— Сейчас, — скривился Аллигатор и ткнул в кнопку недавнего вызова. — Бэлла, — заявил строго. — Мы завтра никуда не едем.

Трубка заверещала, но отец добавил спокойно:

— Потом видно будет. Позвони в клинику. Перенеси госпитализацию, — потом, послушав вопли жены, заметил раздраженно — Значит, заплатим все штрафы! — И нажал на кнопку отбоя.

Поморщившись, он вошел в здание больницы. Огляделся по сторонам. Время будто остановилось. Те же стены, облицованные синюшным пластиком, та же колченогая мебель. Разве можно сравнить с Германией или Израилем? И воспоминания, дурные, надрывные, полезли из всех щелей. Разбередили душу. Как будто ему одной Динки мало? Илья Семенович вспомнил, как тридцать с лишним лет назад сюда с огнестрелом доставили Пашу Круглого. Как в ужасе по двору метался Христофор, отчитывая какие-то молитвы на греческом. И Бэлла, бледная, как та панель из пластика, молча стояла у стены и держалась за выпирающий из-под пальто живот с Егором. Легатов вспомнил, как отвозил ее домой полуживую. Звериным чутьем понял тогда, что везти Пашкину вдову по месту жительства нельзя. Совсем нельзя. И подумав, хотя это последнее, что ему хотелось делать, отвез Бэллу к себе. Она и осталась там. Сначала до родов, а потом навсегда.

— Пап, сердце? — обеспокоился Егор, вглядываясь в мрачное лицо отца. — Как ты себя чувствуешь?

— Больницы, чтоб их, — ругнулся Легатов, проходя через холл. — Терпеть их не могу, а эту особенно. Пашу вспомнил. И Колумба, дай бог ему здоровья! Я здесь по молодости частенько бывал. Навещал счастливчиков, а тех, кому повезло меньше, забирал из морга.

— Девяностые, твою мать, — пробормотал Егор, прекрасно осознавая, каким образом его родственники заработали первый капитал. И чтобы сменить тему разговора, огляделся по сторонам. — Где тут хирургия?


— Где обычно, — недобро хмыкнул Легатов и, не дожидаясь лифта, поднялся на второй этаж.

А там, в коридорчике возле отделения, уже столпились родственники. Егор внимательно оглядел присутствующих.

«Не все, — поморщился про себя. — Кое-кого явно не хватает».

Навстречу им кинулась Ольга, старшая дочка Дины. Зарыдала, припав на грудь.

— Мама держится молодцом, — пробормотала всхлипывая. — Вас ждет, дядя Илья.

— Как она? — буркнул Легатов, направляясь к белой двери. — Что врачи говорят?

— Переломы, сотрясение мозга: длительное лечение и восстановительный период — всплеснула руками Ольга.

— Выкарабкается, — улыбнулся через силу Илья Семенович. — Динка у нас борец!

А про себя ощутил странное беспокойство, сродни панике, будто прощаться приехал.

Он шагнул в открывшуюся дверь, надел одноразовый халат и такую же шапку. А затем, пройдя вслед за санитаркой в ВИП-палату, выбитую его стараниями, замер около высоко поднятой кровати. Захотелось закричать от бессилия!

«Дина, Диночка! Как же так?»

Илья Семенович тихо опустился на стоящий рядом стул и, стиснув зубы, попытался выровнять дыхание. Потом еще раз глянул на женщину, лежавшую в постели. Голова перевязана, рука и ноги в гипсе, но это пустяки. Только лицо белое и губы синие. Пройдет. Она глянула на него печальными зелеными глазами, закусила губу.

— Ты приехал, Илечка? — прошептала еле-еле.

«Отчего же на душе так муторно, словно вижу Динку в последний раз? — мысленно поинтересовался Легатов и отбросил в сторону глупые мысли. — Хватит причитать, как заполошная баба, — одернул сам себя. — Нужно найти нападавшего и разобраться с ним. Нанести увечья моей любимой женщине не позволено никому…Сколько лет прошло? Плевать! Все равно лучше Дины нет никого. Бэлка не в счет».

Легатов осторожно взял правую кисть, неповрежденную по великой случайности, и аккуратно, и нежно, как когда-то, поцеловал каждый палец.

— Диночка, — прошептал, силясь не разреветься. — Девочка моя хорошая…

— Илья… — позвал слабый голос с кровати. — Мне многое тебе сказать нужно…

— Тише, милая, тише, — пробормотал Легатов. — Тебе вредно говорить. Ты поправишься, тогда наболтаемся.

— Нет, — остановила она его. — Я ухожу, Илька. Хотела тебя повидать перед смертью. С тобой не так страшно, понимаешь?

— Глупости, Диночка! Не паникуй, родненькая. Я приложу все силы. Найму лучших врачей…

— Бесполезно, Илечка, — слабо отмахнулась она. — Я чувствую…

— Бабьи домыслы, — рыкнул он. — Ты никогда не отличалась особой интуицией, Динка. Всего лишь переломы, от них не помирают.

— Тогда отгони смерть, — попросила она. — Она уже пришла за мной. И они пришли… ждут…

— Кто? — не понял Легатов и тут же осекся, лихорадочно соображая. — Так это к дождю, Дин. Покойники всегда к дождю снятся.

— Ты все такой же, — пробормотала она. — Никогда не сдаешься.

— Да нет, — хмыкнул он. — Сдался один раз и жалею об этом всю жизнь.

— Так было нужно, — тяжело бросила она. — Нам бы житья все равно не дали.

— Дураки мы с тобой, — пробурчал он, чувствуя, как давным-давно спрятанная тяжесть снова давит на сердце. — Я люблю тебя одну. И любил всю жизнь.

— Я тоже тебя любила, — прошептала Дина. — Только тебя.

— Что же мы натворили, Диночка? — сквозь подступившие слезы выдохнул он.

— Поздно уже сожалеть, Илюша. Поздно. Мы с тобой венчанные, а значит, встретимся в царствии небесном.

— Мне в аду гореть, а тебе в раю место уготовано, — скривился он. — Наверное, опять порознь. Не умирай, Динка! Прошу тебя!

— Пусть сейчас Оля попрощаться зайдет, а потом Настенька. Ты не бросай ее, пожалуйста. Она бедовая выросла. Вся в меня.

— Ты про Настю? — уточнил он, сморгнув слезы. — Не брошу. Помогу. Иначе ни за грош сгинет девка. Обещаю тебе, Дина, — серьезно и спокойно пообещал Легатов. — Но и поводов помирать нет. Живи до ста лет.

— Вот и хорошо, — слабо кивнула она, пропуская мимо ушей его заверения в долгой жизни. — Позови девчонок, а потом сам возвращайся, ладно? Мне с тобой ничего не страшно. Даже умирать.

— Да, Диночка, — согласился он, чувствуя, что готов выполнить любую ее причуду, лишь бы успокоить. Хочет, чтобы сидел рядом. Ему же не трудно!

На обратно пути в коридоре Легатов остановился и, не обращая внимания на старую толстую санитарку, достал белоснежный носовой платок и тщательно вытер слезы. Потом рывком отворил дверь и, глянув на растерянную племянницу, велел:

— Ольга, иди, она тебя ждет, — затем огляделся по сторонам и раздраженно бросил: — А где Настя? Еще не приехала? Что за выходки?

— Я ей звонил, пап, — тут же встрял Егор, — она уже подъезжает. По городу пробки.

Илья Семенович молча кивнул и предупредил собравшихся:

— Ладно. Она следующая.

Затем ткнул в трубку и позвонил главному врачу.

— Это снова Легатов, Андрей Николаевич. Я настаиваю на более тщательном УЗИ внутренних органов. Что-то Дина слишком бледная… Как бы разрывов не было.

— Илья Семенович, — добродушно пробасила трубка. — Там все чисто. Сам лично смотрел результаты исследования. Только переломы и сотрясение. Ваша родственница еще дешево отделалась.

«Глупость какая-то, — мысленно отмахнулся от навязчивых страхов Легатов. — Сам перепугался и Динкину панику за чистую монету принял».

Глава 2

— Меня чуйка еще никогда не подводила, — хвастливо заявил Тузик, в миру более известный как Тургузов Владимир Петрович. Настин шеф и директор компании. — И если я говорю, что у нас утечка информации, значит, так и есть. По моим сведениям, к нам подбирается Кайман. Если вы понимаете, о ком я? Грядет рейдерский захват. Поэтому призываю всех к бдительности, — Тузик сложил на выпирающем животе пухлые руки, а толстые губы — бантиком, и нервно забегал по кабинету. Настя Тарасова, начальник отдела закупок, опустила голову, силясь не рассмеяться. Во-первых, в отличие от всех собравшихся и даже самого Тузика, она прекрасно представляла, кто такой Кайман. Хитрая расчетливая сволочь. Вот он кто! Настя вспомнила голубые пронзительные глаза, едкую усмешку на губах и то пренебрежение, которым он ее одаривал при встречах. Егор Легатов, дери его за ногу! Во-вторых, Тузик наверняка ошибался. Ну кому нужна третьеразрядная строительная компания, дышащая на ладан? Кому? Уж точно не Егору! А уж тем более не дяде Илье, старому Аллигатору. Бабушка именно так называла своего двоюродного брата. Виделась с ним редко, но не проходило и дня, чтобы она не вспомнила о нем. Росли вместе. Хоть и двоюродный, но ей как родной.

Настя мысленно усмехнулась: хорошо хоть в анкете при поступлении на работу не нужно указывать девичью фамилию бабушки «Легатова», а то служба безопасности завернула бы и выгнала ее с волчьим билетом. Она снова перевела взгляд на шефа. Тузик перестал бегать по кабинету и, замерев около икон, выставленных на невысоком шкафчике, истово молился.

«Клоунада, еперный сарай», — хмыкнула про себя Настя и, приняв важный вид, уставилась в ежедневник. Она аккуратно вывела сегодняшнюю дату в пустом квадратике, когда зазвонил сотовый.

Шеф недовольно глянул и заявил саркастически:

— Анастасия Васильевна, ответьте на звонок, а мы все послушаем, какая великая необходимость заставила вас принести на планерку телефон.

Настя трясущимися руками схватила мобильник и с удивлением заметила, что ей звонит тетка. Странно. В рабочее время?

— Да, тетя Оля? — проблеяла она, решив сразу окончить разговор, а потом застыла, как жена Лота. Лишь смогла пробормотать: — Да. Хорошо. — И нажала на кнопку отбоя. Растерянно глянула на шефа.

— Что случилось, Настенька? — слишком ласково осведомился он и добавил пренебрежительно: — Кто-то умер?

— На бабушку в подъезде напали. Она в больнице. Можно я поеду? — на одном дыхании выпалила Настя, вставая из-за стола.