Танкреди обнял её.

— Неправда. Ты сделала мне самый лучший подарок. Ты здесь, — поцеловал он её.

Последующие четыре дня были насыщенными, весёлыми, забавными, полными неожиданностей. Они ни разу не поссорились. Постоянно занимались любовью. Часто разговаривали: то ни о чём, то о весёлых моментах из жизни, о друзьях, о путешествиях, делились историями о своей первой любви. Они узнали друг друга немного лучше. Ездили на рыбалку с одним из лучших рыбаков на острове. Софии так повезло, что она почти что сразу же поймала рыбу.

— Я боюсь, она такая тяжёлая...

— Не упусти, тащи!

Они затащили рыбу на лодку. Это была большая махи-махи.

— Осторожно, не приближайся.

Рыбак тут же уложил её в корзину. А вечером повар приготовил суп в большом котле, установленном на пляже, из махи-махи и другой рыбы. Ещё он добавил крабов и мидии. Он всё это сварил и полил соусом из оливок, перца и шафрана. Пробуя, София закрыла глаза.

— Так вкусно, что даже не верится.

— Рыба, которую ты поймала, и делает блюдо таким вкусным.

— Ну, значит, я настоящий рыбак!

Они запивали ужин прекрасным «Montrachet Romanee Conti» 2005 года. На второе им подали омара, приготовленного на пару, с нежными соусами и филе хвоста морского чёрта с апельсиновым соусом. И наконец, когда все покинули остров, они болтали на башне, попивая «Château d'Yquem».

— Можно задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Каково это – иметь всё?

— С чего ты взяла, что у меня есть всё? Может, я хочу, чтобы ты всегда была моей, но этого не купить за деньги.

— Это вопрос?

— Нет. Потому что ответ я уже знаю.

София посмотрела на него.

— Что случилось?

— Ты о чём?

— Обычно я представляю таких людей, как ты, уже в четвёртом браке, который тоже подходит к концу, с новой женщиной, намного моложе предыдущих, готовой занять место последней, и так далее. Ему восемьдесят лет, а ты читаешь статью в газете о том, что он в очередной раз женится на двадцатилетней. И вот ты – совсем другой, не похож ни на одного из них.

— Я разрушил твою теорию?

— Скорее, разбудил любопытство.

— Рассказать тебе сказку?

— Нет, просто скажи мне правду. Если можешь рассказать.

— Скажем так, я пришёл к выводу, что лучше оставаться одному.

— Не верю. На этот раз ты лжёшь даже самому себе. Представь, как здорово было бы разделить всё, что у тебя есть, с женщиной... Веселиться с ней, может, завести детей и веселиться и с ними тоже. Делать самые простые вещи. Вокруг тебя суетится толпа людей, которые делают для тебя всё, но ты не думаешь о том, как было бы круто и самому что-то уметь, а когда-нибудь потом поделиться этим знанием со своим ребёнком. Вот, например, научить его рыбачить…

— Это предложение?

— Ты ведь знаешь, что я замужем.

Они немного помолчали. А потом задал ей самый сложный вопрос:

— А ты счастлива?

А она нашла единственный возможный ответ:

— Пока что я и сама не задавала себе этот вопрос.


На следующее утро они ныряли в глубокие воды. Они отлично поплавали, захватив за собой морскую звезду и больших моллюсков, и поиграли с морским коньком. София следовала за ним, заинтригованная его странным способом плавания. Он съежился и вытянул хвост.

— Никогда такого не видела!

Они покатались за водных лыжах. Потом прокатились на велосипедах, а после обеда выпили чаю с вкусным английским печеньем со сливочным маслом.

— Кажется, я набрала уже несколько килограммов!

— И ты всё равно прекрасная.

— Всё равно?! Значит, это правда! Какой кошмар.

— Ладно, я готов пожертвовать собой. Хочешь сбросить немного прямо сейчас?

Они занялись любовью на башне под закатным солнцем, там, где никто не мог их увидеть. Позже, уже ночью, после купаний под луной, они сделали это на пляже, когда не было уже никого, кто мог бы прервать их.


И настал последний день.

Всё шло очень хорошо: комментарии на веб-странице, фотографии с концертов, звонки домой. Андреа ни о чём не догадывался. Они немного разговаривали по телефону, всего лишь один звонок в день до семи вечера. Но это нормально, она была очень занята. Они выходили в море на паруснике и объезжали вокруг острова. С моря дом выглядел прелестным.

Они вернулись за землю, пришвартовали парусник, сошли на пирс и в тишине подошли к столику, который Танкреди приготовил в джунглях рядом с озером. Там они ели, наслаждаясь отличными тальолини с лобстером под «Сансер Эдмонд». София пропустила второе и съела мусс на десерт. Повар превзошёл самого себя.

— Это просто сказочно. Так не бывает, — она съела ещё немного. С ложкой во рту девушка закрыла глаза, облизывая её, как конфету. — Я думаю, что он добавляет какой-то особый наркотик!

Танкреди рассмеялся.

— Съешь ещё.

— Не могу!

— Да ну...

— Да ну – что?

— Что сделано, то сделано. И даже моя забота о тебе не сможет возместить ущерб!

София вздохнула и положила руки на бёдра.

— Отлично! Ты прав. Я могу съесть ещё? — она тут же проглотила второй десерт. — Всё закончилось, так не пойдёт! А я могу забрать с собой повара?

— Да, конечно. Но он всё время будет напоминать тебе об этих пяти днях, и тебе это не понравится.

Она замолчали. Появился повар.

— Итак, синьоры, могу я предложить Вам что-нибудь ещё?

София встала.

— Нет, спасибо. Всё было идеально.

На этот раз София взяла Танкреди за руку. Они зашагали к дому. В тишине занялись любовью. Нежно. Танкреди смотрел на неё, она закрыла глаза. Когда она их открыла и посмотрела на него, в них была жадность и дикость, словно она была разочарована, словно всего этого секса было недостаточно. Они кусали друг друга. Словно эти укусы могли сохранить то, что постепенно заканчивалось.

Позже на остров прилетел вертолёт, в то время как они, вспотевшие, лежали на постели рядом и смотрели на море. Танкреди гладил её спину. А потом он глубоко вздохнул и прошептал ей, словно умоляя:

— Не уезжай.

Она не ответила. Только крепко прижалась к нему. Потом встала и ушла в ванную. Стала наполнять ванну водой и добавила ароматизированные соли, которые окрасили её в голубой. Когда ванна наполнилась, девушка нырнула. Легла на дно. Закрыла глаза, положила голову на большую пушистую подушку и соскользнула чуть ниже в эту горячую ароматную воду. Она думала о его словах. «Не уезжай». Вздохнула. Нет. Уговор был другим.

— Можно?

София открыла глаза. Танкреди стоял в дверях с двумя бокалами шампанского. Она ласково улыбнулась.

— Прошу. Будь как дома.

Он сел в ванну напортив неё и протянул ей бокал.

— Прости меня. Я не должен был тебя просить о таком, — затем он поднял бокал: — За наше счастье, где бы оно ни было.

София улыбнулась и чокнулась с ним. Выпила половину и поставила бокал у края ванны. Посмотрела на него и проскользнула на другую сторону. Села позади него и обвила его ногами. Обвила руками его шею, скрестила их на его груди.

— Тс-с-с. Просто расслабься.

Танкреди так и сделал. Он запрокинул голову назад, на плечо Софии, и закрыл глаза. И даже он удивился тому, что произошло потом. Он всё ей рассказал.


41

Танкреди на всех парах ехал домой на своём Порше. Там в один момент он разделся, принял душ и вытерся. Надел тёмный костюм и белую рубашку, чёрные носки — надевая их, он широко улыбался — а затем обулся в Church's последней модели. Он бегом спустился, перескакивая через две ступеньки, а потом встретил её.

— Привет... — Клаудине спокойно стояла в темноте, опираясь о стену. — Ты здесь… Я думал, ты спишь.

— Услышала, как ты приехал.

— Ой, прости, я тебя разбудил.

— Я не спала.

— Вот и хорошо, сестрёнка.

Он поцеловал её в щёку. Затем, пока он не убежал, она остановила его.

— Мне нужно поговорить с тобой.

— Сестрёнка, я так опаздываю. Мы можем отложить это до завтра?

— Нет, — она замолчала и опустила голову. — Сейчас.

Танкреди положил ладонь на её подбородок и попытался поднять её голову, но она сопротивлялась. Наконец, он добился своего и заглянул ей в глаза.

— Это что-то важное? — Клаудине согласно кивнула, она была готова расплакаться. Танкреди вздохнул. — Сестрёнка, я бы остался... Но у меня свидание, которое я не могу отложить.

— Всё можно отложить.

— Значит, и этот разговор тоже!

Они молчали. Он понял, что не может оставить всё, как есть. Тогда Танкреди заговорил с ней спокойнее.

— Вот увидишь, что бы ни случилось, в итоге всё образуется, я уверен. Иди спать, а завтра ты на всё посмотришь иначе.

Потом он попытался её развеселить своими шутками, как делал с самого детства, и всё-таки заставил её улыбнуться. Они договорились. Завтра утром они поговорят. А потом Танкреди выбежал из дома, пока она его не остановила вновь. Он сел в Порше, завёл мотор, развернулся на площадке и, прошуршав по гравию, на высочайшей скорости покинул виллу.

Клаудине подошла к двери, увидела, как он быстро проезжает последний прямой отрезок дороги, выезжает за ворота и исчезает в ночи. Она снова осталась одна. Одна. Слышны были лишь цикады вдалеке. Была кромешная тьма. Она осмотрелась. И почувствовала облегчение. Она приняла решение. Точно, как Танкреди и сказал. В жизни нет ничего, что нельзя было бы решить.