Нили кивнула в ответ. Интересно, когда закончится их беседа? Это же всего-навсего самая обычная накачка! И из-за этого он осмелился вызвать ее сюда! Ей так хочется есть – мог бы распорядиться, чтобы подали обед. Сегодня она не завтракала, только приняла одну «декси».

– Вот почему я отстраняю тебя от съемок в этой картине, – наконец объявил он.

Нили ошеломленно воззрилась на него. Она была потрясена.

– Милочка, я не могу так рисковать. Если не потянет Сэм Джексон, его можно будет заменить. Но если сниматься в картине будешь ты, то заменить тебя я уже не смогу. Мне придется начинать все заново… снимать все с самого начала.

– Но вы не можете отстранить меня, когда я еще не начинала, – пробормотала она.

– Почему не могу? Ты только посмотри на себя: опять растолстела. По графику примерки намечены на следующую неделю, а ты будешь не готова. Нет, риск слишком велик. Я ставлю на эту роль Джейни Лорд.

– Джейни Лорд! Да ведь она только начинает. – Не может быть! Он просто берет ее на испуг.

– Она уже снялась в трех недорогих картинах, и все они принесли прибыль. В этом месяце все иллюстрированные журналы, так или иначе связанные с кино, опубликовали о ней статьи. Эта картина сделает из нее звезду, причем крупную. А чтобы подстраховаться, я поставлю ей в партнеры Брика Нельсона.

Нили уже задавалась вопросом, для чего в картине нужен Брик Нельсон. Этому актеру приходилось платить большие деньги, а в картины с ее участием, как правило, не включали других ярких звезд. Звездой же была она, и весь фильм должен был как бы представлять ее одну. Она стала лихорадочно перебирать в памяти статьи контракта. Шеф не шутит. Неужели он вот так возьмет и отстранит ее, после того как повсюду было объявлено, что эту роль будет играть она. Безо всяких причин?

– Тебе ничего не удастся сделать: с юридической стороны тут все чисто, – сказал он, словно прочитав ее мысли. – Мы переписали роль заново, так что на нее теперь требуется актриса помоложе.

– Помоложе?! Но мне же всего двадцать восемь! Для такой роли это не возраст.

– А выглядишь на все сорок, – небрежно бросил он.

– Сейчас на мне нет косметики, – попыталась она возразить.

– Под глазами у тебя круги… и второй подбородок намечается. Ты уже поплыла.

Слезы ручьем хлынули по ее веснушчатым щекам. Всего одна неделя – хорошенько отоспаться, сесть на диету, – и она опять будет в форме. Он же знает это. Почему он так ведет себя?

Вошла секретарша и сообщила, что на проводе Париж. Шеф взял трубку, на лице его появилась широкая улыбка.

– Алло! – Он почти кричал в трубку, как часто делают люди, говоря по телефону через огромные расстояния. – Да, – сказал он чуть тише. – Я прекрасно вас слышу. Великолепно, не правда ли? Да, мистер Шардо… да, ваше письмо пришло сегодня утром. Поэтому я и заказал разговор. Ваши условия… видите ли… – Он принужденно хохотнул. – «Немыслимые» – это еще мягко сказано. Естественно, я хочу сделать фильм с мисс Норт в главной роли. Не возражаю, чтобы продюсером были вы. Но заключать с вами соглашение на одну картину с предоставлением вам пятидесяти процентов прав на ее демонстрацию за границей – нет, это невыполнимо. Ведь, в конце концов, эту вашу звезду… мы же ее оденем, все ее прелести прикроем полностью. Откуда нам знать, что она будет столь же привлекательна? —Да, понимаю, что в последних трех фильмах она снималась полностью одетой. Но давайте начистоту, мистер Шардо, актриса она никакая. Что? Ну что ж, может, она и получила все эти награды… может, дело все в том, что я не понимаю по-французски. Но ведь в нашем фильме она будет говорить по-английски… как мы можем быть уверены? А вы не даете мне шанса на вторую картину – разве это справедливо? Я выброшу кучу денег на рекламу мисс Норт, а потом ее перехватит другая студия и снимет ее во второй картине. Мне нужно соглашение о постановке трех фильмов, тогда я приму ваши условия. Хорошо, отдельные мизансцены пусть она ставит сама. Деньги будут переведены в швейцарский банк… Сколько?.. Ну-у, дорогой мой, и где вы только берете такие цифры? На подобные условия никто не согласится, мистер Шардо.

Он немного помолчал в трубку, на его лице явственно отразилась досада.

– Мистер Шардо, некто Луи Эстервальд свяжется с вами сегодня днем… Что? Ах, у вас сейчас восемь вечера. Никак не могу представить себе эту огромную разницу во времени. Хорошо, завтра утром. Он обговорит все детали. Говорит по-вашему, по-французски, совершенно свободно. Можно ли надеяться, что вы приедете сюда в сентябре?.. Послушайте, мистер Шардо, если мы с вами протянем до февраля, это будет уже пятьдесят седьмой год. А я хочу сообщить моим акционерам, что картина с участием Дженифер Норт поставлена в производство на пятьдесят шестой… Отлично, я тоже буду ждать этого с нетерпением. Вы уже начали снимать ее в новом фильме? Успеете до ноября снять целых два… Боже, вам можно позавидовать. А я вот буду рад, если до ноября успею закончить хотя бы один. Ну да, у вас нет проблем с профсоюзами и этого проклятого телевидения. Подождите, вот увидите, через несколько лет вы тоже с ним столкнетесь. Это телевидение… оно, как раковая опухоль: повсюду пускает метастазы.

Положив трубку, он тут же снял ее и заказал еще один трансатлантический разговор. Нили терпеливо ждала, пока он поигрывал карандашиком. Затем он с раздражением швырнул трубку.

– Двадцать минут ждать!

Он сделал вид, что вдруг вспомнил о ее присутствии.

– Ладно, можешь идти, – он махнул рукой.

– Я думала, мы с вами пообедаем, – сказала она.

– Обед можешь пропустить. С таким брюхом это пойдет тебе только на пользу. Если бы я не видел тебя такой столь часто, то подумал бы, что ты на четвертом месяце. Мне нужно ждать, пока не соединят с Луи Эстервальдом. – Он вздохнул. – Только представь себе, сколько соглашений мне придется заключить, сколько контактов завязать, прежде чем я добьюсь, чтобы эта голая шлюха прилетела сюда делать со мной фильм. Да десять лет назад ее попросту вышвырнули бы из кинопромышленности. А сейчас все студии дерутся за нее. Что-то неладное творится у нас в стране, скатываемся в болото безнравственности. И телевидение способствует этому. Я всегда был за чистые американские фильмы, а теперь вот, чтобы выиграть битву с телевидением, приходится брать на вооружение все: титьки, задницы французских шлюх.

– Она не французская шлюха, – сказала Нили. – Это американская девушка, очень милая. Когда-то я снимала с ней квартиру.

– Ты снимала квартиру с Дженифер Норт?!

– Одиннадцать лет назад. Мы с нею играли в «Небесном хите». Тогда она была просто хористка, а потом вышла замуж за Тони Полара. Одно время она жила здесь.

– Ну конечно же! Он ведь был женат на какой-то Дженифер… – Шеф покачал головой. – Нет, не может быть, чтобы на той самой – этой девушке всего двадцать три года.

Нили с горечью рассмеялась.

– Во французских фильмах им всем по двадцать три. Это та самая Дженифер Норт, с которой я снимала квартиру. Дженифер сейчас… ух ты! – не знаю… мне тогда было семнадцать, а про нее говорили, что ей двадцать один год…

– Значит, выходит, что сейчас ей тридцать два, – поразился он.

– Правильно, – сказала Нили. – А вы еще сокрушаетесь, что я старая в свои двадцать восемь.

– Та девушка наверняка следит за собой. И на нее можно положиться. Две картины к ноябрю! – Он покачал головой. – Ей присудили какой-то приз на одном из зарубежных кинофестивалей, вот она теперь и считает себя актрисой. Нечего сказать, мне всегда так «везет»: французы заполучили ее просто голой… а мне приходится покупать ее как актрису. – Он вздохнул так резко, что по его телу пробежала дрожь.

– А мне пока что делать? Сидеть и ждать? – спросила Нили.

– Сидеть и сгонять вес. Каждая неделя тебе оплачивается.

– А когда моя следующая картина?

– Там видно будет…

– Да кто вы такой, что позволяете себе так обращаться со мной? – Ее глаза сверкнули.

– Я – глава этой студии. А вот ты – возомнившая о себе соплячка, из которой я сделал звезду. Только вот вложенных в тебя денег ты последнее время не оправдываешь. Так что сиди и жди. Тебе это послужит хорошим уроком. Понаблюдай, как будут восходить новые звезды, вроде Джейни Лорд. Может быть, хоть так удастся что-то вдолбить в твою пустую башку. А теперь убирайся, у меня есть дела поважнее.

– Я могу уйти и уже никогда не вернуться. – Она встала.

Он улыбнулся.

– Попробуй только. Тогда ты нигде не найдешь себе работы.

Нили безутешно рыдала все время, пока на бешеной скорости вела свою машину домой. Дорога шла через каньоны, вилась между гор, но ей было все равно, она ничего не боялась. Что же теперь делать? Возвращаться к себе и сидеть в этом огромном доме? Даже близнецам она нисколечко не нужна. Они любят свою нянечку и к тому же учатся в школе. Когда разойдется весть о том, что ее сняли с этой картины – да еще после присуждения ей титула «Мисс Полный Крах-56» – вот тогда она действительно останется одна. Неудачникам никто не звонит. Ух ты, и как только люди могут быть такими подлыми? Она так работала, так сильно старалась – и вот сейчас всем не терпится швырнуть в нее камень.

Войдя в дом, Нили достала из бара бутылку шотландского виски. Потом прошла в спальню, опустила шторы, отгородившись от дневного света, отключила телефон и проглотила пять красных капсул. Пять красных ей теперь почти не помогали. Вчера ночью она спала всего три часа с пяти красных да еще двух желтых. Раздевшись, она скользнула под одеяло.

Было, вероятно, двенадцать ночи, когда Нили проснулась. Она подняла шторы. Ночь… и абсолютно нечего делать. Она побрела в ванную и автоматически встала на весы. Похудела на два фунта. Э-э, а ведь это мысль: если только спать, принимать пилюли и ничего не есть, эти десять фунтов можно будет сбросить очень быстро. Она приняла одно витаминное драже – это поможет ей оставаться здоровой – и проглотила еще несколько красных пилюль, запив их изрядной порцией виски.