– И всё? Чтобы я с ним встретилась? Почему он сам не позвонил и не попросил?

Настя заходила по комнате. Вопросы, заданные Аглае, только сбили с толку. И её, и Глашу. Ну и что ей теперь делать? Рассказать Саше? Нет, это исключено. Он и так восстанавливался после тяжёлого испытания, тревожить его теми проблемами, которые касались только Насти, она не собиралась. И хотя понимала, что Зубарев скажет, когда узнает обо всём, именно сейчас ошарашивать его подобным она не желала.

– Я не знаю, мам… но папе очень нужно, правда. Он так просил…

Глаша всхлипнула, и Настя бросилась к дочери. Ещё не хватало, чтобы малышка плакала чёрт знает из-за чего!

– Это из-за него ты поранилась? – спросила Настя, прижимая Аглаю к себе. Дочка мгновенно напряглась, но вскоре расслабилась.

– Да. Но папа не виноват! Это я неудачно на забор встала.

Настя прикрыла глаза. В голове кружился целый хоровод вопросов и сомнений. От непонимания, что же ей делать дальше, всё затуманилось. Ну, положим, она обязательно поговорит с учителем Аглаи, чтобы та внимательнее следила за её дочерью, но вот что делать с Виталиком и его визитами, пока не понимала.

– Всё, Глаш. Всё теперь в прошлом. Давай-ка теперь отдыхать будем, а то я что-то сегодня переволновалась, – проговорила она мягко, поглаживая Аглаю по голове.

– Ты не сердишься на меня? – Глаша подняла лицо и неуверенно улыбнулась.

– Нет, конечно. Но больше никаких секретов. Идёт?

– Идёт! – ещё шире улыбнулась дочь, и Насте стало легче дышать.


– Она уснула, – входя в кухню, сообщила Настя матери, которая мыла посуду. – Давай помогу?

– Не надо. Я сегодня перенервничала, отвлечься надо. Отдыхай садись. Саша как?

– Нормально. Переживал только.

– Все мы переживали.

Настя плюхнулась за стол и растёрла лицо ладонями. Рассказать матери о том, что ей поведала Глаша? Или самой во всём попытаться разобраться?

– Это Виталик был снова? – словно в ответ на её мысли и сомнения, спросила мама, и Настя выдохнула:

– Да, он. Представляешь, решил через Глашу действовать, чтобы снова со мной контакт наладить. Только я ума не приложу, зачем ему это нужно.

Мама пожала плечами и, поставив тарелку на ребро в сушилке, повернулась к Насте и вытерла руки полотенцем.

– Что бы там ему ни было нужно, гнать его надо в шею. И точка.

– Сама об этом думаю, но… А если он продолжит Аглаю преследовать?

Это предположение не давало покоя. То, чего она боялась больше всего – что Виталик станет приезжать к Глаше снова и снова. Так что лучшим выходом ей виделась встреча с ним, чтобы уже выяснить, что нужно бывшему мужу.

– Значит, в милицию заявление напишем и всё.

– В полицию, – машинально поправила Настя.

– Хрен редьки не слаще, – философски изрекла мама, и Настя помимо воли расплылась в улыбке.

– Ладно… я подумаю об этом всём.

Они замолчали, мама вернулась к посуде, Настя так и продолжала сидеть и смотреть прямо перед собой. Что-то снова не давало ей покоя, но понять, что именно, она не могла. А! Точно… анализы.

– Представляешь, сегодня в больнице анализы Глашке делали, и оказалось, у неё группа крови вообще какая-то странная.

Она ожидала чего угодно – что мама просто пожмёт плечами, например, или что расспросит коротко и они об этом забудут, но услышала совсем иное.

– Давно это выяснить надо было. Не совпадает с Виталиком?

– Вообще ни с кем. Ни со мной, ни с ним. Подкинули нам её, что ли? – неловко пошутила Настя.

– Не подкинули. – Теперь уже мать домыла посуду и повернулась к ней. – Надо было мне сразу тебе всё сказать.

– Что сказать? – не поняла Настя, мысленно строя самые идиотские предположения, одно другого краше.

– Я, как только Глаша родилась, заподозрила, что она не от Виталика.

– Что-о?

Настя смотрела на маму, округлив глаза, и не понимала, к чему та клонит. Что она нагуляла Аглаю от кого-то и повесила на другого мужика?

– Сашина она. Это же видно сразу было.

Бред какой! Бред чистой воды. Почему же сейчас так не хочется с этим спорить? Почему желается совсем другого – вернуться в их с Глашей комнату, запереться и обдумать то, что свалилось на неё?

– Ерунда какая, мам! – вместо этого рассмеялась Настя, морщась от того, насколько неестественным было это веселье. – Это дочь Виталика. Как бы мне ни хотелось иного.

В то же время червячок сомнения уже начал грызть её изнутри. Ведь тогда у неё была близость не только с бывшим мужем, но и с Сашей, даром что они предохранялись.

– А вы на ДНК анализы сдайте. Аглая и Зубарев пусть сдадут. И сразу всё поймёшь.

Мама говорила об этом, как о само собой разумеющемся, что не только удивляло Настю, но ещё и рождало внутри какое-то странное непознанное чувство.

– Почему ты молчала тогда, раз это подозревала?

– А что бы изменилось, если бы я тебе сказала?

Мать пожала плечами и устроилась напротив. Нет, она не шутила – это было видно по выражению её лица. Да и разве шутят такими вещами?

– Ничего бы не изменилось, ты права. И всё же я не верю в это. Глупости какие-то.

Она сказала эти слова, а внутри всё перевернулось. Вдруг Аглая и вправду дочь Зубарева? Господи! Как же она скажет ему об этом? И как он отреагирует? Как отреагируют они оба с Глашей?

– Глупости, не глупости, а проверить всё нужно.

Снова разлилась тишина. О чём думала мать в этот момент, у Насти не было предположений, её же мысли были лишь о том, что она сбита с толку, и что сегодня для неё было слишком много испытаний.

– Я спать пойду… ты не против? – уточнила она через несколько минут, желая лишь остаться в тишине, где рядом будет Глаша и возможность подумать обо всём.

– Конечно, нет, иди.

Настя, поднявшись и пожелав матери спокойной ночи, ушла к себе. Несмотря на ранний вечер, захотелось просто лечь рядом с Аглаей и уснуть. И не думать ни о чём.

«Я завтра приеду как можно раньше. А сейчас засыпаю», – отправила она сообщение Саше, и когда тот ответил, улыбнулась.

Глаша спала, подложив под щёку ладошку. Настя села рядом и внимательно всмотрелась в черты лица дочери. И вправду – вдруг почудилось, что она – копия Зубарева. И что может быть исключительно его дочерью и ничьей больше.

«Ерунда… полная ерунда», – попыталась заверить она себя, устраиваясь рядом с Аглаей и почти сразу проваливаясь в сон. Но даже находясь на границе между сновидением и реальностью, она знала, что ошибается. Никакая это не ерунда, это правда, и именно с нею Насте предстоит жить дальше.


Проснулась Настя рано. За окном даже рассвет ещё не забрезжил. А всему виной был сон – вроде и пугающий, но в то же время завораживающий. В нём всё исчезло, и остались только она, Саша и Глаша. Будто ответ на её вопрос, который она так или иначе себе задавала – есть ли хоть один шанс на то, чтобы вчерашние новости оказались правдой?

К моменту, когда Аглая и мать Насти встали, она успела переделать тысячу дел. Всё пыталась отвлечься хоть на что-то, но выходило откровенно плохо. И едва они втроём позавтракали, сообщила, что поедет к Саше. Поймав взгляд матери и покачав головой, давая понять, что при Аглае она ничего из вчерашних тем обсуждать не станет, Настя повернулась к Глаше.

– Сегодня дома посидишь, хорошо? Пусть всё в норму придёт, с учителем твоим я созвонюсь позже.

Она поняла, что дочь собирается протестовать, и нахмурилась.

– Ладно, мам… но я завтра пойду учиться.

– Завтра пойдёшь, – кивнула Настя и, поднявшись из-за стола, отправилась собираться.


Она заглянула в палату Саши и улыбнулась. Он сосредоточенно приподнимался, хватаясь за раму, и опускался вниз. Но стоило только Насте зайти, на лице Зубарева появилась тревога.

– С ней всё хорошо, – заверила она его тут же, подходя ближе. Насте даже не нужно было дожидаться, когда Саша задаст свой вопрос – было ясно, что речь в нём пойдёт о Глаше.

– Привет, – мягко улыбнулся он и когда Настя подошла, притянул к себе за руку, понуждая сесть рядом с ним. – А я с врачом сегодня говорил.

– Вот как? И что? Какие новости?

– Домой меня отпускают. Теперь вся реабилитация там происходить будет. Ещё позже положат на месяц в центр восстановительной медицины, клуб уже обо всём договорился.

Настя поняла, что муж находится в высшей степени волнения, только – ей хотелось в это верить – оно было позитивным.

– Это здорово! – тихо и счастливо рассмеялась она, чувствуя, как и её сердце радостно забилось. Теперь они с Глашей переедут за город. Да, добираться до школы будет не так удобно, но это неважно. Зато будут жить все вместе, одной семьёй.

На память вновь пришли слова матери, её уверенный голос, которым она говорила Насте о том, что Аглая – дочь Зубарева. Очевидно, на лице её появилось сомнение, и Саша понял его по-своему:

– Если сложно будет жить со мной, то я об этом думал – пока со мной мама будет и Влас. – А уже потом…

Настя приложила палец к губам Саши и шепнула:

– Даже слышать ничего не хочу об этом.

– Тогда почему хмуришься? – отведя ладонь Насти за запястье, уточнил Зубарев.

Она сомневалась ровно долю секунды, уже зная, что если прямо сейчас не задаст мужу вопрос, который её мучал, решиться на него впоследствии будет всё сложнее.

– Скажи… какая у тебя группа крови? – начала она издалека, чувствуя, что если сейчас Саша назовёт ту, которая тоже перечеркнёт вероятность, что Глаша его дочь, она испытает только разочарование.

– Первая положительная, а что? – с удивлением спросил Зубарев, и Настя сделала глубокий вдох.

– Да так… Мы тут просто Глашке вчера анализы делали.