Запах повсюду, очевидно при ударе повредился бак в машине. Бензиновое дуновение пробилось в мой организм, заставляя вынырнуть из тяжёлого, вызванного страхом и болью, дурмана. Машина была перевернута, а на мою ногу давило тяжелое тело.

— Рома очнись, надо выбираться. — Тело дрожало от холода и зубы отбивали нестройный ритм.

Ответа не было, даже дыхание из-за глухих ударов капель о металл нельзя было различить. Только не умирай. Только не сейчас. Чувствуя абсолютную безнадёжность и желание просто лечь и уснуть, я заплакала.

— Рома, пожалуйста. Я не хочу умирать!

Не так! Не здесь! Не тогда, когда жизнь только началась, а рядом появился человек, к которому я испытала нечто сумасшедшее, волшебное, пусть и болезненное.

Напрягая все мышцы тела, я попыталась поднять тело Ромы и вылезти из-под него. Но судя по всему, что-то прижимало нас сверху.

Слезы катились по щекам, смешиваясь с дождем, холод уже не чувствовался. Тело занемело. Страх и ужас стремительно поглощали. Но делать нечего, надо хоть попытаться, хотя дать нам шанс на спасение.

— Рома пожалуйста! —закричала я ему в ухо. Он дернулся, заставив меня облегчённо выдохнуть. Жив. Главное жив.

— Девушка? —внезапно раздалось над головой. 

О небеса, о боги. Спасибо! Спасибо! 

Что может быть лучше живого голоса прорвавшегося сквозь туман собственного отчаяния. 

Я подняла взгляд, увидела лишь серое мрачное небо и дождь, что разбивался о мою, кожу уже ставшую размякшей. Как будто я долго отлеживалась в ванной. 

Да, ванна сейчас была бы наслаждением, возможно последним. Где-то сбоку мелькнуло лицо, но разглядеть черты не представлялось возможным. Кажется, рядом стоял еще кто-то. Очередные зеваки.

— Девушка, надо торопиться, скоро полыхнет.

— Да, что вы говорите.

Огрызаться было плохой идеей, но злость помогала. Злость на завистников помогала двигаться по жизни вперед. Сейчас злость поможет выжить.

 Я снова напрягла мышцы в слабой попытке столкнуть с себя тяжелое тело.

В итоге помогли другие. Вдалеке уже слышался вой сирены. Скорая. Значит, все будет хорошо, мы успеем выбраться.

Шум голосов, хоть и был громким, но не мог перекрыть отдающийся в мозгу стук дождя. Машину начали открывать, взламывать, постоянно опасаясь искры, которая могла разрушить все.

Одна искра и бензиновые пары вспыхнут прекрасным и таким смертельным пламенем.

Рому вытянули первым, оказалось в ноге у него торчит кусок стекла. Рома дернулся, когда его вытаскивали и на мгновение открыл остекленелые глаза.

 Меня вытащили следом — взяли под подмышки и потянули наверх, словно из колодца. Мужчина в форме скорой почему-то казался смутно знакомым, но я быстро переключила внимание на Рому.

Меня хотели посадить во вторую машину скорой, но я тут же замерла, как будто вот прямо там вросла в асфальт.

— Я поеду со Ромой.

— Вам лучше…

— Мне лучше быть с ним.

Примерно такой же диалог проходил в машине скорой помощи, где на каталке уже накрытый и трясущийся, лежал Рома.

— Черт бы тебя побрал Власов, приведи мне ее и все! — его рычание, отдавало чечеткой зубов, а мне вдруг стало хорошо. Потому что живы. Потому что злость помогала бороться. Потому что несмотря ни на что, вместе.

Я вымученно улыбнулась, не зная, что сказать, и просто села на свободное место, стараясь не смотреть на окровавленную ногу.

— Стекло придется вынимать  уже в больнице, — подал голос медбрат, но Рома лишь отмахнулся, не сводя с меня озабоченного взгляда.

— Не ушиблась? — спросил  так, как будто мы на роликах катались, а не по горбу костлявой проехались.

— Получше, чем ты, — криво усмехнулась я, на что получила лишь тяжелый взгляд.

— Голова не болит? Власов проверь давление. И ребра? Обязательно проверь нет ли скрытых переломов ног. Для Синицыной очень важны ноги.

— Сейчас важнее всего твое здоровье.

Меня проверили. Я наконец узнала круглолицего парня. Именно он вез меня, в скорой перед первой встречей со Ромой. И вот опять.

Я долго не сводила взгляда с влажного красивого лица. Он отвечал мне тем же. Не сдержав порыва, мельком взглянув на не сводившего с нас взгляда фельдшера, я коротко поцеловала холодные губы. Это принесло своего рода успокоение. Не поцелуй страсти, а просто желание доказать себе, что живы. 

Я уселась поудобнее, пристегнулась, и вдруг ощутила, как меня коснулись пальцы Ромы. Я обрадовалась, что руки у него, его рабочий инструмент, были не повреждены. Иначе меня бы сожрало чувство вины, лишись он возможности делать то, что любит больше всего на свете.

Лично я бы не пережила потерю шанса танцевать на сцене. Не убила себя конечно, но и жила бы без прежнего азарта.

Я смотрела на серую дождевую стену за окном, думая, что теперь возненавижу это природное явление.

 Хотя в том, что произошло вряд можно винить дождь. Это словно винить оркестр, который сыграл свою партию, но ты учила совершенно другую и опростоволосилась на сцене.

 Глупо. Так глупо плакать.

Вот и я. Устроила сцену, сбежала, не разобравшись. Это и повлекло за собой цепочку событий. Чем была вызвана авария непонятно, но то, что Рома гнал, обгоняя свет фар из-за гнева на меня, было известно. Я мельком взглянула на его бледное лицо. 

Будет ли он злиться? Понятно, что сейчас он думает о том, что выжили. Облегченно прикрыл глаза. Но когда опасность остается позади, люди начинают задумываться о причинах произошедшей беды.

 Искать виноватых.

Рома не винил меня, не говорил вслух, даже не вспоминал об этом происшествии, но взгляд.... 

Я четко вижу там блеск промелькнувших кадров, приведших к такому повороту событий. И причина этому — я.

Хватит думать о прошлом. В настоящем тоже достаточно проблем.


Глава 1.3

 Я уже натягивала пуховик, стоя в таком же светлом, как и вся квартира коридоре, когда Рома только вышел из душа в одном полотенце.

Со светлых волос, по телу стекали крупные капли воды, и я буквально ощущала их вкус на своем языке, настолько сильно желала их слезать.

— Шустрая какая, — улыбнулся он и стал приближаться, в итоге башней нависнув надо мной. Мне бы сейчас пуанты, только в них я бы не задирала голову, когда он стоял так близко. Невыносимо близко. Запах его лосьона пробирался под кожу, а властный взгляд серых глаз проникал в самую душу.

Обнажая. Разрушая.

— Погоди, такси вызову.

— Я сама. — Старание сделать улыбку беспечной было бесполезным. Ком в горле был слишком ощутимым. — Тут же недалеко.

Это было правдой. Метро в считанные минуты могло довезти жителя Москвы в любую точку.

— Я знаю, что ты самостоятельная, вот только голова дурная, — я свела брови, ожидая продолжения и тут же поняла, о чем он. Поэтому резко накинула капюшон.

— Тебе мало недавнего воспаления легких, решила познакомиться с менингитом? — сказал он, постучав пальцем мне по лбу. — Где шапка?

— У меня капюшон, — отмахнулась я.

Ком в горле стал больше, а в глазах защипало. Это его забота, сейчас казалась такой наигранной в свете того, что меня выставляли из дома на ночь глядя.

Рома был слишком занят работой, своими мыслями и никогда не пускал в свой мир.

Никого.

Приятель, какой-то родственник в Питере и туча благодарных, но безликих пациентов. Он даже показываться со мной нигде не хотел.

Вот птичка кровать, там твое место, а еще на барной стойке, в кухне или на стиральной машинке.

Раздвинь ноги пошире и прими в себя зачехленный член.

 Рома, конечно, распознал причину натянутой улыбки, и прежде, чем я успела открыть двери, задержал меня, коснувшись плеча.

— Аня.

— Рома. — Голос дрожал, как и губы, на которые он взглянул, после того, как развернуть меня к себе.

— Если тебе тяжело принять....

Мгновенное осознание возможной потери. Нет. Нет.

Я вцепилась в его шею практически, запрыгнув, и помотала головой. Я не могла его потерять. Не так. Не сейчас. Я еще не насладилась. Я еще не готова расстаться с этим блаженством, в которое ныряла вместе с ним. Пусть будет больно. Плевать. Главное с ним.

— Нет, нет, нет. Я так глупа. Я принимаю и понимаю. Ты работаешь. Ты любишь свое дело. Я буду с тобой… — лепетала я, осыпая его свежевыбритое лицо поцелуями.

Он долго всматривался в мои глаза, проникал, захватывал в плен, словно старался рассмотреть каждую мысль, промелькнувшую в моей голове.

Затем удовлетворенно кивнул и прижал к себе сильнее. Я с восторгом ощутила, что его член стал твердым. Руки немели от желания прикоснуться к этой будто обтянутой шелком стали.

— Знаешь, — вдруг сказал он после некоторой паузы, заполненной только настойчивым поцелуем. — Ты пожалуй права, мы засиделись дома.

Я восторженно замерла, широко открыв глаза и боясь спугнуть свое счастье.

Неужели он хочет сходить с тобой куда-нибудь, неужели он готов приблизить тебя к себе еще на пару шагов. Это страшно Аня.

Очень страшно. Потому что не знаешь, что повлияло на это решение.

— В эту пятницу у Лехи юбилей, так что он собирает кое-кого.

Я не смогла сдержать игривой улыбки.

Я немного знала о его приятеле, видела пару раз, пару раз слышала от Ромы не совсем лестные комплименты. Зато я знала, что врачи чаще всего общаются с врачами из-за некоторой специфики профессии.