И все это не в Чикаго, не в Сицилии, а на проспекте Мира, на Кропоткинской, на Гоголевском бульваре. Фантастика? Да нет — об этом пишут газеты, сообщает милицейское начальство с экранов телевизоров, об этом фильмы: «Меня зовут Арлекино», «Воры в законе»…

Конечно, с этим борются, преступников хватают, сажают. Но те же газеты кричат, что надо смягчить наказания. А прав у милиции немного, запугали ее вконец. Как же бороться с преступниками?

Игорь все больше укреплялся в своем решении — из честных людей надо создавать свои группы («банды», — мелькнуло в голове, но он поспешил отогнать эту мысль) и самим расправляться со всей этой мразью.

Вот мерзавцы! Как дали свободу, так они ее быстро под себя приспособили. Кто «они»? Тут все было в тумане. Рэкетиры? «Воры в законе»? «Казань»? Люберы, хипари, его родные арбатские? А черт их знает! Все хороши!

Он чувствовал, как привычная красная пелена застилает глаза. Попадись «они» ему сейчас, он бы их своими руками раздавил…

Игорь пришел в себя. По-прежнему суетливо мчались машины, толпился народ у старомодного павильона метро «Кропоткинская», клубился пар над бассейном.

Он посмотрел на часы и заторопился на поиски аптеки…

Глава VII

У ВСЕХ СВОИ ЗАБОТЫ

Пока в атлетическом клубе «Гармония» происходили события вполне земные, в научно-фантастическом клубе «Ракета» дела достигли космических высот.

Там наконец-то был приобретен компьютер! Точнее, какое-то электронное сооружение, на котором можно было устраивать разные игры, начиная с футбола и кончая третьей мировой войной.

А все благодаря Олегу!

Он сумел не только организовать сбор денег среди членов клуба, но и сбор книг на иностранных языках. Вот тут-то Олег и проявил себя бизнесменом высокого класса. Он договорился с членами клуба, что отдает им безвозмездно тот или иной американский, английский, французский роман, а за это одаренный сделает и предоставит клубу перевод. Не важно, что Лозинских среди «звездных рыцарей» не было и переводы больше напоминали подстрочники, важно, что «переводы» эти перепечатывали на машинке тоже члены клуба, а Олег сбывал по весьма приличной цене любителям фантастики, обделенным знанием языка.

Роль Игоря в этой издательско-предпринимательской деятельности была велика. С помощью Наташи он доставал все больше литературы. Платить за нее не приходилось, так как заведующая бюро переводов (так объяснила Наташа) предоставляла ей книги бесплатно в благодарность за какие-то важные и не совсем понятные Игорю услуги.


— А что, мадам Тутси, — спросил ее Гор во время очередного похода в ресторан, — ваш супермен, я хотел сказать — школьный товарищ, у него только мускульные интересы или есть и мозговые?

Тутси не любила, когда Гор вспоминал про Игоря, но здесь усмотрела возможность переключить внимание Гора с Игоря — мужчины-самца на Игоря — школьного товарища, интересующегося не бабами (а следовательно, и ею), а духовными ценностями. Поэтому она рассказала Гору о «Ракете». О том, как радуется Игорь (Гор теперь знал и его имя), когда удается достать научно-фантастические романы для обмена или кустарного перевода.

Гор сделал вид, что все это ему не очень интересно, но пообещал достать для супермена (он хотел сказать — школьного товарища) романы по научной фантастике, которых у его друзей, иностранных дипломатов и журналистов в Москве, наверняка много и которые им наверняка не нужны.

Он стал приносить Тутси эти книжки в ярких обложках, на которых были изображены уносящиеся в мировое пространство космические корабли, причудливые пейзажи неведомых планет, населявшие эти планеты чудовища: немыслимые красавицы, могучие, напоминавшие культуристов инопланетяне или, наоборот, инопланетяне-уродцы, с огромными головами и атрофированными ручками и ножками.

И как-то так получалось, что не только Тутси и Игорь, не знавшие иностранных языков, но и те, кто потом переводил эти книги в клубе, не очень-то обращали внимание на их содержание.

А жаль.

Потому что нечасто, но все же бывали здесь и такие романы, что, познакомься с ними инспекторы на таможне, они бы дважды подумали, прежде чем зажечь им зеленый свет.

По инструкции таможня не пропускает материалы, «призывающие к свержению советского государственного и общественного строя, пропагандирующие войну, терроризм, насилие, расизм, национальную исключительность, религиозную ненависть, порнографию».

Гор отлично знал эту весьма расплывчатую инструкцию. Привозимая им литература не содержала никаких элементов порнографии и уж конечно призывов к свержению государственного строя. Упаси бог!

А вот насилие… Что это такое? Например, если человека пытают? Ставят ему на живот горячий утюг? Или зверски избивают ногами? Это как, насилие? Но ведь все это можно увидеть в советских фильмах. И сначала Гор нет-нет да и подбрасывал романы, где описывались такие пытки, такие сцены, что Иветта чуть не падала в обморок, читая их (впрочем, не пропуская ни строчки).

Гор очень постепенно приучал Тутси к разговорам об Игоре, ее «школьном товарище». К совершенно невинным разговорам: как дела с оздоровительной гимнастикой да как с научной фантастикой? Присущее влюбленным женщинам желание почаще говорить о любимом Гор использовал весьма тонко. Тутси была уверена, что он не только не ревнует ее, но вообще считает отношения Тутси и Игоря чисто дружескими, а встречи редкими… Что же касается книг, газовых баллончиков и тому подобного, Тутси объясняла их поставки отношением Гора к ней лично.

А свой нечасто проявляемый к Игорю интерес Гор объяснял интересом к жизни советской молодежи, своим восхищением ее «физическими и умственными запросами», которые воплощались в «школьном друге мадам Тутси». (Привет от Лембрэда!)

Так или иначе Гор теперь имел представление и о «Гармонии», и о «Ракете», о характере Игоря, его интересах, а главное — о слабых местах.

Игорь все больше откровенничал с Тутси, Тутси — с Гором… Все прочней выстраивалась цепочка, в конце которой стояли «группа самозащиты» атлетистов, простодушные «звездные рыцари», различные события в арбатском регионе.

Однажды у Гора с Тутси состоялся примечательный разговор.

— Там смешные есть ребята, — делилась Тутси впечатлениями, — чего только не придумывают! Фантасты!

— И что придумывают? — Гор равнодушно подлил себе в бокал своего любимого яичного ликера.

— Например, один считает, что незачем служить в армии. Хитрющий, пробу негде ставить!

— Незачем служить? — переспросил Гор. — Но ведь в согласовании с вашей Конституцией все должны служить…

— А вот он не хочет. Раз, говорит, не хотим войны — зачем армия? Все равно толку от нее нет. В случае чего, перекинутся, говорит, бомбами, и все. Финиш.

— Да, конечно, — с сомнением в голосе произнес Гор, — но, если кто не хочет служить, его арестовывают. Верно?

— Наверное, — Тутси потеряла интерес к теме разговора. — Ты знаешь, мне сказали, что будет большая выставка канадских мехов, а потом распродажа. Ты ничего не слышал?

— Не слышал, — отрезал Гор. — Скажи (как раздражала Тутси его манера перепрыгивать с «ты» на «вы», заставляя ее делать черт знает что в постели, он говорил ей «вы», а церемонно знакомя с коллегами где-нибудь в ресторане, бесцеремонно «тыкал»), скажи, почему им не все равно, они же все послужили в солдатах?

— Не знаю, — недовольно проворчала Тутси, — этот парень учится в институте. Значит, не служил. Так насчет выставки…

— Но если он в институте, — тянул свое Гор, — разве ему не дадут закончить?

— Да не знаю я! — рассердилась Тутси. — Ну не хочет!

— Интересно, — задумчиво, словно про себя, заметил Гор, — не хочет, так пусть скажет, у вас ведь теперь все можно говорить.

— Да кто его слушать станет, придурка! Пошлют его в ж… — Когда Тутси раздражалась, она слегка теряла светский тон.

— Это слово у меня записано, — невозмутимо произнес Гор, — оно имеет много синонимов и в ряду… матеровых… матерных выражений. Занимает по употребляемости одно из первых мест.

— Слушай, Август, — не выдержала Тутси, — ну хрен с ней, с этой войной. Я про выставку. Нельзя там подсуетиться?

— Можно, — неожиданно совсем другим тоном заговорил Гор, — ты что бы хотела? Вы напишите мне список.

— Ну какой список, — заскромничала Тутси, — ты как-то сказал про шубку из коричневого каракуля. Говорят, в Канаде…

— В Канаде каракуль не распространен. Но имеется в Австралии, из него шьют шубки. И очень послушным девочкам, которые готовы сделать все, о чем их просят, такие шубки падают прямо с неба.

…Гор встал, Тутси покорно опустилась перед ним на колени, обняла его ноги — она давно научилась угадывать любые его желания, даже самые похотливые. Но в этих делах нет желаний, которые стоили бы дороже шубки из каракуля.

Тем более коричневого!


Пока Тутси зарабатывала себе верхнюю зимнюю одежду, Игорь радовал своих товарищей, «звездных рыцарей», очередной партией романов.

Олег деловито сортировал книги для перевода. Сцена эта повторялась каждые дней десять. Среди сверкающих яркими обложками изданий оказался ничем не примечательный роман малоизвестного английского фантаста Маккензи «Бунт». Олег чуть не отбросил его, но потом, перелистав, все-таки отложил для перевода.

Когда через неделю он вновь встретился с Игорем, то заметил:

— Слушай, ты молодец! Жутко интересный сиэнс-фикшен! Гвоздь! Я уже почти перевел, надо распечатать. Твой шеф там, в журнале, не может, а? У них наверняка ксерокс есть. А то наши девчонки печатают, как черепахи бегают. Узнай.

Сокращая расстояние, они не спеша возвращались домой знакомым маршрутом — проходными дворами, сквозными подъездами.