Мы пробирались по берегу реки, спотыкаясь о кочки и проваливаясь в ямы; исцарапали руки и лица о ветки ивы, которые склонялись над водой.

В конце концов Дженни радостно вскрикнула; я заторопилась к ней, еле удерживаясь на скользких камнях у берега, резко уходившего на глубину.

Дженни держала в руке ремень, связанный кольцом. С одной стороны на ремне виднелись следы крови.

– Он из него выпутался, – сообщила она и согнула ремень.

Затем глянула в сторону, откуда мы пришли, – на суровые острые валуны и скалы, на темные заводи и сильные быстрины – и покачала головой.

– Как же ты это смог, Джейми? – тихо сказала она словно про себя.

Затем неподалеку от края обрыва мы наткнулись на пятно примятой травы: вероятно, в этом месте Джейми прилег отдохнуть.

На стволе осины я увидела маленькое коричневое пятно.

– Он ранен, – проговорила я.

– Да, но может идти, – ответила Дженни, внимательно изучая землю и перемещаясь с места на место.

– Ты умеешь читать следы? – с надеждой спросила я.

– Я не самый умелый следопыт, – заметила она, – но если на сухом папоротнике я не замечу следы такого крупного существа, как Джейми Фрэзер, стало быть, я не только глупа, но и слепа.

Неплохо видная широкая полоса протоптанного папоротника тянулась вверх по холму и пропадала в густых вересковых зарослях. Мы покрутились вокруг, но не нашли других следов и не обнаружили никакого отклика на наши призывы.

– Он ушел, – сказала Дженни, присев на бревно и обмахиваясь.

Она очень побледнела, и я неожиданно осознала, что похищение вооруженного мужчины – не самое подходящее дело для женщины, родившей меньше недели назад.

– Дженни, – сказала я, – тебе нужно вернуться. К тому же он мог отправиться в Лаллиброх.

Дженни протестующе покачала головой.

– Нет, он так не поступит. Что бы ни говорил Макдональд, они не отступят легко, ведь у них в руках по сути дела была награда. Если они его до сего часа не поймали, то лишь потому, что не сумели. И они непременно пошлют кого-нибудь следить за домом. Нет, дом – это единственное место, куда он точно не пойдет.

Она подергала ворот. Было холодно, но Дженни немного вспотела, и на ее груди все шире становились пятна на ткани от подтекавшего молока. Она заметила, куда я смотрю, и кивнула.

– Да, мне следует скорее отправиться домой. Миссис Крук кормит девочку козьим молоком и дает подслащенную воду, но ребенок не может дольше обходиться без меня, а я без него. Мне очень тяжело было оставлять дочку одну.

Меня не особенно впечатляла перспектива в одиночку лазить по шотландским горам в поисках человека, способного оказаться где угодно, но я попыталась не выдать свой страх.

– Я сумею, – сказала я. – В конце концов, все не так плохо. Он все-таки жив.

– Это точно. – Дженни поглядела на склонившееся к закату солнце. – Но эту ночь я буду рядом.

В темноте у огня мы почти не разговаривали. Дженни думала о младенце, оставленном дома, а я не могла отделаться от мыслей о том, что буду вынуждена в полном одиночестве преодолевать препятствия на совершенно неизвестной мне местности.

Внезапно Дженни подняла голову и прислушалась. Я тоже напрягла слух, но безуспешно: уставилась в точку, куда смотрела Дженни, но, к счастью, не заметила ничьих горящих глаз.

Однако когда я обернулась к костру, возле него спокойно сидел Мурта и грел над огнем руки. Услышав мой крик, Дженни обернулась и от неожиданности издала короткий смешок.

– Пока вы не додумались глянуть в нужную сторону, я легко мог перерезать вам обеим горло, – заметил маленький человек.

– Да неужто? – усмехнулась Дженни.

Она сидела, подняв колени и обхватив руками щиколотки. Рука, как змея, скользнула под платье – и в отблесках костра сверкнул небольшой кинжал.

– Неплохо, – похвалил Мурта. – А как у нашей англичанки с этим?

– Никак, – сказала Дженни, вернув кинжал в чулок. – Славно, что ты с ней останешься. Тебя послал Айен?

– Да, – кивнул маленький человек. – Вы нашли патруль?

Мы поведали о наших успехах. Могу поклясться: когда Мурта услышал о побеге Джейми, угол его рта дрогнул, впрочем, называть это улыбкой было бы преувеличением.

Дженни встала и принялась сворачивать одеяло.

– Куда это ты? – удивилась я.

– Домой.

Она кивнула на Мурту.

– Он останется с тобой, тебе я больше не требуюсь, однако требуюсь другим.

Мурта воздел лицо к небу. Убывающая луна едва проглядывала через облака, в сосновых ветвях тихо шелестел мелкий дождь.

– Подождут до утра. Ветер крепчает, куда ты в ночь доедешь?

Дженни покачала головой и повязала волосы косынкой.

– Я знаю дорогу. А коли этой ночью никто не поедет, стало быть, никто меня не встретит.

Мурта нетерпеливо вздохнул.

– Ты такая же упертая, как бык – твой брат, прошу меня простить. Зачем так торопиться? Как я понимаю, покуда тебя нет, твой добрый муж не затащит в постель какую-нибудь шлюху.

– Ты, рыжий, не видишь дальше собственного носа, а тот у тебя вдобавок короток, – отрезала Дженни. – Столько уже живешь, а так и не понял, что не дело останавливать кормящую мать, когда она торопится к голодному дитятке! Значит, ты так глуп, что и кабана не выследишь, а человека среди вереска не отыщешь и подавно!

Мурта развел руками, показывая, что капитулирует.

– Хорошо же, делай как знаешь. Я не подумал, что собираюсь уговаривать дикую свинью. Чего от нее ждать – только и может, что укусить за ногу.

Дженни внезапно расхохоталась, и на ее щеках проявились ямочки.

– Ты дождешься, старый негодник! – Наклонившись, она подняла тяжелое седло. – Гляди-ка заботься о моей золовке получше, да не забудьте сообщить, как отыщете Джейми.

Она было начала седлать лошадь, но тут Мурта проговорил:

– Знай, что у тебя дома – новая помощница кухарки.

Дженни глянула на него и медленно опустила седло.

– Кто же? – спросила она.

– Вдова Макнаб, – медленно и отчетливо произнес Мурта.

Дженни застыла как изваяние, лишь ветер трепал ее косынку и полы плаща.

– Как? – в конце концов спросила она.

Мурта поднял седло, положил лошади на спину и легко затянул подпругу.

– Пожар, – ответил он и поправил стремянные ремни. – Увидишь, когда будешь проезжать верхнее поле. Зола еще теплая.

Сложив ладони на манер ковша, он хотел подсобить ей сесть в седло, но Дженни отмахнулась и, взяв в руку поводья, сказала мне:

– Проводи меня до вершины, Клэр, если хочешь.

Как только мы отдалились от костра, я почувствовала, до чего холодна ночь. Юбка вымокла от сиденья на земле и липла к ногам. Дженни, шедшая против ветра, склонила голову, я видела лишь ее профиль со сведенными от мороза бледными губами.

– Макнаб выдал стражам Джейми? – спросила я.

Она медленно кивнула.

– Да. Видимо, Айен узнал… или кто-то другой, это не очень важно.

Стоял конец ноября. Давно прошел День Гая Фокса[12], но меня неожиданно посетило видение: пламя, лижущее деревянные стены и подбирающееся к соломенной крыше, словно знамение Святого Духа, а в доме – кукла, чучело, свернувшееся в золе собственного очага, готовое обратиться в черный прах с первым же порывом холодного ветра, что ворвется на пепелище… Между справедливостью и жестокостью так мало места…

Я сообразила, что Дженни испытующе глядит на меня, посмотрела ей в глаза и кивнула. Мы стояли рядом – и хотя бы сейчас с одной стороны от зловещей и такой зыбкой черты.

На вершине холма мы помедлили; под нашими ногами темным пятном у костра виделся Мурта. Дженни порылась в кармане юбки, вынула маленький кожаный кошель и вложила мне в руку.

– Это деньги, вырученные в квартальный день, – сказала она. – Они тебе пригодятся.

Я попробовала отказаться, убеждая, что Джейми не примет эти деньги, поскольку они требуются в хозяйстве, однако безуспешно: Дженни была вдвое ниже брата и вдвое его упрямее.

В конце концов, я взяла кошель с деньгами и спрятала в самый тайный и дальний карман. Кроме того, Дженни настояла и на том, чтобы я взяла ее маленький кинжал.

– Это кинжал Айена, – сообщила Дженни, – и у него есть еще один. Засунь за чулок и укрепи подвязкой. И не вынимай его даже перед сном.

Дженни замолчала, но я видела, она хочет сказать еще что-то. Так и было.

– Джейми говорил, – заговорила она осторожно, – что ты можешь… кое-что мне поведать. И еще говорил, что мне следует действовать согласно твоим советам. Ты… хочешь мне что-нибудь посоветовать?

Мы с Джейми обсуждали необходимость подготовить Лаллиброх и его обитателей к грядущим бедам, связанным с восстанием. Но мы тогда считали, что еще есть время. Теперь у меня времени оставалось самое большее несколько минут, в течение которых я должна была предупредить мою новую сестру, рассказать ей, как защитить Лаллиброх от грядущей бури.

Я в очередной раз подумала, до чего же неблагодарное дело – быть пророком. Я всем сердцем сочувствовала Иеремии[13] с его сетованиями и прекрасно осознавала, почему Кассандра[14] не была популярна. Но что же делать. Стоя на вершине шотландского холма под порывами осеннего ветра, который развевал мои волосы и платье, словно одеяния банши[15], я обратила лицо к темному небу и приготовилась вещать.

– Сажай картофель, – сказала я.

Дженни приоткрыла рот, но сразу же закрыла его и быстро кивнула.

– Картофель. Так. Ближе Эдинбурга его не отыщешь, но я могу за ним послать. Много нужно?

– Сколько сумеешь найти. Побольше. В Хайленде его сейчас не возделывают, но вскоре будут этим заниматься. Это корнеплод, который долго хранится, его урожайность выше, чем у пшеницы. Отведи под картофель столько земли, чтобы можно было запастись им. Вскоре настанет очень суровый голод, и он будет длиться целых два года. Если у вас имеется земельный надел или другая собственность, которая пока не используется, то есть не приносит дохода, продай все, выручи золото. Скоро начнется война, страшная резня. Здесь, в Хайленде, будут преследовать всех мужчин.