— О, боже! — зажала я рот рукой. В ужасе рассматривала различные игрушки для сексуальных игр.

— Он любит садо — мазо, — сказала Оля. — Ему нравится боль, подчинение.

— Как ты … это терпишь? — я развернулась к ней, не понимая ее спокойствия. — Или тебе тоже нравится?

— Не нравится. Я же сказала, мама мне дороже всего этого, — холодно ответила она. — Поэтому я все вытерплю ради нее.

— Нет … нет …я не буду …я не позволю делать мне больно … я не могу … не могу так унижаться. Я не дам себя трогать! Не дам! — последнюю фразу я выкрикнула.

— Маш …

Но я не слушала ее. Подбежав к двери, стала колотить ее, как безумная, кулаками и ногами.

— Выпустите меня отсюда! — кричала я и стучала по двери. — Выпустите меня! Выпустите я сказала!

— Маша, прекрати! — подошла ко мне Оля.

— Отстань от меня! Я не буду продавать свое тело извращенцам! — кричала я. — А ну откройте мне дверь! Твари!

— Сейчас же сделали там тишину! — рявкнул на нас охранник по ту сторону двери.

— Да пошел ты, идиот! Открой дверь, я сказала! — никогда еще так не желала жить, как сейчас. Я уже не контролировала свои действия. Колотила не прекращая.

— Маша, хватит! — дергала меня за руку Оля. — Сейчас из — за тебя влетит и мне.

— Нет, не хватит! Не хватит!

— Маша, блин!

— Не трогай меня! А ну откройте мне сейчас же дверь! Вы не имеете право держать меня взаперти! — колотила еще сильнее.

Дверь неожиданно открылась, и я упала прямо на охранника. Тот грубо схватил меня за волосы, и откинул голову назад.

— Сейчас же сделала тишину! А то быстро заткнешься, шлюха! — со злостью рыкнул мне охранник возле уха.

— Ай! — было очень больно, словно сдирают кожу с головы. — Отпустите меня … пожалуйста.

От боли уже не чувствовала кожу головы.

— Я же сказал заткнуться, но, видимо, куриным мозгам нужно доходчивее объяснять! — просипел в гневе охранник. К моему подбородку прислонили что — то холодное. Оля в ужасе застыла на месте. Я тяжело дышала, дрожа от страха. Смотрела жалобным взглядом на охранника и молила про себя, чтобы он опустил пистолет. Перед моими глазами вся жизнь пронеслась. И о чем я думала в первую очередь, так это о моих любимых — маме и бабушке. Как же я их люблю. Пусть у них будет все хорошо. И простят меня за все.

— Что? С жизнью прощаешься, шлюха? — удовлетворенно проурчал он, опуская ствол пистолета медленно по моей шее вниз, а затем ткнул его в мое плечо. — Сразу орать перехотелось? Да? Как я ненавижу вас малолеток продажных. Весь стыд пропили и между ног оставили. И это наши будущие матери? Тьфу! — охранник смачно плюнул на пол рядом с моими туфлями.

— Она … больше не будет, — Оля попыталась отвлечь его. В ее голосе я тоже слышала испуг. — Сейчас гость приедет. Нам нужно приготовиться.

— Замолкни! — цыкнул на нее охранник, не отрывая от моей шее взгляда. — Небось, мамка и не знает, чем тут доча занимается? Да? Отвечай!

— Нет, — прошептала я. — Отпустите меня, пожалуйста. Я … хочу уехать отсюда.

— Может еще на колени встанешь и попросишь отпустить тебя? А? — тряхнул он меня. — Чего молчишь? А то врешь слишком сладко. Даже вериться. Глаза такие несчастные округлила.

— Пожалуйста, — молила я — ни жива, ни мертва. Я уже и боль на голове так сильно не ощущала. Только оружие …страшное оружие на плече. А если он …нажмет на курок? Если нажмет? Я прикрыла глаза, чтобы сделать вдох.

— Будь моя воля, — продолжал он, надавливая на мое плечо пистолетом. — Всех бы вас, шлюх, сжег на одном костре. И ни один бы мускул от жалости не дрогнул. Вас нужно истреблять. Наказывать. Чтобы меньше было разврата и распутства.

На первом этаже послышался визг Леры, а потом какой — то грохот и шум. Охранник опустил пистолет и, втолкнув в меня обратно в комнату, захлопнул дверь. Я не удержалась на ногах и, прямо на ходу падаю на пол, ударяясь щекой о край столика. Кожу на щеке сразу зажгло. От страха боль притупилась, ее не чувствовала совсем.

— О, черт … у тебя кровь, — Оля подбежала ко мне. — Ты порезалась.

— Оля, ты слышала внизу шум? — я терла щеку, но кровь не останавливалась. — Оля, я боюсь. Что там произошло?

— Я не знаю, Маша, — встревожено пожала она плечами. Она со стола взяла салфетку и приложила к моей щеке. — Ты совсем дура? Ты разве не видела, сколько зверства у него в глазах? Он же мог и дырку в тебе сделать.

— Чем они занимаются? — не могла отойти от шока. Оля держала салфетку на моей щеке. — Охранники с оружием, высокие заборы, завязанные глаза. Для чего нас привезли? А если ту …девочку они куда — то увезли или …убили?

— Я не знаю, — Оля шарахнулась от моих слов. — Я никуда не лезу.

В коридоре раздался звук выстрела. Мы с Олей одновременно вскочили, если сдерживаясь, чтобы не закричать, и спрятались за диван.

— Мамочка … мамочка, — причитала я, зажав рот ладонью. Тихо. Только тихо, Маша. — Я боюсь.

— Я тоже, — шепотом ответила Оля. — Лучше молчать, чтобы ни случилось.

— А ну бросил пистолет! — услышала я в коридоре знакомый мужской голос. — Живо! А теперь встал к стене и руки за голову!

Раздались звуки ударов, и кто — то упал на пол.

— Ты его тут не убил? — услышала я второй знакомый мужской голос.

Я еще сильнее зажала рот рукой, чтобы не разрыдаться. Я не верила, что они могут здесь появиться.

— Живой он. Я просто его вырубил и все.

— Сука!

— А девка где?

— Пока с этими расправлялись, она свинтила на машине.

— Да и черт с ней. Как думаешь, они здесь? — взволнованно спросил парень.

— Уверен, что здесь. Давай проверять все комнаты, пока эта сука не очухалась. А пистолет?

— Я предусмотрел. Не видишь, я в перчатках. Позаимствовал у того, что внизу валяется. Мы его тоже временно отключили. Правда, пришлось повозиться с ним.

— Ты знал, что без стволов не обойдется?

— Предполагал. Не зря же мой друг в полиции работает. Его отец все это дело прикроет. Ладно. Давай быстро все проверим. Слишком тихо. Не нравится мне все это.

— Мы здесь! — не выдержав больше, закричала. — Здесь!

— Маша! — налетела на меня Оля.

— Я знаю их, Оля! Это мои друзья! Друзья, — заплакала я, удерживая ее руки. Я не могла поверить, что они приехали меня спасти. Они же могли пострадать. Но они приехали. Все равно приехали. И от осознания того, что они не бросили и искали меня, я еще больше разрыдалась.

Дверь в комнату открылась, и в нее осторожно вошли.

— Марусь? — позвал меня Рома. — Ты где?

— Здесь, — тихо ответила я. Ноги не держали и я выползла из — за дивана.

— Черт, Маруся! — бросился ко мне Рома. Он поднял меня с пола и усадил на диван. — Марусик, что с тобой? Что болит? Что они делали с тобой? Били?

— Нет, — всхлипывала я, вцепившись в его руки. — Они ничего не успели сделать. Вам нужно уходить. Сейчас приедет бизнесмен. Наверно, у него тоже свои люди с оружием. Рома, уходите, пожалуйста.

— С ума сошла? — злился Рома, разглядывая мое лицо и тело. За ним стоял Женя и рассматривал комнату. — Никто тебя здесь не оставит. А это кто?

Кивнул он в сторону Оли.

— Ее нужно отпустить. Ее тоже привезли сюда.

— Никто ее трогать не собирается, — уверил меня Рома. — Что с твоей щекой?

— Ударилась о стол. Сама. Как вы нашли меня? — я держала его руки, словно в последний раз.

— Мне Марго позвонила и сказала, что тебя увезли на машине. Я и половины ничего не понял. Понял только, что она едет за вами. Ненормальная, блин. А где она, кстати? — Рома еще раз внимательно осмотрел комнату.

— Ох, ни хрена себе! — присвистнул Женя, крутя плетку в руках. — Да тут целый арсенал для игрулек. Охренеть!

— Марусь? — Рома будто не слышал Женю. — Где Марго?

— Я не знаю, Рома, — не прекращала всхлипывать я.

— Черт, ее машина брошена недалеко от этого дома. Внизу ее нигде не было. Может она в другой комнате? Женек, ну — ка быстрым ходом проверь все, и валить нужно отсюда.

— Ага, — Женя бросил плетку на пол и вышел из комнаты.

— Ты меня пугаешь, Ромочка. Куда она могла деться? Вот дурочка, — закрыла я глаза.

— Прошу тебя, не плачь. Все будет хорошо, — Рома меня обнял.

— Рома, Саша! — я отстранилась от него. — Его нужно найти! Они его где — то прячут! Его же нужно срочно в больницу доставить!

— Не надо, — Рома покачал головой.

— Как это не надо? — встала я с дивана. Я очень сердилась на Рому. — Ты меня не слышишь? Его машину сожгли. И он ранен. Они сказали, что он в тяжелом состоянии. Рома, поехали его искать. Я умоляю тебя!

— Сядь, пожалуйста, мы никуда не поедем.

— Почему? — выкрикнула я. — Да я с ума схожу от мысли, что ему плохо! Ему, наверно, очень больно. Рома! Эти сволочи сказали, что если я все сделаю, то скажут, где он. Пожалуйста, Рома. Поехали! Я же так его люблю. Ты же друг его самый близкий, в конце концов!

Я в изумлении смотрела на Рому и не понимала, почему он мне отказывал. Мне ненавистна была сейчас мысль, что его друг бросает в самую тяжелую минуту. Я никак не ожидала такого от Ромы. А если Рома уже знает, что с Сашей? А если мой любимый. уже … Нет, нет! Я схватилась ладонями за щеки и лихорадочно блуждала взглядом по Роме, который тоже встал и протягивал мне руку.

— Марусик …успокойся. Слышишь? — тихо сказал Рома.

— Я ни хрена не успокоюсь! — закричала я, отскакивая от него. — Ты кинул его, да? Не нужен больше тебе друг?

— Ты что, Марусик? Я никогда не брошу своего брата, — Роме не понравились мои слова, но мне сейчас было все равно на его чувства.

За пеленой горьких слез, я не заметила мужской фигуры, застывшей в проеме комнаты. Завывая, как раненый волчонок и вытирая слезы вперемешку с каплями крови, я повернулась к двери. Рома тоже обернулся.