— А коньяк — это не для меня, я же за рулем, да и спектакль мне играть, вообще-то. Это тебе, — невозмутимо пояснил он. — Выпьешь граммов пятьдесят, при начинающейся простуде это самое лучшее лекарство.

— Вообще-то, я не пью, — гордо отказалась она, — а из народных средств предпочитаю лечиться медом и малиновым вареньем… Вы знаете, какой у нас в Уфе мед замечательный? Я и вам его хотела в подарок привезти, но постеснялась. Тем более, слышала, что многие звезды не рискуют принимать от поклонников продукты…

— Ты чего мне зубы заговариваешь? — улыбнулся он. — Раз я сказал — надо выпить, значит, немедленно выпьешь. Еще скажи спасибо, что я водку с перцем не купил.

— Спасибо! — с чувством произнесла Жека и закашлялась. — Но… я правда не пью. И вообще… вообще… вдруг вы меня споить решили? — бесхитростно добавила она.

Белецкий приложил ладонь к ее лбу.

— Вообще-то температуры нет, — сказал он с сомнением. — А все равно бред несешь… Хорошо бы доктору показаться.

— Не надо доктора! — испугалась она. — Я себя прекрасно чувствую, — и тут же подумала в раскаянии, что может заразить артиста.

— С чего бы мне тебя спаивать? — фыркнул он. — С какой, прости, целью?

— Ну… — Жека покраснела.

— Бог ты мой. Да не собираюсь я покушаться на твою невинность! — расхохотался он. Жека покраснела еще гуще.

— Я не… в смысле, у меня… то есть…

— Что? Ты не девственница? — спросил он серьезно, а в его синих глазах при этом плясали бесенята. Ух! Теперь-то Жека понимала, почему за Белецким закрепилась слава первого бабника российского кино. Умеет же смутить!.. И видно, что сам балдеет от этого диалога! Забавляется! Смешно ему, видите ли…

— Нет, — сердито сказала она, отворачиваясь к окну. Ужасно болела голова.

— Я так и подумал, — посмеивался он.

— Почему это? — обиженно вскинулась Жека. — Я что, выгляжу как проститутка?

— Господи, конечно нет. А что, если не девственница — то обязательно сразу проститутка? — он невозмутимо вел машину, искоса поглядывая на вконец застеснявшуюся девушку.

— Зачем вы притворяетесь таким… циничным? — выпалила она, не выдержав. — Вы же совсем не такой.

— Правда? А какой я на самом деле? — он улыбнулся уголком рта.

— Ну… добрый, — неуверенно сказала она. — Отзывчивый. Вон, возитесь со мной зачем-то… Даже коньяк купили. Другой бы сразу послал.

— А ты так уверена, что я не пошлю? — он откровенно издевался над ней, и Жека, окончательно смутившись, замолкла.

— Ты ведь тоже не такая, какой пытаешься казаться, Же-ка, — произнес он задумчиво.

Она торопливо повернулась в сторону артиста.

— В смысле?

— Ты стараешься выглядеть независимо, самоуверенно и ярко. Чтобы все женщины лопались от зависти, а мужики сами собой — в штабеля… Этакая стерва. Леди-вамп. Да только на самом деле вся твоя уверенность наносная. Ты скрываешь под ней, как под маской, то, что реально чувствуешь.

— С чего вы взяли? — если и существовала в мире вероятность умереть от стыда, то Жека сейчас была очень близка к этому.

— Просто вижу. Ты очень хорошая и милая девочка, которая отчаянно пытается сжиться с придуманной ею ролью. Я тебе как актер скажу: играть всю жизнь — тяжело. Иногда надо просто смыть грим, снять костюм и побыть самим собой. Иначе сгоришь…

Жека подтянула шарф Белецкого до самых глаз, пряча пылающие щеки. Как же стремно она себя сейчас чувствовала! Он был прав, абсолютно прав, психолог доморощенный, кто бы мог подумать…

— Не парься, Жека, — он поймал ее взгляд и заговорщически подмигнул. — Я унесу эту тайну с собой в могилу. Если тебе нужны гарантии, то можешь сама меня убить.

И, не выдержав, она хрипло рассмеялась.


___________________________

* Шутка команды КВН БГУ 2001 года, пародирующая популярную рекламу тех лет:

— Бабушка, бабушка я опять летал во сне!

— Это потому, что ты кушаешь "Растишку".

— А когда уже можно будет курить куришку и бухать бухашку?


Припарковав машину, как и раньше, у служебного входа, Белецкий протянул Жеке руку и помог выбраться наружу. Встав на ноги, девушка впервые осознала, как ей плохо. Даже сделать несколько шагов до двери служебки было тяжело. Белецкий поддерживал ее под руку, не давая свалиться. Жека даже не запомнила, что он сказал вахтеру и куда затем ее повел…

Пришла в себя она только в гримерке. И даже не поверила поначалу своим глазам. Белецкий привел ее в свою персональную гримерную? В эту святая святых каждого артиста? Его личное пространство, тщательно оберегаемое от посторонних любопытных глаз?!

Несмотря на плохое самочувствие, она принялась с интересом озираться по сторонам. Нельзя, конечно, сказать, что эта комната многое говорила о характере артиста, но все-таки, хоть кое-что…

На стенах были развешаны афиши прошлых спектаклей и несколько портретов Белецкого, видимо, нарисованных и подаренных поклонницами. На гримерном столе лежали книги — томики Шекспира, Пушкина, Чехова…

Жека опустилась на кресло в уголочке и почувствовала, как тяжелеет ее голова. Ужасно хотелось прикорнуть прямо здесь. Вот просто закрыть глаза и заснуть, но… наверное, это будет невежливо? И вообще, зачем она навязалась Белецкому, зачем напросилась провести с ним этот день, если собирается спать?! Нет, нельзя было позволить себе эту роскошь…

Белецкий сходил в буфет за стаканом и, выполняя свое обещание, плеснул ей немного коньяка.

— Выпей, не ломайся, — строго сказал он, заметив, как искривилось ее лицо. — Сразу легче станет. И головная боль пройдет…

Как он догадался про головную боль? Шаман…

Жека сделала глубокий вдох, зажмурилась и залпом выпила коньяк до донышка. Боже, ну и мерзость… Она действительно на дух не переносила алкоголь. Даже легкий. Сморщившись, девушка несколько мгновений пыталась прийти в себя и отдышаться.

— Умница, — похвалил Белецкий. — А теперь отдыхай.

Он достал плед и набросил на ее плечи.

— Вы простите меня, — произнесла Жека в самом искреннем раскаянии. — Я правда не хотела, чтобы вот так все вышло. И заразить вас тоже не хочу…

— Я не собираюсь с тобой целоваться, так что, надеюсь, мне удастся избежать заражения, — улыбнулся он.

— А если нет? — ее глаза испуганно округлились. — Как вообще это все происходит в театре, если артист внезапно заболеет? Отменяют спектакль?

— Ну, нет, это непозволительная роскошь. Если это не смертельная болезнь и при этом нет заменяющего актера — на сцену нужно выйти в любом случае, в любом самочувствии, в любом настроении. Никому не важно, болит ли у тебя горло, или температура высокая, или спину прихватило… Закинулся таблетками — и вперед.

— А мой парень еще говорит, что артистом быть легко… — обиженно протянула Жека. Белецкий усмехнулся, но не стал развивать тему.

— Ты есть хочешь? — спросил он вместо этого. — Давай, принесу тебе что-нибудь из буфета.

— Спасибо, аппетита нет, — отозвалась она.

— Ну, хоть бутерброд какой-нибудь. И чай с лимоном?

Она отрицательно покачала головой. Ей было так хорошо и тепло сейчас, что не хотелось даже шевелиться… Просто сидеть в этом кресле, укрывшись пледом, и разговаривать с Белецким… как же замечательно!

— А это правда, что нельзя заглядывать в гримерное зеркало через плечо артиста? — спросила она с любопытством.

— А ты откуда знаешь? — удивился он.

— Я готовилась к встрече, — похвасталась Жека простодушно. — Читала в интернете, какие приметы популярны в театральной среде. Вот эта вот, про зеркало, чуть ли не самой страшной для артистов считается…

— И что ты еще вычитала в интернете? — он остановился посреди гримерки и с интересом посмотрел на Жеку.

— Ну, что нельзя рассыпать грим на гримерном столе… и ронять сценарий… А еще, если когда-нибудь артист принесет в свою гримерку мыло — он теперь не должен уносить его ни при каких обстоятельствах! И еще артисты не любят, когда перед спектаклем им желают удачи. Лучше говорить: "С богом!"

— Да, — улыбнулся Белецкий, — я вижу, ты хорошо подготовилась… давай зачетку.

Она сообразила, что, наверное, выглядит в его глазах совершенной восторженной идиоткой, и прикусила язык.

— Я немного помолчу сейчас, Жека, хорошо? — сказал он. — Мне нужно сосредоточится перед спектаклем. Ты не могла бы пока ничего не говорить и ни о чем не спрашивать?

— Конечно-конечно, — закивала она понятливо. — Я не стану вас беспокоить. Не обращайте на меня внимания.

Она подтянула коленки повыше, уютнее закуталась в плед и с сияющими глазами стала наблюдать за артистом. Боже, как же ей повезло! Она видит, как Александр Белецкий готовится к роли!

Он листал текст пьесы, делал там какие-то пометки карандашиком, зачеркивал и правил, что-то бормотал себе под нос шепотом, в задумчивости закусывал нижнюю губу, откидывал со лба волосы… Жека и в самом деле вела себя тихо, как мышка — просто молча любовалась им. Каждым его движением. Каждым жестом. Пару раз Белецкий бросил на нее взгляд, но девушка была совершенно ненавязчива, и вскоре, расслабившись, Белецкий словно забыл о ее присутствии и больше действительно не обращал на нее никакого внимания, абсолютно успокоившись.


Жека, чувствуя себя совершенно счастливой, и сама не заметила, как уснула прямо в кресле.

Часть 10

Мумбаи


Анюта даже не слишком удивилась, не обнаружив своего рюкзака на багажной ленте. Ну в самом деле, если уж непруха — так непруха по всем фронтам! Она будто подсознательно ожидала чего-то подобного. Очередного пинка под зад от дорогого мироздания.