная благодать. Интересно, смогла бы я прожить здесь в полном одиночестве, как Орлов?»

Её мысли были прерваны появлением Лешего. Он успел переодеться в сухую одежду, в руках у него была кастрюля с каким-то мешочком внутри.

– Согрелась немного? – спросил он

– Да, дрожь отпустила, – ответила Фелиция. – Даже не предполагала, что тулуп такой чудодейственный.

– Тулуп у меня знатный, – согласился Леший. – Как насчёт каши на ужин? С тушёнкой собственного приготовления, к примеру?

– Не возражаю, да и не имею права не соглашаться.

– Это ещё почему? – спросил Леший, заливая воду в кастрюлю и ставя её на плиту.

– Потому что я здесь на птичьих правах и мои прихоти сейчас совершенно не уместны. Но, вообще-то, я люблю кашу. Любую. А с мясом – тем более.

– Тогда замётано.

Леший взял со стола жестяную банку, отсыпал в неё крупы, поставил на приступок. На чайнике в этот момент звучно запрыгала крышка, выпуская пар.

– Ну, вот, чайник вскипел, сейчас я заварю волшебную травку, и мы будем греться изнутри, – совсем по-домашнему проговорил Леший, придвигая небольшой стол поближе к печи.

На массивном столбе был навешен шкафчик без дверок, в котором стояли две кружки – одна солдатская, алюминиевая, вторая обыкновенная, фарфоровая. Рядом покоилась стеклянная банка с сахарным песком. В такой же банке хранились две чайные ложки и пара вилок, между ними торчали два ножа лезвием вверх.

– А почему у тебя кухонные предметы парные? – полюбопытствовала Фелиция. – Живёшь один, гостей не принимаешь.

– Придерживаюсь божьего совета. В Библии сказано, что в доме должно быть каждой твари по паре, – ответил Леший с улыбкой. – А если серьёзно, то это мой житейский принцип, моё кредо – всегда и во всём иметь запасной вариант или резерв. До того, как появиться здесь, я был строителем по профессии. А в строительстве, как известно, нераздельно присутствуют такие понятия, как запас прочности, резервное оборудование и прочее парные термины.

Леший говорил, а лицо его светилось скрытой загадочной радостью, словно он сделал для себя какое-то важное открытие, которым не успел ещё поделиться.

– Как твоё самочувствие? – спросил он, наливая чай в кружки. – Ничего не вывихнула, не сломала на этот раз? Осмотрела себя?

– Бог миловал – отделалась, можно сказать, легко, но вот синяков, ушибов и ссадин заполучила предостаточно.

– Это тебя по галькам шаркнуло пару раз, сам видел. А вот интересно: как так случилось, что тебя скрутило вместе с палаткой? По законам физики вихрь должен был сорвать палатку раньше, и взять в свои объятия её и тебя раздельно.

– Дело случая, – усмехнулась Фелиция. – Виктор Громов называет меня человеком-аварией.

– Почему? – рассмеялся Леший.

– Потому что у меня на роду написано влипать в неприятные истории. В тот момент, когда всё произошло, я, как уже говорила тебе, поднялась во весь рост, чтобы выглянуть наружу. А когда встала во весь рост – увидела в крыше дырку. Я даже не успела её толком разглядеть, как меня крутнуло и спеленало, как младенца, а затем понесло куда-то.

– Теперь мне всё понятно, – Леший смотрел на журналистку так, словно впервые видел. – На роду написано, говоришь?

– Да, способность оказаться не в том месте и не в тот час сопровождает меня по жизни. Если бы ты знал, сколько раз я была на волоске от смерти! Окуналась в такое дерьмо, что вспоминать не хочется!

– Значит, небеса надёжно оберегают тебя, – обронил Леший.

– Ты веришь в бога? – спросила Фелиция.

– А вот об этом мы поговорим за ужином, – ушёл он от прямого ответа. – Ты посиди здесь, а я сейчас схожу за тушёнкой.

– А мои продукты, похоже, унёс ураган, – с сожалением констатировала Фелиция. – Придётся голодать до приезда Грома.

– Не говори при мне глупостей, женщина, вай-вай-вай, – проговорил Леший с кавказским акцентом и весело рассмеялся. – Много мяса тайга ходит, шашлык делать будем, вкусна кушать будем, да?