– Это вы придумали, чтобы я больше папу не слушала из-за его болезни, да? – наконец подала голос Аглая, и Настя едва не застонала.
– Нет. Конечно, нет, – поспешил заверить её Саша. – Мы тебя очень любим, и уж точно не стали бы тебе врать.
– А можно так сделать, чтобы у меня было два папы?
Настя видела, что на скулах мужа проступают желваки. И могла его понять. Но верила, что он ответит так, как нужно.
– Давай мы пока просто попробуем друг к другу привыкнуть по-настоящему, как папа и дочь, а потом вернёмся к этому вопросу, идёт?
– Идёт, – кивнула Глаша. – И два папы ведь лучше, чем один. – Она улыбнулась, очевидно, довольная тем, как всё разрешилось, после чего положила Зубареву на щёку ладошку и призналась:
– И я буду любить вас одинаково… папа.
А потом спрыгнула с его колен и убежала из комнаты.
– Да уж, не совсем этого я ожидала. Точнее, совсем не этого, – призналась Настя, не зная, что и думать и как реагировать.
– Я думаю, ничего страшного. Привыкнет немного. А от этого гондона наоборот отвыкнет. – Саша, хоть и тоже выглядел немного растерянным, улыбнулся. – Вообще так кайфово, когда она меня папой называет.
– Мне тоже нравится. Классно звучит.
Теперь узел в груди стал понемногу ослабевать, и Настя почувствовала себя спокойнее. Она подошла к мужу и устроилась у него на коленях. Обняла за шею, прижалась крепко.
– Я так рада, что у нас всё так стало, – призналась тихо.
– И я рад офигенно.
Они замолчали, но слов было и не нужно. Каждый чувствовал себя именно на том месте, на котором и должен был быть.
К этому разговору в последующие несколько дней больше не возвращались. Глаша и Настя перебрались к Саше, чтобы провести с ним всё то время, которое разделяло Зубарева и поездку в реабилитационный центр. Но восстановление не прекращалось ни на секунду – каждый день Саша занимался или самостоятельно при помощи Власа, или же с приходящим инструктором. И даже шутил, что скоро и безо всяких поездок по центрам сможет не только ходить, но и бегать.
А Настя будто воочию видела его цель, к которой он шёл. Видела, как муж мечтает снова оказаться на льду, вернуться в большой спорт. И разделяла его надежды и чаяния, а сама тихо молилась, чтобы у Саши всё получилось.
О Виталии речи больше не заходило. Ни Аглая не упоминала своего «отца», ни сами Саша с Настей не спешили опять о нём вспоминать. Казалось, что жизнь встала в нужную колею и теперь их всех впереди ждёт только то, что они заслужили, когда шли к своему тихому, но такому нужному счастью.
– Тёть Наташ! Ну зачем же вы опять? – покачала головой Настя, когда мать Зубарева принесла Глаше очередную куклу.
– Баловать её хочу. Ты уж прости, Настенька. Но я как узнала, что она внучка моя… Всё для неё сделать хочется. Нагнать, что ли. Вот такая я бабушка получаюсь.
Она развела руками и, смущаясь, улыбнулась.
– Ладно, я сейчас к ней в сад пойду, у нас там дела есть.
Забрав куклу, мать Саши удалилась, а Настя улыбнулась. Ей это нравилось, несмотря на попытки новоиспечённых бабушки и дедушки дать Глаше всё и сразу. Да и попытки эти не то что вредили, скорее Насте было неудобно за то, что на Аглаю тратится столько денег.
Миллион новых платьев, кукол, постоянно мороженое и шоколад – в общем и целом, Глаша такого не видела никогда в жизни, за все свои семь лет.
– Как там всё? Опять дурдом? – приподнял уголок губ муж, когда Настя вошла в его комнату. Он полулежал на постели и что-то искал в ноутбуке, который поспешил отложить на прикроватную тумбочку, когда пришла жена.
– Твоя мама с Глашей заняты очередной куклой и делами в саду.
– Это хорошо. А остальные?
– Влас, кажется, пьёт пиво на террасе.
– Вообще отлично. Запри дверь.
– Зачем?
Настя нахмурилась, но просьбу Саши выполнила, а когда он похлопал ладонью по месту на постели, подошла ближе и присела рядом с мужем.
– Затем, что я по тебе соскучился.
И не успела Настя сказать, что у него просто не имелось повода, как Зубарев потянул её на себя и, обхватив за затылок, впился в губы жадным поцелуем. От этого она загорелась мгновенно. С такой силой, которой даже от самой себя не ожидала. Язык мужа очертил её губы, проник в рот, и когда Настя откликнулась на эту ласку, Саша приглушённо зарычал. Теперь уже он набросился на неё, как голодный зверь, и она тоже чувствовала звериный голод. Потребность брать и отдавать. Делать всё, чего бы ни захотел муж.
– Саш… – с трудом разорвав поцелуй, шепнула Настя, пытаясь контролировать себя из последних оставшихся сил.
– Что? – стоном откликнулся Зубарев.
– А тебе можно сейчас?
Вместо ответа Саша взял руку Насти и положил её поверх простыни там, где под тканью уже вырисовывался внушительный бугор.
– Не только можно, но и нужно, – хрипло шепнул он. – Столько ждал…
О, она прекрасно понимала смысл этих слов. И для Насти он имел совсем иные грани. Она ведь тоже… слишком долго ждала. Пусть и поняла это только теперь. Ждала, пожалуй, с того самого момента, когда они расстались в прошлом. Ждала, вопреки всему.
Снова поцелуй обжёг губы, слов больше не осталось. Были лишь касания, такие жаркие, что от них пылали оба, и такие яростные поцелуи, что они сводили с ума. Не оставляли ни шанса на то, чтобы отрезвиться.
Настя стянула с себя футболку, принялась нетерпеливо расстёгивать застёжки на бюстгальтере. Пальцы не слушались, понуждали испытывать злость от того, что не получалось немедля избавиться от ставшей ненавистной одежды.
Когда всё же совладала с замочком и отбросила кружевную ткань, почти тотчас почувствовала губы мужа на своей груди. Поясницу словно прострелило разрядом электричества, внизу живота сконцентрировалось такое удовольствие, что Насте уже показалось, будто она кончает.
– Одежда-а-а… – выдохнула она едва слышно.
– Что? – оторвавшись от груди, но продолжая сминать разгорячённое тело руками, не понял Саша.
– Хочу снять…
– Давай.
Зубарев помог жене освободиться от остатков одежды, быстро стащил простынь вниз, и когда Настя высвободила из белья его напряжённый член, втянул воздух сквозь крепко стиснутые зубы.
– Хочу тебя… – шепнул он нетерпеливо.
Настя перебросила через него ногу, ей тоже безумно хотелось только одного – ощутить в себе горячий твёрдый член мужа. Вспомнить, каково это – вбирать его в себя без остатка. Чувствовать, как он заполняет её собой. Жаль только, что пока она не могла ощутить ещё и тяжесть мужского тела на себе.
Когда влажная головка уперлась ей между ног, они с Сашей застонали в унисон. Его низкий голос был больше похож на приглушённый рык.
– Давай… не могу больше, – выдавил из себя Зубарев, и Настя приподнялась, чтобы после медленно опуститься.
Саша сжимал её бёдра пальцами, словно желал оставить на коже синяки. А Настя была не против – пусть на ней будут следы того, что она принадлежит только своему мужу.
Зубарев попытался вскинуть бёдра, но вышло какое-то неловкое движение, что разозлило его – Настя видела это по крепко стиснутым челюстям и тьме, заполонившей собой радужку глаз.
– Я сама, – выдохнула она коротко и, схватившись за плечи мужа, начала двигаться. Сначала неспешно – приподнимаясь и опускаясь, чувствуя каждое скольжение. Каждый миллиметр твёрдой плоти, которую вбирала в себя. После, почувствовав, что её надолго не хватит, ускорила темп, и чем быстрее двигалась, тем острее становилось чувство приближения оргазма.
Зубарев тоже был на грани – Настя знала это. Ей хватало той их близости из прошлого, чтобы уже понимать мужа без слов. Он вцеплялся в её бёдра руками, не подгонял, но давал понять, что больше не выдержит. И Настя разделяла это чувство с мужем на все сто.
Она сделала несколько последних движений и ощутила себя так, будто взлетела высоко-высоко. Застонала громко, забыв про то, что их могут услышать.
Сжимая собой член Саши, она замедлила темп, но тут же услышала короткое:
– Ещё… прошу…
Настя снова начала двигаться, продлевая своё удовольствие, и вскоре Зубарев присоединился к ней, громко прохрипев что-то нечленораздельное.
– Этого стоило ждать так долго, – устало улыбнулась Настя, прижимаясь к Саше. Ей не хотелось ни менять положения, ни ссаживаться с мужа. Она до сих пор чувствовала себя такой наполненной, что это простиралось гораздо дальше физических ощущений.
– Этого стоило ждать хоть три вечности, – согласился с ней муж, и Настя совершенно серьёзно кивнула.
Миновало три недели. Саша был отправлен на реабилитацию, хотя в последнее время и высказывал мысли о том, что он вполне восстановится дома. Пришлось применить весь свой дар убеждения, чтобы заверить его в обратном.
– Зато я буду с вами! С тобой и малой, – высказывал неизменные аргументы Зубарев, на что Настя отвечала коротко:
– Никаких с нами. Ты едешь и точка!
Эти споры, больше похожие на попытку перебодать слишком упрямого барана, возникали то и дело на протяжении всего того времени, когда Саша принимал решение, раздумывая ехать ему в восстановительный центр или нет. И, наконец, всё же отбыл с заверением, что вернётся оттуда сразу же, как только это станет возможным.
– Что-то ты в последнее время бледная, – покачала головой мама Насти, когда открыла дверь дочери.
Настя как раз проводила Сашу, а сама решила подождать у матери, когда можно будет забрать Глашу из школы.
– И чувствую себя не очень, – призналась она. – Наверное, просто устала.
– Съездить бы вам куда-нибудь. Отдохнули бы.
– Ну куда мы поедем? Аглая вон в школу вприпрыжку бежит. Вряд ли ей эта затея понравится.
– Ты же её знаешь. Только к морю вывезешь – про школу тут же забудет.
"Анестезия" отзывы
Отзывы читателей о книге "Анестезия". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Анестезия" друзьям в соцсетях.