Граф с герцогом поднялись со своих мест из уважения к пожилой леди.

– Прошу сядь, Тео, – сказала Клара. – Мне нужно объяснить тебе еще кое-что. Бабушка уже знает, что я собираюсь сказать.

– Еще что-то?… – Тео со вздохом рухнул в кресло.

– К сожалению. Так вот, по городу наверняка поползут слухи, и все может быть неверно истолковано. Бабушкины подруги постараются повернуть все так, чтобы в целом история выглядела вполне естественно. И возникнет двусмысленность…

– Уверяю тебя, я прекрасно понимаю, какой скандал нас ожидает, – перебил Тео.

– Это волнует меня менее всего, – сказала Клара. – Но я не могу допустить, чтобы о семье Адама и сейчас говорили всякие гадости, поэтому история этого обмана будет опубликована. Очень подробная и правдивая. И тогда всем окончательно все станет ясно.

Заметно побледнев, Тео пробормотал:

– И какому же бульварному листку ты собираешься доверить эту историю?

– Не бульварному листку, а уважаемому журналу. Такому, который позволит мне проверить текст перед тем, как он будет напечатан. Такому, который обойдется с бабушкой как можно мягче. Чтобы люди поняли, что ее намерения были благородны.

– Эта публикация ее убьет. Ведь она уже пообещала удалиться от общества. Неужели этого мало? А что будет с именем нашего отца?

– Я не могу допустить, чтобы кто-то оскорблял моего мужа, Тео. И я не хочу рисковать. Не хочу ждать того дня, когда кто-то вынудит его взяться за пистолет. А ведь рано или поздно это случится… Именно поэтому тема должна быть закрыта окончательно – раз и навсегда. Но это произойдет только тогда, когда все узнают правду.

– Но тогда бабушку ждет позор! Надеюсь, ты понимаешь это! – закричал Тео.

– Она знает. Она знала об этом уже в тот момент, когда рассказывала мне правду.

Тео сгорбился в своем кресле, потом вдруг стремительно поднялся и вышел из гостиной. Мальчишеское выражение навсегда исчезло с его лица.

Адам поднес руку Клары к губам, затем чуть приподнял ее и усадил к себе на колени.

– Спасибо, дорогая. Я не удивлен, что у тебя хватило смелости так поступить, хотя до сих пор не могу прийти в себя. Ты не представляешь, насколько я тебе благодарен.

– Не трудно быть смелой, когда речь идет о тебе. А что касается моей семьи… Думаю, что правда должна торжествовать всегда.

– Но как она смогла признаться тебе во всем?

Клара провела пальцами по губам любимого.

– Если я скажу, что она не могла больше нести этот груз и захотела восстановить доброе имя твоего отца, ты мне поверишь?

– Я поверю всему, что ты мне скажешь. – Адам поцеловал любимую и, заглянув ей в глаза, спросил: – А что это за уважаемый журнал, которому ты хочешь доверить публикацию? Я не знаю ни одного, где тебе позволили бы самой определять, что и как писать.

Клара обвила руками шею любимого и поцеловала его – нежно и чувственно. И вскоре Адам забыл об ошеломляющих признаниях старой графини, ибо мог теперь думать только о ней, о женщине, которую любил.

Через минуту-другую, заглянув ему в глаза, Клара с загадочной улыбкой сказала:

– Ах да, журнал… Объяснение займет некоторое время.

– Тогда объяснишь позже. А пока что позволь мне просто обнимать тебя и любить. Впереди у нас предостаточно времени для разговоров.

И губы их снова слились в поцелуе.