Ясное дело, тут не обошлось без влияния родственницы-дворянки, привыкшей к праздности и безответственной свободе… Но сегодня Зоя относилась к ней, пожалуй, с благодарностью. Пожалуй, она успела к ней привыкнуть. Да и официальное подтверждение дворянских корней было не за горами: оставалось подождать каких-то два дня до официального ответа – так обещал ей вежливый сотрудник архива, любитель кофе! И, возможно, после этого судьба её семьи предстанет в совершенно новом свете! А если верить Ирусе, то неминуемо изменится и её, Зоина, судьба… Правда, вот этого изменения сама она никак не могла вообразить, как ни старалась.

Одинокое блаженство окончилось в тот момент, когда на глаза ей попался листок с Пашкиными каракулями: «собрание в18 приходить всем с родителями я пока у Сереги приду прям туда».

Удивительное дело: с малых лет её сыну хватало ума, или здравого смысла, или инстинкта самосохранения не творить в школе явных безобразий, не участвовать в массовых хулиганствах, порой затеваемых мальчишками, и не хамить учителям. Сверх того учился Пашка практически без троек – тьфу-тьфу-тьфу!

И, однако, слово «собрание» действовало на Зою парализующее. Подобно нашкодившей ученице, норовила она проскользнуть в классный кабинет последней и занять место подальше от учительских глаз. А когда однажды, ещё в первом классе, учительница при всех заметила, что пишет Павлик Петунин грязновато, Зоя отчётливо поняла смысл выражения «провалиться сквозь землю». Никакое иное убежище не смогло бы укрыть её от позора, когда двадцать с лишним пар родительских глаз, казалось, прожгли её насквозь…

Однако «приходить всем с родителями» предлагалось впервые в жизни. Что же могли натворить эти мучители, эти помешанные на мобильниках и компьютерах пятнадцатилетние бездельники, чтобы учителя, не в силах справиться с ними сами, призывали в помощь тяжёлую родительскую артиллерию?!

Зоя ещё раз прочитала ненавистную записку и с тоской посмотрела в окно, как бы умоляя неприветливое зимнее небо о милости. Потом перевела глаза на стол – записка никуда не делась. «А молиться, между прочим, надо ещё уметь», – наставительно молвил кто-то внутри неё. Хотя почему «кто-то»? Ясное дело…

И тут заверещал телефон.

– Зоська, я книгу достала – обалдеть! – зачастила Ируся, не дождавшись даже Зоиного «алло». – «Жизнь и обычаи русского дворянства». Хочешь, прямо сейчас почитаю? – и, опять-таки не дожидаясь ответа, затараторила, как в пятом классе на проверке беглости чтения: – «Жизнь в дворянской усадьбе делилась на праздничную и обыденную, причём усадебные праздники были неотъемлемой частью светского ритуала, формой общения с друзьями и соседями, просто отдыхом и развлечением дворян. Наиболее прогрессивные представители дворянского сословия следили за новинками культуры и искусства, стремились украсить свои усадьбы современной, часто выписанной из-за границы мебелью, картинами, скульптурами…» Впечатляет, да? Нет, ты слушай дальше: «Русская усадебная культура отразилась в разнообразных живописных композициях садов и парков, каналов, садовых павильонов и беседок…» А фотографии тут – обалдеть! Особняки всякие, колонны, клумбы… Неплохо жили, я тебе скажу, твои предки! Кальяновых, правда, я здесь не нашла, зато есть летний дворец Шереметевых и имение Горчаковых! На одни колонны посмотреть… Короче, давай быстро ко мне! Я всего на два дня её выпросила.

– Ладно, ладно, спасибо, – насколько могла благодарно отозвалась Зоя. – Только я сегодня никак: у Пашки в школе собрание, приходить всем с родителями… Что-то, значит, натворили наши детки нетрадиционное!

По-хорошему – говорить с Ирусей требовалось не о том. Но сразу втягивать её в проблему поисков работы было стыдно.

– Петунина, ну какое собрание?! Говорят тебе русским языком: на два дня! А завтра я, кстати, вообще не знаю, когда вернусь. Нет, ты слушай дальше, тут тебе интересно: «Ни один праздник не обходился без музыки. Многие оркестры из крепостных музыкантов достигали высокого исполнительского уровня. В некоторых усадьбах можно было услышать даже оперы…» А? А-а?! Слушай, слушай ещё: «Кроме того, огромной популярностью пользовались заграничные певцы, скрипачи, пианисты. Сохранились многочисленные свидетельства о русских гастролях Аделины Патти, Генрика Венявского, Иоганна Штрауса…» Ага, и вот ещё: «Пение и игра на музыкальных инструментах, а также владение основами музыкальной грамоты считалось важной составляющей дворянского воспитания. Домашние спектакли, концерты в любое время года собирали множество гостей – иногда до сотни человек…»

Дальше Зоя не столько слушала, сколько смотрела. Вокруг неё уже сгустились прозрачные сумерки, и в полутьме дрожали огоньки свечей в тяжёлых канделябрах, и сверкал всеми гранями молочно-белый рояль, а слушатели – прекрасные дамы с веерами, инкрустированными изумрудом и рубином, и достойные кавалеры, равно владеющие оружием и изящным словом, – расположились вокруг пианиста почтительным и вместе с тем интимным полукругом, и пианист во фраке продолжал сидеть, уже сняв руки с клавиатуры, но всё ещё во власти последнего звука, и наконец поднялся, подхваченный волной аплодисментов, волной восторга и благодарности, и вот повернулся к слушателям лицом – неужто Ференц? или сам Фредерик?! – в неверных отблесках свечей Зоя не успела разглядеть…

– Ирусь, я приеду! А сейчас извини, мне нужно позвонить, – пробормотала она и нажала на рычаг.

А потом набрала мамин номер. И голос повиновался ей и попал в нужную тональность, потому что мама сразу отозвалась:

– Ну конечно, конечно! Сама я, правда, не успею – мы с Мушкой записаны у ветеринара. Вот если бы ты вчера сказала! Но ничего: я так думаю, дядя Гриша не откажется. Он такие вещи уважает…

Глава 25

– Ты чо! Деда Гришу?! На собрание! Послала! – завопил сын с порога.

Зоя выпрямилась и собралась с духом для достойного отпора. Что оказалось нелегко, ибо череда событий и стрессов последнего времени сделала-таки своё чёрное дело. Слегка дрожали руки, и сердце постукивало с заметными перебоями, ритмическим рисунком напоминавшими джазовые импровизации.

Однако демонстрировать сыну слабость не следовало. Ибо слабые духом получали у него минусы за отсутствие собственного мнения и неумение отстаивать свои взгляды.

– Твой дедушка Гриша воспитывал тебя с трёх лет, – металлическим голосом отчеканила Зоя. – Ещё с детского садика. И водил в шахматный кружок. И в бассейн. Ты забыл? И, кстати, он пользуется авторитетом… у соседей… и вообще окружающих. И его постоянно приглашают в школу как заслуженного ветерана!

– Так а я что говорю?! – вскричал Пашка, входя и швыряя папку в сторону стола.

Папка долетела до цели, шлёпнулась краем, качнулась и звучно хлопнулась об пол. Хозяин не обратил на это внимания. Сам он уже плюхнулся в «лодку» и оттуда растерянно воззрился на мать.

– Наш дед… – молвил он наконец, несколько успокоившись, и сделал пальцами в воздухе щекочущее движение. Но нужное определение упорно не подбиралось, так что пришлось закончить речь привычно: – Он… ва-ще-е!

Зоя замерла в тревоге. До сих пор Пашка конфликтовал исключительно с бабушкой, да и то в основном из-за привычки дразнить Муху. Покушений на авторитет деда до сих пор не наблюдалось.

– Дедушка… что-нибудь говорил на собрании? – осторожно задала она наводящий вопрос. – Он выступал?

– Ну! – подтвердил сын и ни с того ни с сего расхохотался.

– Неужто… читал стихи? – тихо ужаснулась Зоя.

– А то!

– Про Жукова?! И… все родители слушали? И учителя?

– Ну!

С лёгким стоном Зоя погрузилась в лодку рядом с Пашкой. А тот, наоборот, вскочил, сделал ещё одно ищущее движение в воздухе и, наконец, добыл подходящее слово. Зажал его в кулак и потряс этим кулаком перед матерью:

– Наш дед – ЧУМОВОЙ КРЕАТИВЩИК!

После чего снова разразился радостным хохотом.

– В смысле?..

Довольная улыбка расплывалась на угловатой Пашкиной мордашке. Он забегал по комнате, иногда останавливаясь и помогая себе руками поймать точное выражение.

– Понимаешь, они нас решили… опустить! Ну, типа наш класс – полный отстой. Устроить такой воспитательный скандал при родителях. Собрались целой стаей – Катюня наша вся из себя такая умная, завуч, военрук, естественно, – без него же в школе ничего не бывает, – потом ещё химички прискакала… В общем, целый педсовет! И как пустились всех пилить! И то плохо, и это плохо, двоек в журнале тридцать процентов – враньё, между прочим, Танькина мать потом смотрела! – и ЕГЭ точно провалим, позор школе, и в театре вести себя не умеем, и мусорку во дворе подожгли… Ещё и летний лагерь приплели! Они б ещё горшки в детсаде вспомнили…

«Хорошо, что не пошла, – молнией мелькнуло в голове у Зои. – Такое – не пережить!»

– Ну а дед? – с замиранием сердца поторопила она.

– А дед в медалях пришёл, ну, то есть в колодочках. И сидит, молчит. И остальные тоже молчат, у всех лица такие… Ну, конечно, завучиха стала всех своим ЕГЭ пугать, какие там надо набрать баллы, чтобы хоть на тройку. Военрук своё долдонит – какие мы слабые, на «зарнице» восьмое место заняли… А Химера последние контрольные притащила, не поленилась! И родителям раздала! Ну, представляешь?

– Так… А дед?

– …А Катька на психику давит: посмотрите, говорит, в глаза своим родителям! Самым родным людям, которым вы обязаны жизнью! Как вы отвечаете на их заботу? И останавливается как раз возле нас с дедом! И прям на нас смотрит!

– И дед…

– И дед поднимает так руку, как ученик… и говорит: «Разрешите мне два слова?» И выходит к доске… И все начинают его слушать!

Тут Пашка опять разразился хохотом минуты на полторы. В ожидании Зоя подобрала с пола папку и, подавив желание треснуть сыночка этой самой папкой по непутёвой башке, крепко прижала её к груди.

– Дед у нас знаешь какой хитрый! – Пашка одолел последний приступ смеха и наконец смог продолжить сравнительно связно: – Он сначала так издалека, тихим таким голосом… и складно так, прям как по книжке! Хочется поблагодарить, говорит, учителей, которым небезразлична судьба наших детей! Низкий поклон, говорит, за ваше внимание, за заботу, за чуткость! И после того, что вы рассказали нам, мы, безусловно, вместе должны задуматься о том, что ждёт их в большой жизни! А потом, так же тихо: хотелось бы только добавить к сказанному, говорит, несколько деталей… И вдруг как начнёт нас хвалить! Но не прямо так сразу, а как бы издалека. Вот, говорит, насколько мне известно, весной в школе был КВН. И, помнится, какой-то класс в нём первое место занял…