Богдан неуверенно добрел до него, осторожно ткнул ногой и увидел, как из складок одежды выкатился прозрачный пузырек. Он не мог ни узнать его. Он сам принес его для Малого. Но со стороны того было большим свинством шарить по карманам отключившегося приятеля. Язык плохо слушался, но оказалось невозможным отказать себе в удовольствии высказать Малому все, что думал. Тот молчал. Наверное, страшная боль в разбитой голове заставляла Малого глотать и глотать приносившие успокоение таблетки. А в глазах опять потемнело, и Богдан рухнул прямо на лежащего.

Дальше он действительно ничего не помнил. Он пришел в себя лишь через несколько дней в больнице и очень удивил сидящего возле его кровати Чоню, разочарованно заявив:

– У, блин! Опять живой.

Чоня прожог друга свирепым взглядом, но Богдану было по барабану его праведное возмущение.

– А как Малой? – без интереса спросил он, и Чоня коротко бросил:

– Передоз.

– Повезло! – опять завел Богдан. – А я-то надеялся, что тоже…

Но Чоня не дал ему договорить.

– Заткнись! Тебе еще нельзя разговаривать!

***

– Ты чего здесь бродишь? – раздался в полумраке хрипловатый голос Лёсика.

Богдан молча прошел мимо, и Лёсик вовсе не обиделся. Все здесь – странные, и никакой гарантии, что завтра вот также, никого и ничего не видя, не пройдет мимо кого-то Лёсик и не ответит на вопрос.

Когда Богдан вернулся в комнату, Ани в ней не было. Испытав злость и досаду, он развернулся прямо с порога, хлопнул дверью и увидел Лолу.

– А-а, детка! Давно с тобой не встречались. Я соскучился. А ты?

Лола взглянула удивленно и не ответила, но он и не ждал ее ответа.

– Иди сюда! – он обнял ее, как уже давно не обнимал и повлек за собой. – Вот видишь, я с тобой.

Да. Он опять ее. Он забыл свою глупую девчонку.

Лола прижалась к нему и подставила свое лицо, губы. Но он поцеловал ее в шею, один раз, другой. Он был все также нежен и силен, и Лола пошла за ним, покорилась ему и теперь сама не собиралась его отпускать, обнимала, ласкала, безудержно и страстно, как никогда. Ловя его дыхание, ощущая тяжесть его тела, она забыла про все обиды, отдавшись этим неожиданным и давно ожидаемым мгновениям. А он…

Что-то вдруг случилось, что-то изменилось, она мгновенно ощутила это, но поняла лишь секундой позже, когда он холодно произнес, почти касаясь ее губ:

– В следующий раз, если тебе понадобиться кому-то что-то рассказать, передавай через меня.

10

Сегодня девчонки наконец-то увидели нового Ольгиного знакомого, который, по ее рассказам, должен приехать за ней на белой «Волге», и он приехал.

Оля скромно приняла его поцелуйчик и попросила подождать пару минут. Именно в эту пару минут появился Богдан, необычайно веселый и общительный, с особенным блеском в глазах.

Олин Влад добродушно глянул на Богдана и предложил куда-нибудь податься вместе. Несколько секунд ушло на обсуждение программы (в их распоряжении находился отличный консультант по местным достопримечательностям), и, садясь в машину, Ольга оглянулась на родную пристроечку, печально вздохнула.

А Настя с Жанкой будут с завистью смотреть нам вслед.


***

Они вернулись утром, немного пьяные, возбужденные и бесконечно усталые.

– У-у-у, ноги гудят, – Ольга повалилась на кровать. – Давно я так не танцевала, – она приподняла голову. – Слушай, я совсем не представляла, что Влад тоже может танцевать. А помнишь, он песенку пел? – Оля засмеялась. – Мамочки! Я сейчас умру! – застонала и снова воскликнула: – А твой-то!

«А мой был под кайфом!» – захотелось зло заорать Ане. И веселье их было вовсе не приятным, а отчаянным. Когда терять уже больше нечего и хочется напоследок оторваться, как следует. И вроде бы не находится поводов, чтобы радоваться, а они все равно будут. Пальцами растянут губы в улыбочку и изобразят для всех, как им хорошо друг с другом. Пусть обзавидуются!

Ну и скотина же ты, Богдан! Может, хватит демонстрировать Ане, какой ты отвратительный, жалкий тип? Не пора ли становиться собой?

На следующий день Влад опять приехал за Ольгой, остановился у калитки. Подружки как раз возвращались из магазина.

Из «Волги» вышел совершенно незнакомый парень.

– Здравствуйте!

– Ты сам дойдешь? – спросил парня Влад.

– Конечно, – тот с интересом посмотрел на девчонок. – Может, ты меня познакомишь?

Влад, не говоря ни слова, широко и щедро повел рукой.

– Оля, – улыбнулась Ольга.

– Андрей, – он вопросительно взглянул на Аню, дожидаясь, когда она произнесет свое имя.

– Анна.

– Надо же! Мое любимое имя.

***

Богдан шел медленно. А куда торопиться?

Да, выкурил он косячок вчера перед свиданием. Но не для того, чтобы преодолеть смущение. Не надо было заставлять его копаться в воспоминаниях!

Анька мгновенно догадалась, что с ним, но ни словом не обмолвилась, зато вела себя так, будто сама обкурилась. Развязно, безбашенно. И ни капли искренности, ни капли ласкового тепла. Недаром же за прошедшую ночь они ни разу не поцеловались, хотя царившая обстановка невероятно располагала к страстности и нежности. Нет больше между ними никакой нежности. И торопиться ему некуда. Не к кому.

Именно потому, что шел Богдан очень медленно, еще издали он успел разглядеть впереди беспечную парочку. Он что-то говорил, она весело смеялась. Им было легко и хорошо друг с другом.

И что? Думаете, он расстроился? Да мало ли на свете девочек, девушек, женщин. Да завались! Сколько хочешь!

А они даже не заметили его.

– Ой, Анечка! До чего приятно с тобой общаться! – довольно произнес Андрей. – Может быть, вечером опять?

– Нет, Андрюша! – улыбнулась Аня. – На вечер у меня уже есть планы.

И поклонник, видимо, тоже есть?

Аня согласно кивнула, а Андрей досадливо качнул головой.

– Обидно! – и тоже улыбнулся, наигранно развел руками. – Но ничего не поделаешь.

Он был весел, догадлив и ненавязчив.

– А я заболтался и совсем забыл о времени. И, наверное, надоел тебе.

– Ну, что ты!

– Возможно, когда-нибудь мы еще встретимся, так что на всякий случай я говорю: до свидания.

11

Лола вывернула из-за угла и увидела Богдана. Он сидел на мягкой, густой травке в своем любимом местечке и курил.

– А кто-то совсем недавно торжественно клялся, что не курит и не пьет, – в меру осуждающе произнесла она.

– Не стоит верить всем клятвам, – назидательно заявил Богдан. – Хотя я, и правда, не пью.

Они больше не держали друг на друга зла. Взбешенная в первые минуты и готовая строить планы беспощадной мести, в общем-то, не такая уж злая и легко отходчивая Лола постепенно успокоилась, понимая, что всего лишь получила по заслугам за свой не в меру развязавшийся язык. А Богдан? Не так уж дорога была ему эта темпераментная девица, чтобы долго обижаться на нее.

Иногда Богдану казалось, будто Лола, не смотря на всю свою стервозность и независимость, мечтает о весьма серьезных и стабильных отношениях. Пожалуй, она не отказалась бы выйти за него замуж, остепениться, заняться хозяйством. Это же с ума можно сойти, какое у девицы богатое воображение!

Неужели она не могла найти кого-то более подходящего? Ее же многое в нем абсолютно не устраивает: и его необычное жилище, и его непутевое существование, и его весьма дурные привычки. Ну, и обратила бы свои взоры на кого-нибудь другого. Так нет, она заделалась целью перевоспитать Богдана. Во имя осуществления своих далеко идущих планов. И из жалости. Кажется, она все-таки любила его. И с нежной материнской заботой она упорно старалась вернуть его на путь истинный, избавить от вредного и недостойного.

Надо спасать мальчика!

– А как насчет «не курю» и «не употребляю»? – Лола присела недалеко за его спиной, и, чтобы увидеть ее, он должен был повернуть голову.

– Ну, тогда бы я был слишком хорошим, – она знала, сейчас он усмехнулся, хотя видела перед собой только затылок и маленькую часть щеки. – А кому это нужно?

– Тебе.

– Здоровый образ жизни – долгие годы процветания и счастья? – он наконец-то обернулся и посмотрел ей в глаза. – Так?

Она задумалась.

– Это из-за нее?

Теперь он развернулся всем корпусом, но молчал. Лола не узнавала его.

– Да ты никак влюбился?

– Чтобы я, да и влюбился. Ты веришь в это? – он спрашивал серьезно.

– Раньше верила, – печально улыбнулась Лола. – Верила, что ты любишь меня.

– Я не думал, что для тебя это необходимо. Разве было плохо?

– Нет! – теперь отвернулась она. – Но зато плохо сейчас.

– Не грусти, детка! Скоро все вернется.

Лоле показалось, что он обнимет ее сейчас, ей очень хотелось этого, но он даже не шелохнулся.

– Ты так часто говоришь это, словно сам веришь, – она обиделась на него за несбывшуюся надежду.

– А почему бы мне не верить? Разве через несколько дней у меня не появится повод поискать твоей любви и участия? – совершенно одинаковым голосом он говорил нежности и гадости, и по началу фразу абсолютно невозможно было определить, чем она закончится.

Вновь возродившаяся надежда была грубо и безжалостно задавлена мягким, ласкающим голосом. Лола напряженно втянула воздух. Недавняя злость воскресла, оживленная жестокостью очередного унижения.

– Ты издеваешься надо мной за то, что я все рассказала этой девчонке? – Лола нервно сжала пальцы. – Но ты сам виноват. Ты сам вынудил меня. Что мне оставалось? Я прихожу к тебе, а ты только смеешься надо мной. Я не собираюсь это терпеть! – она вскочила. – Ты понял?

Богдан мирно смотрел на нее снизу-вверх.

– Конечно, я надоела тебе. Я же не умею смотреть огромными, преданными глазами, я не могу считать тебя таинственным, заколдованным принцем. И ты нашел наивную, несведущую дуру, чтобы доказать самому себе, какой ты неотразимый мужчина! – Лола внезапно рассмеялась. – И сам накололся. Да? Где же твоя прелестная малышка? Уж не нашла ли себе кого другого, не столь загадочного?