Вчера случился как раз второй случай. Миша закончил работать и вернулся в спальню, застав испуганную Настю, часто дышащую и с паникой в глазах.
– Настя! Какого… Что случилось, девочка?
Он стремительно преодолел разделяющее их расстояние. И Настя сразу же бросилась к нему.
– Обними меня… пожалуйста…
Михаил вздрогнул и сразу же её обнял. Прижал к себе крепко, погладил по волосам, поцеловав в макушку.
– Кошмар?
– Да… Вернее, нет… Черт, я не знаю… Я проснулась, тебя нет… А есть давящее ощущение и полная дезориентация. Не узнала спальню, и…
Она замолчала, не в состоянии продолжить. В объятиях Миши было спокойно и уютно. Они давали ощущение защиты. Сильные руки были теплыми, и обнимали её крепко. Саша вцепилась в Мишу, желая, как можно дольше оставаться в его объятиях.
– Видимо, твоё состояние, последствие амнезии. Может быть, походишь к психологу?
Настя оторвала лицо от его груди и забавно сморщила нос.
– Я и психолог – вещи несовместимые. Никакого мозгоправства. Сама всё вспомню, придет время.
Тело Миши напряглось, следом напряглась и Настя.
– Я снова что-то не то ляпнула, Миш?
– Всё то, – он снова прижался губами к её затылку. – Не обращай внимания. Давай ложись.
– А ты?
Она сама себе напоминала ребенка в тот момент.
– Я тоже.
Лишь оказавшись в коконе его рук, Настя прикрыла глаза и провалилась в сон без сновидений. Но её начали напрягать ночные часы. Возникло ощущение, что подсознание пытается ей что-то сказать, подтолкнуть в нужном направлении, дать подсказку.
Идея с психологом ей не стала казаться совсем уж нелепой. И тут Миша сообщил, что приезжает его сестра.
– Кстати, Дина – парапсихолог.
Настя лежала у него на плече. Было раннее утро и вставать с кровати совсем не хотелось. Ночь принадлежала им, а вот днем… Днем всё снова становилось сложно. Миша превращался в олигарха Зареченского, а она в девушку, с которой он собирался разводиться.
– Парапсихолог? Как интересно.
– Да, сестренка выбрала необычную профессию. Скорее, хобби.
Настя не могла не отметить, что про Дину он говорит с теплотой, с нежностью.
А вот в отношении неё самой ничего подобного ни разу не звучало.
Настроение стремительно испортилось, в области сердца неприятно кольнуло, словно невидимые иглы пронзили его, а в горле встал уже такой привычный ком. Так тебе и надо, Настя… Так и надо. Захотела поверить в сказку? Разрушить иллюзию и создать реальность, восхитительную, волшебную? Не получится, Настя. Не для тебя сказка. Для других.
Девушка высвободилась и уже хотела вставать с кровати, когда Миша схватил её за руку.
– Что такое?
– Всё хорошо. Пора идти умываться.
Она осторожно освободилась, сдержанно улыбнулась и пошлепала босыми ногами в ванную, не замечая нахмуренного мужского взгляда.
И вот Дина приехала, принеся в дом смех и беззаботность.
– Я хочу с тобой поговорить, – едва ли не с порога заявила она. – Можно?
Настя медленно кивнула.
– Думаю, да.
– Настя, я тебя прошу, не смотри на меня ежиком. Тебе же сообщил Минька, что я увлекаюсь парапсихологией?
– Да. Но при чем тут парапсихология и потеря памяти?
Девушка беззаботно пожала плечами.
– Ни при чем. Если не считать того, что мне чертовски интересно знать, как ты воспринимаешь мир.
Сначала Настя хотела отказаться. Её не прельщала мысль, что кто-то из окружения Миши будет копаться в её душе. Достаточно и того, что она его пустила в сердце. Не хотела, так получилось. Порой происходят вещи, на которые мы не можем повлиять. Они происходят спонтанно, неосознанно по той причине, что должны случиться. Не запланировано. Настя нет-нет да задавала себе вопрос – могла ли она избежать влюбленности в собственного мужа? И каждый раз на ум приходил лишь один ответ – отрицательный. Тогда Настя начинала протестовать сама себе. Миша же ей не понравился, она сразу, как только открыла глаза, воспротивилась общению с ним. А, как говорят, что первое восприятие самое правильное. И тут вступала в ход другая сторона Насти, которая говорила, что восприятии Миши было не первым, а продиктовано лишь тем, что на подсознательном уровне Настя тревожилась из-за развода и из-за желания Зареченского во что бы то ни стало оставить ребенка себе. Ребенок, кстати, выступил не последним фактором, из-за которого Настя подпустила к себе Мишу.
И если соединить воедино все доводы, то, возможно, разговор с человеком, имеющим образование психолога, пусть и с предлогом «пара», для Анастасии будет полезным. Да и сама Дина казалась приятным человеком. Глотком свежего воздуха в огромном пустом доме.
– Ты извини, я с самолета. Кое-как улетела, рейс два раза переносили.
– Для извинений нет причины.
Дина остановилась и более пристально посмотрела на Настю.
– Да, а Минька прав, но я даже не предполагала, что да такой степени.
Настя чуть прищурила глаза.
– То есть? В чем прав Миша?
– Что ты стала другой.
– Так заметно?
– Очень. Где твои каблуки, Настя?
Тут девушка фыркнула.
– Почему-то все зациклились на туфлях с каблуками. Каблуки были моим фетишем в прошлой жизни?
– Совершенно верно.
– Тогда понятно, почему мне принесли лабутены, или как там они называются, в больницу. Нет, я всё понимаю, но, черт… Дина, как вообще можно было принести на выписку беременной женщине обувь на каблуках? Честно? Я чудом не запустила их в Мишу.
Глаза Дины приняли серьезное выражение.
– Хотела бы я на это посмотреть?
– На что? На то, как я запускаю туфли в твоего брата или, как шлепаю от больницы до машины в больничных тапочках?
Дина прикрыла рот рукой, сдерживая смех.
– Я желаю знать все подробности.
– Будут они тебе.
С Диной они быстро нашли общий язык.
– Миша предложил мне пожить у вас несколько дней? Ты не против?
Это был ещё один огромный плюс в копилку качеств Дины.
– Конечно, нет.
Дина могла бы согласиться, не сообщая Насти ничего. Дом принадлежит Мише, и, пусть номинально, Настя считается тут хозяйкой, таковой она себя не чувствовала. Но то, что Дина спросила её, ей понравилось.
Первый день они разговаривали ни о чем, обедали вместе, гуляли. Настя подозревала, что Дине не терпится задать ей вопросы личного характера, но она от них воздерживалась, давая возможность Насте лучше её узнать. Это внушало доверие. Иначе Настя могла воспротивиться, внутренне ощетиниться, если бы вновь прибывшая сестра Миши, пусть и очень обаятельный человечек, сразу полезла бы к ней в душу.
Вечером Дина уехала в город, и Настя снова осталась одна.
Холодный дом, который не желал принимать её. Лишь в тренажерном зале Насте было комфортно, но где зал и где беременная девушка? Она иногда прохаживалась между тренажеров, касаясь их кончиками пальцев. Её непреодолимо тянуло сюда. Надо заняться йогой. Или стрейчингом. Любым видом спорта.
Часы показывали начало двенадцатого, Миши всё не было.
Настя опустилась в кресло, накрыла себя заранее прихваченным пледом, прикрыла глаза. Подремлет здесь. В гостиной потушила свет, лишь оставила пару напольных светильников зажженными. За окном погода испортилась, небо заволокли тучи.
Не успела она провалиться в более глубокий сон, как её выдернули оттуда.
– Настюша, девочка, ты что тут делаешь?
Настюша… Так ласково, так пронзительно нежно. Нет, это во сне её кто-то мог назвать, в реальной жизни, скорее, сука или дрянь.
Настя застонала и, мысленно отмахнувшись от того, кто незвано вторгся к ней в сон, попыталась перевернуться, хотя сделать это было не так-то просто в кресле, да ещё и, имея прилично выпирающий живот, который не подомнешь и не подожмешь.
Но заснуть ей снова не дали.
– Эй, Настя, а ну, просыпайся!
Голос Миши нельзя ни с кем перепутать, и она всё же открыла глаза, щурясь.
Он стоял рядом с креслом, возвышаясь, точно башня. В полутьме Миша казался ещё шире в плечах и крупнее. У Насти мгновенно сработала реакция тела, и она невольно вспомнила, с какой легкостью он нёс её на руках.
– Почему ты спишь в кресле? – недовольно бросил мужчина, скрещивая руки на груди.
Без пиджака и галстука, он выглядел более доступным. Если ещё штаны заменить спортивными брюками или джинсами, то для Насти его образ станет идеальным.
– Тебя жду.
– Зачем?
– Черт, Миш, что за глупый вопрос? Накормить тебя хочу. Да, снова. И, кстати, что за дурацкая привычка не сообщать, когда задерживаешься?
Взгляд антрацитовых глаз стремительно потемнел, и, если бы Настя заглянула в них, то с удивлением заметила бы, как в них разливается теплота. Но теплота особая, густая, поднимающаяся из самых глубин и смягчающая холод стали.
– Я никогда раньше не предупреждал тебя – задержусь или нет. Ты ложилась спать и всё.
– Странно.
Настя, опираясь о подлокотники, поднялась на ноги. Плед стремительно заскользил книзу, упасть ему не позволил Миша – вовремя подхватил.
– Я часто задерживаюсь.
Настя осуждающе покачала головой и чуть иронично поинтересовалась:
– И я никогда не ворчала? Хотя не говори – по твоей реакции вижу, что нет, и что тебя такое положение устраивало. Что ж… Впредь ждать не буду. Пошла-ка я и правда спать, во мне тут не особо-то и нуждаются.
Она успела сделать полшага, намереваясь обогнуть несносного Зареченского, который с удивительным постоянством и точностью на корню обрубал все её душевные порывы и стремления. И чего, спрашивается, она ждала в этот раз?
Злясь в первую очередь на себя, что совершила очередную глупость и выставила себя, не пойми кем, она не уловила момента, когда тело Миши напряглось, и он осторожно, но решительно ухватил её за локоток.
– Ты охрененно выглядишь, когда ворчишь, полусонная.
Не успела Настя отреагировать и на его дальнейшие действия. Он нагнулся и впился голодными губами в её губы, мгновенно обжигая и ввергая в водоворот стихийного желания. Его губы были теплыми, они ласкали, сразу же стремясь проникнуть внутрь рта. Мужчина прижал её к себе боком, вплотную, одной рукой удерживая скулы. Он их ласкал пальцами, и те места, к которым он прикасался, начинали гореть.
"До тебя…" отзывы
Отзывы читателей о книге "До тебя…". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "До тебя…" друзьям в соцсетях.