— Привет. Лучше не бывает!.. как тебе школа?
— Ммм, могло бы быть и хуже.
Хуже? В смысле? То есть ей здесь плохо? Как это? Такая красивая девушка, с чувством юмора и всем таким— да ее в любой школе из рук выхватят.
— Не понял. Тебе не нравится у нас что ли?
— Да нет… Просто… У вас тут нет конкуренции. Точнее— мне не с кем конкурировать, — она щелкнула пальчиками с длинными ногтями. — Я ожидала битвы за внимание, а у вас каждый получает ровно столько, чтобы и самому зашибись и других не обидеть. Скучно.
Вот так вот. Ей нужна конкуренция. Люди, которые гораздо более… Красивые? Умные? С лучшим чувством юмора?.. Таким образом я столкнулся с проблемой. Я не понимал Америку, но все равно промычал:
— Ммм… Ясно.
Так мы и разошлись.
Я был разочарован. То, каким тоном Америка это сказала, да и сами слова— все это было пропитано хорошо скрытой под маской веселья и добра стервозностью. Неужто Америка одна из этих школьных тварей, которые спят с мальчиками только затем, чтобы те травили других с их подачек?
Так быть не должно.
Я сказал это Крису, тот пожал плечами. Где-то через урок он сказал мне:
— Америка второй день в нашей школе, а уже чертовски популярна. Мне кажется, ей неинтересно здесь потому, что все слишком легко дается. Ей нужна борьба, шанс проявить себя во всей красе.
Вот так…
Мы шли в столовую, когда раздался оглушительный треск и влетел невозможно толстый парень с длинными, завязанными в пучок волосами. Его лицо было покрыто прыщами, поверх темно-красной необъятной толстовки висел медальон в форме знака «Peace».
Это был полухиппи Тони Бэйт. Он считался как бы еще одним нашим другом, хотя и был довольно странным. Он любил декламировать стихи на латыни и древне-греческом, мог внезапно уйти в горы на целую неделю без записки и предупреждений, а мог устроить бешеную вечеринку с целой цистерной пива. Словом, личность Тони была для меня едва ли не большей загадкой чем личность Америки— разница была в том, что в первом случае мне было как-то наплевать, а во втором я жаждал познания.
Как бы то ни было, а самый заядлый тусовщик всех времен и народов вприпрыжку (отчего дрожала вся столовая) несся к нашему столу.
— Итак, юные Кристьян и Джеймс! — он просто балдел от имени Криса и потому всегда произносил его полностью. — Думаю, нам нужно открыть этот учебный год бурной вечеринкой!
Его громоподобный голос разрывал мне ушные перепонки. Вечеринка? Увольте, ненавижу перепрыгивать через тела пьяных идиотов и дрыгаться под последние хиты.
— Когда, где, и сколько там будет девчонок? — Крис в этом плане был от меня столько же далек, как я от того, чтобы выучить наконец-то таблицу формул по тригонометрии.
— Как обычно у меня, в половине двенадцатого съезд, девушек будет много. В пятницу.
— А новенькая идет? — вдруг спросил Крис. Я вздрогнул как от удара током. — Ну такая… Жопастенькая, из параллельного класса.
Я задохнулся. Да как так можно, сначала сам клялся и божился что это лучшая девушка всех времен и народов, а теперь «жопастенькая»? Да еще и таким пренебрежительным тоном?!
— Америка Джонс? О да, она обещала стать звездой вечера.
— Ты говорил с ней? — ревниво осведомился я, глядя куда-то сквозь тушу Тони. Я не смогу пережить ночь с пятницы на субботу, зная, что там веселится Америка, а меня нет.
— Да. Она поддержала меня, сказала, будет очень классно. С ней еще придет какой-то парень… Локи, вот…
Он еще не договорил, а мое сердце уже упало. Локи. Нет, он все-таки ее парень. Крис ошибся, его всевидящие глаза дали ложную информацию.
— …но он только привезет пиво и уедет. У него скоро вступительные, да как и у нас тоже… Только он учится заочно, ему позарез нужно на отлично учится…
Я вздохнул с облегчением так шумно, что с соседних столов на меня начали бросать косые взгляды. Я сделал вид, что кашляю.
— Ок'ей, Тони, в пятницу будет офигенчик, — Крис подмигнул ему (Тони думал, что ему, а на самом деле красивой девушке у буфета).
Тони кивнул и удалился. Крис развернулся ко мне и смерил уничтожающим взглядом.
— Ты кретин, а меня еще обвиняешь.
— В смысле?
— Стоило мне упомянуть Америку, ты так бедный и заерзал, я думал, сейчас стул развалится!
— С каких это пор она «жопастенькая»?
— Во-первых, милый Джеми, чтобы девушка обратила на тебя внимание нужно вообще никак не показывать, что она тебе нравится. Во-вторых, это ты должен был узнавать про свою Америку. В-третьих, «жопастенькая»— нормальное, даже ласковое слово. А в-четвёртых у Америки действительно немаленький зад, что лишь способствует повышению ее сексуальности в глазах парней. Ты доволен?
— Доволен… Просто…
— Просто, да сложно. Делай так, как говорю тебе я. Тот факт, что ты встречался с Линдси целый год не означает, что у тебя появился хоть какой-то опыт.
— У тебя его нет вообще!
— Здрасьте. Просто я никогда не продлевал отношения дольше недели, а так у меня всегда были те девушки, которых я хотел. Во всех смыслах слова «хотел».
Я не стал ничего отвечать. Здесь спорить было трудно.
Во время литературы я не слушал, как мисс Говард декламирует Гомера— меня больше интересовали свои чувства. Разве мог я влюбится за один день? Не мог, особенно если учесть, что
А) я не знал Америку до этого;
Б) я человек рассудительный, и прежде чем кидаться в омут с головой обязательно все взвешу «за» и «против».
Но что-то у меня к Америке определенно было. Наверное, она мне просто нравилась. Чисто внешне, ведь характер нужно узнавать годами, и то не факт, что за эти годы ты узнаешь все.
— Крис, — я позвал спящего головой на парте друга по имени.
— А? — слишком громко отозвался он. Благо, мисс Говард на старости лет почти глухая стала и не слышала его.
— Что я чувствую к Америке?..
Пока я договаривал, он вновь уснул.
Придя домой, я застал не совсем обычную картину— возле моего дома стояли не две, а три машины— одна папина, другая мамина, а третья?..
Я зашел в дом. Мама с папой стояли на кухне, а рядом еще двое— высокий красивый мужчина с темно-зелеными глазами и фигуристая молодая женщина.
— О, — моя мама помахала рукой, завидев меня в коридоре.
Женщина и мужчина обернулись. У мужчины лицо было какое-то изможденное, усталое и печальное, а женщина глядела прямо, самоуверенно— вот кто был стервой, что видно невооруженным взглядом.
— Джеймс, познакомься— мистер и мисс Джонс, родители Америки.
Я обалдел. Родители Америки? У меня дома? В честь чего это?
— Оч… очень приятно, — слегка заикаясь, я протянул руку мужчине. Мистер Джонс кивнул, отчего его идеально уложенные смольно-черные волосы трепыхнулись.
— Джеймс, меня зовут Зак. Это моя жена, Эмма.
— Рад познакомится, — кивнул я женщине. В близи стало ясно, что она еще совсем девушка.
Стоп. Она не может быть матерью Америки. Слишком молодая.
— Так вы… И есть ее родители? — я не смог удержаться от вопроса. Мисс Джонс едва заметно скривилась, а Зак вдруг стал еще печальнее.
— Я— отец Америки, а Эмма— мачеха.
Вот оно что.
— Мы приехали к вам, чтобы немного поговорить о нашей… — Эмма перебила Зака, и от ее холодного ясного голоса у меня в живот будто скользнул кубик льда:
— Твоей.
Я взглянул на мама и папу. Мой отец раньше работал психологом, пока не открыл свою мебельную фирму. По его глазам я видел, что весь его опыт работы сейчас активно показывает: в семье Джонс все далеко не гладко.
— Моей дочери, — выдохнул мистер Джонс и стал словно еще на пару лет старше. — Дело в том, что куда бы она не переходила— в любой школе ей не нравилось. То одно, то другое. У нее нигде не было настоящих друзей, и тут вдруг вчера она приходит вся такая радостная и говорит, что теперь учится в пареллельном классе с тобой, Джеймс, и вашим общим другом Крисом. Такого никогда не было. Поэтому я выражаю искреннюю надежду, что вы станете друзьями. Если что— всегда на меня рассчитывай.
Я только и смог, что потрясти головой.
Зак и Эмма не остались на чай. Их громадный джип «Porshe» укатил, скрипя гравием на подъездной дороге.
Я лег на кровать. Что это вообще такое было? Где это видано, чтобы родители (отец и мачеха, что лишь добавляет невероятности этой картине) девушки приезжали домой к парню, которого она знает всего-то день и раскрывают почти все семейные тайны насчет трудностей с дочкой?
Определенно, тут что-то не так.
Я сделал уроки, немного посмотрел с отцом футбол, помог маме помыть посуду— и все это время я думал о том, что Америка действительно не та, которой казалась. Действительно… Что? Какая она? Веселая и энергичная, такая, какой кажется? Или стервозная любительница закатить истерику?
Возможность получить хоть один ответ представлялась в пятницу. Не раньше.
Вечером я долго переписывался с Крисом— и если я был заинтересован одной лишь Америкой, Крис настойчиво предлагал не париться.
Крис: «Чувак, да на фиг тебе сдались ее проблемы, внутренний мир и вся эта хрень? Забей ты на все это, главное, как она ведет себя с тобой, а остальное просто второстепенно.»
Я: «Крис, я— не ты. Я не могу просто переспать с девушкой, а потом делать вид, что я ее даже не знаю.»
Крис: «Ты какой-то тупой. Блин, я что, говорил, что ты можешь переспать с Америкой и вы благополучно расстанетесь? Я этого не говорил. Послушай внимательно и пойми правильно— я имел в виду то, что совсем необязательно познавать всю глубину тупых капризов девушки чтобы замутить с ней. Да, тебе придется разбираться в ее характере— но лишь тогда, когда это понадобится тебе.»
Я: «Крис, с Америкой что-то не то.»
"Америка, которую никто не открывал (СИ)" отзывы
Отзывы читателей о книге "Америка, которую никто не открывал (СИ)". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Америка, которую никто не открывал (СИ)" друзьям в соцсетях.