А потом пространство между нами взорвалось.

Он жадно припал к моим губам, терзая их мягкую, нежную кожу, а его длинные пальцы погрузились мне в волосы. Он поднял их кверху, открыв мою шею, и оставил дорожку из дразнящих поцелуев, легких, как шелк. Я выгнула спину, по коже побежали мурашки, когда он расстегнул на мне бюстгальтер и отшвырнул его. У меня затрепетали ресницы, когда Джек обводил кончиком языка мой напрягшийся, розовый сосок и шептал слова восторга сквозь отрывистое дыхание.

– Держись крепче, моя сладкая. – Я вцепилась в его плечи, а он посмотрел на меня, и в его взгляде была обворожительная смесь жестокости и обещания.

Я ахнула, когда он толчком повалил меня на спину и провел горячей рукой дорожку вниз по моему животу до бедра. Потом стал гладить медленными кругами по сырой ткани джинсов между моими ногами.

Мои нервы стучали и звенели, как дождь, падавший на палатку. Джек потянул за молнию на моих джинсах. Я затаила дыхание, когда он медленно расстегнул ее, глядя на меня так властно и неотразимо, что мог бы в этот момент расстегнуть мою душу, трепетавшую от волнения и страсти. Он снял с меня джинсы и встал на колени, любуясь мною.

Тогда в темноте все было по-другому, но в сером, неярком свете дня я занервничала. Вообще-то я прежде не обнажалась перед мужчиной. Ну, там, чья-нибудь рука под моей блузкой или на бедре – такое случалось. Правда, не с такими красавцами, как Джек. Поэтому сейчас мои руки сами собой прикрыли грудь и низ живота.

– Не надо. – Он взял меня за запястья и завел мне руки за голову, а его затуманенные глаза шарили по моему обнаженному телу. Я задрожала, у меня задергались пальцы, но, когда я открыла глаза и увидела выражение его лица, все прошло. Он глядел на меня, словно я вся была светом и звездной пылью.

– Господи Иисусе. – Его глаза потемнели от чувственности. – Ты офигенно красивая.

Он поцеловал меня в губы, а потом начались полные благоговения ласки – руками, губами, языком и зубами. Он не торопился, наслаждаясь каждым дюймом моего тела, и вот уже жаркое желание пронеслось волнами у меня под кожей и заставило выгибать бедра в древнем, как мир, ритме.

– Вот так, детка. Теперь позволь мне присоединиться к тебе.

Я затрепетала при первом прикосновении языка Джека, когда его лицо оказалось у меня между ног.

– М-м-м. – Он на секунду поднял голову, смакуя влагу на губах. – Боже, я умирал от желания попробовать тебя. Ты… – Его остальные слова я не расслышала, но они перешли в горячие, сладкие вибрации где-то глубоко внутри меня.

Джек не был тихим любовником. Он выражал свое удовольствие низким, гортанным урчанием. Он положил на плечо мою ногу, а потом сунул в меня свой язык. Я вцепилась в его непослушные, густые волосы, когда по мне пронесся непроизвольный тремор желания. Кажется, Джек почувствовал это, потому что его движения сделались более интенсивными, унося меня на гребень наслаждения.

– Да. – Он поднял с матраса мои бедра, и я ощутила полный, сладкий контакт с его ртом. – Блин. Да.

Его грубая чувственность не осталась без ответа. Я ахнула и отдалась неистовой сладости, которая растекалась во мне электрическими вихрями.

Я все еще не могла отдышаться, когда он прижал меня к своему теплому, пульсирующему телу. Мои груди сплющились о его твердые грудные мышцы, когда он принялся растирать мне спину и плечи. Он словно знал, что мне нужно это, чтобы я пришла в себя, а то мне казалось, будто я улетаю куда-то.

Я не поняла, что превратило мою кожу в жидкий огонь – то ли его поцелуи, то ли нежное поглаживание. Во мне пробудилось что-то дремавшее до сих пор, и я была этому рада. Я сдернула с Джека джинсы, я исследовала его, ласкала, возбуждала, трогала красиво вырезанные губы, бугорки за ушами, бороздки между твердыми, рельефными мышцами живота. Он был словно кусок живого, дышащего, послушного пластилина – плавился, когда я трогала его в одних местах, и твердел, когда я ласкала его в других. Я узнала его вкус и изгибы тела, сладость его дыхания, ямки на спине, жесткие волосы на ногах. Я наслаждалась его стонами, урчанием, дрожью удовольствия, тем, как он запрокидывал голову, когда я брала в рот его член, выражением его глаз, когда он прижал меня своим телом, опутав паутиной своего нараставшего возбуждения.

Он помедлил секунду, хотя я чувствовала, как он весь пульсировал от нетерпения, а потом вошел в меня. Я тянулась навстречу ему, дюйм за дюймом – медленно, очень медленно – пока он не дошел до барьера. Тогда он слегка отодвинулся и убрал прядь волос с моего лица.

– Поцелуй меня, – сказал он хрипло и грубо.

Я коснулась губами его губ, но мое внимание было обращено туда, где слились воедино наши тела.

– По-настоящему поцелуй, – прорычал он и прикусил зубами мою нижнюю губу. – Вот так. – Он впился мне в губы, и у меня закружилась голова и захватило дух.

– Дай мне твой язык. – Его слова обладали магией, и я попала под ее власть. Я вся отдавалась его мастерскому поцелую, дрожала от бархатного тепла его языка, сплетавшегося с моим языком.

Тогда он вошел в меня окончательно – сильным, твердым толчком, от которого я ахнула и оторвалась от его губ. Я вцепилась в его плечи и впилась в них ногтями, оставив в них полумесяцы ямок, когда меня пронзила боль.

– Тс-с-с. Я вошел в тебя. – Он осыпал поцелуями мой лоб, нос, уголки губ и оставался во мне, не шевелясь, чтобы мое тело привыкло к нему и утихла боль.

– Не буду врать. – Его кадык прыгал, когда Джек начал осторожно двигаться во мне. – Я прилагаю все силы, чтобы сдержаться и не взять тебя сильно и быстро. Ты божественно хороша на вкус. – Он сплел свои пальцы с моими, словно бросил якорь.

Все мое тело плавилось от неги, Джек наполнил до краев весь мир. Мы нашли темп, соединивший нас.

Джек, Джек, Джек, Джек – пело во мне; и с каждым движением его бедер я взлетала все выше.

Я прильнула к нему и понеслась куда-то на гребне бурной волны, нараставшей внутри меня.

– Родел, – с трудом простонал он, уткнувшись носом в мою шею и опаляя кожу жарким дыханием. Страсть пылала в моих венах, а его ритм изменился. Джек впился пальцами в мои бедра, балансируя на грани самоконтроля, нашел большим пальцем мой клитор и издал стон. Мое сознание разбилось вдребезги, когда Джек начал теребить его, гладить, ласкать.

– Джек… – У него напряглись бедра, перехватило дыхание, он освободил меня взрывами хлеставшей из него страсти. Мое тело напряглось в последний раз и взлетело к звездам.

Нас озарила вспышка молнии, и в этот миг ослепительной ясности я поняла, что отныне я буду думать о Джеке всякий раз, когда прогремит гром, его сущность проникла в каждую клеточку моего мозга, его страсть обволокла меня, растворив границы наших тел. Кожа, кости, дыхание – все смешалось в бурной вспышке экстаза.

Мы лежали, тяжело дыша. Джек прижимался лбом к моему лбу, пока наше дыхание не успокоилось.

– Ты как? Нормально? – спросил он и погладил меня пальцем по щеке.

Я лишь вздохнула в приятном изнеможении и прильнула к Джеку. Мне было больно, но это пустяки по сравнению со жгучей жаждой, накопившейся во мне.

– Как ты думаешь, когда мы сможем это повторить? – спросила я.

– Ах ты, маленькая сладострастница, – улыбнулся Джек и обнял меня. От него исходило восхитительное, уютное тепло.

У меня отяжелели веки, но я не хотела ничего пропустить – ни того, как его пальцы ласково обводили контуры моих губ, ни золотых пятнышек в его голубых, как небо, глазах, ни того, как его классически прекрасное тело согревало меня своим теплом.

– Запомни эти минуты. – Он откинул волосы с моей шеи и запечатлел на ней легкий поцелуй. – Когда ты в дождливый английский вечер свернешься калачиком с книжкой в руках, вспомни, как ты расцветила мой мир своими красками. Вспомни свое радужное гало.

– Да, конечно. – У меня в горле нарастала жгучая боль. Он уже прощался со мной. – Я буду помнить. До конца жизни.

Тучи уплывали, стук дождя затихал. Мы молча лежали, обняв друг друга, в горько-сладкой тишине.

– Джек? – Я приподнялась и посмотрела на него. Он лежал, расслабившись, полуприкрыв глаза, усталый и довольный, словно большая дикая кошка на скале.

Мне захотелось запомнить его вот таким, именно вот таким.

– Что? – Он прижал свою ладонь к моей, и теперь все наши пять пальцев касались друг друга.

«Если бы я могла объяснить тебе, что делает со мной твой голос».

«Если бы я могла объяснить тебе, что я чувствую».

«Знаешь, я никогда не смогу ни в кого влюбиться так сильно и быстро».

«Знаешь, я никого не смогу любить так, как люблю тебя».

– Ничего. – Я взяла в ладони его лицо, заглянула в глаза и поцеловала.

– Ты думаешь, я не чувствую этого? – прошептал он, уткнувшись мне в волосы. – Каждое биение моего сердца уносит тебя от меня. Мне хочется навсегда остановить этот миг. Чтобы так было всегда – эта палатка, твой поцелуй. – Наши губы соединились в нежном поцелуе.

Я наслаждалась его сладостью, и вдруг у меня заурчало в животе.

– Кажется, твой желудок хочет вмешаться. Он чем-то недоволен. – Джек приподнялся и приложил ухо к моему животу. – Эй, желудок, ты ругаешься на меня? – спросил он. – Что-что? Ничего себе заявочки! – Он поднял голову и мрачно посмотрел на меня. – Хорошую новость тебе сказать или плохую?

– Давай плохую, – подыграла я.

– Грозит меня убить. Если я не накормлю тебя, мне конец.

– А какая хорошая? – Я рассмеялась.

– Ты перекусишь, и тогда мы продолжим то, на чем остановились.

– Ну, а ты?

– О, я тоже найду, что съесть, моя сладкая. – Он ласково укусил меня за шею, разжал зубы и успокоил место укуса, лизнув его языком.

Я порылась в пакете с квадратиками молочного шоколада, а Джек рылся в своем рюкзаке.

– Эту банку или ту? Что мы съедим на ланч? – Он держал две одинаковые банки консервов.