- Неужели совсем ни в чем? - лейтенант открыл папку и стал ее листать. - И авиабомбы химические в вашей бригаде, - он сделал ударение на слове «вашей». - Никто не выдавал, не получал и не подвешивал?

- Я уже объяснял предыдущему следователю, - устало вздохнул Владимир. - Действительно, отдельные должностные лица проявили вопиющую халатность. И никаких оправданий тут быть не может. Особенно в боевой обстановке! Однако, учитывая отсутствие каких-либо вредных последствий и дальнейшую самоотверженную боевую работу всех провинившихся товарищей, командование ограничилось применением к ним мер дисциплинарного характера. И я в этом вопросе с командованием совершенно согласен.

- Ну, что ж, - сказал Барабанщиков, закрывая папку. - Органы государственной безопасности с вашим командованием тоже согласны. Проступок довольно серьезный, но непредумышленный. А поскольку признаки контрреволюционной или иной вражеской деятельности отсутствуют, нашей юрисдикции он не подлежит.

Владимир удивленно посмотрел на него, не веря своим ушам.

- Изучив материалы дела, я убедился в вашей невиновности, - лейтенант встал и одернул гимнастерку. - А вот следователь, который вел ваше дело, оказался врагом. Он арестован и будет предан суду.

Владимир медленно поднялся со стула, совершенно ошеломленный его словами.

- Мне поручено, официально уведомить вас о прекращении вашего дела за отсутствием состава преступления, - лейтенант поморщился. - И принести извинения за допущенные в отношении вас злоупотребления.

В горле у Владимира застрял комок, на глазах выступили слезы. Неужели все кончилось?! Он не мог в это поверить!

- Вот ваши документы… Ордена… Медаль… Депутатский значок, - Барабанщиков достал и положил их на край стола. - За новой формой и снаряжением к вам домой уже отправлен сотрудник. Но придется немного подождать, пока ее привезут.

У Владимира дрожали пальцы, когда он раскрыл партийный билет. Строчки расплывались у него перед глазами, но он сумел разобрать хорошо знакомую каллиграфическую надпись на первой странице «Иволгин Владимир Иванович». Он положил партбилет в карман, а потом сунул туда же остальные удостоверения. Сгреб награды. Вернулся на свой стул и принялся привинчивать их к своей грязной, замызганной гимнастерке.

Владимир понимал, что когда привезут чистую форму, и значок, и ордена с медалью, придется снять и перевинтить. Но не мог удержаться и не надеть их немедленно! Потому что это был зримый знак его нового положения! Он теперь не подследственный, не арестованный, не подозреваемый! Он теперь обратно депутат Верховного Совета и орденоносец! А когда наденет форму со знаками различия и портупею, станет обратно майором Рабоче-Крестьянской Красной Армии!

Лейтенант как-то странно посмотрел на него, но промолчал.

- Вам надо побриться, - сказал он, когда Владимир закончил возиться с орденами.

Барабанщиков достал из ящика стола безопасную бритву, кусок мыла и помазок, налил в кружку воды из графина, а потом прислонил к нему маленькое зеркало. И старательно делал вид, что читает какие-то бумаги, пока Владимир соскребал со щек многодневную рыжую щетину.

- Сейчас вас осмотрит врач, товарищ депутат Верховного Совета, - сообщил Барабанщиков, убирая бритвенный прибор назад. - А пока, - он вынул из папки листок с машинописным текстом. - Подпишите вот это.

Это была подписка о молчании.

- Все, что происходит в этих стенах, является государственной тайной, разглашение которой влечет за собой уголовное наказание, вплоть до высшей меры социальной защиты, - сказал лейтенант.

Владимир внимательно прочитал бумагу, и только потом макнул ручку в чернильницу и расписался.

Лейтенант подшил листок в дело, а затем вышел и позвал врача…

- Что скажете, доктор? - спросил Барабанщиков, когда тот закончил выслушивать и выстукивать Владимира.

- Общее физическое и нервное истощение, сотрясение мозга, множественные ушибы, ссадины и гематомы, - ответил чекист в белом халате. - Серьезных повреждений внутренних органов первичный осмотр не показал, но, само собой необходимо дополнительное обследование. Поэтому я настоятельно рекомендую поместить в госпиталь гражданина… - он покосился на депутатский значок Владимира и поправился. - Товарища… Депутата.

- Подготовьте направление и предупредите начальника госпиталя, чтобы ждали, - сказал Барабанщиков и взглянул на часы. - К восемнадцати.

- Мне нужно заехать домой, - вмешался Владимир.

- Зачем? - удивленно поднял брови лейтенант.

- Я должен повидаться с женой.

Барабанщиков пожал плечами и сказал доктору:

- Сообщите начальнику госпиталя, что пациент поступит к двадцати часам.

Врач кивнул и ушел…

- При аресте у меня забрали пистолет, - сказал Владимир.

- Ваше личное оружие сдано по акту, - поджал губы Барабанщиков. - В госпитале оно вам все равно не понадобится. Получите, когда выпишетесь…

В кабинете повисла тишина. И довольно надолго. Лейтенант возился со своими бумагами, а Владимир сидел и молча смотрел в окно. Ждать он умел… Теперь умел.

Наконец, привезли его парадную форму, снаряжение, хромовые сапоги и шинель.

- Почему так долго? - недовольно спросил лейтенант.

- Дома никого не было, - ответил сержант. - После опроса соседей выяснилось, что жена гражданина… То есть… Жена товарища Иволгина. Уехала. Седьмого числа ее видели, идущую с чемоданом по направлению к станции.

- А это все откуда? - сделал удивленное лицо Барабанщиков.

- Ключ под ковриком лежал. Соседи подсказали. Ну, я и заглянул, - сержант покосился на Владимира. - В присутствии понятых, само собой.

- Правильно поступили, - похвалил сообразительного сержанта лейтенант, а потом спросил, заметив немой вопрос в глазах у Владимира. - Письмо или записка какая-нибудь были в квартире?

- Никак нет, - сказал сержант. - Не было. Ни письма, ни записки.

- Вы хорошо смотрели? - нахмурился Барабанщиков. - На кухне смотрели? А в комнате?

- Везде смотрел. Не было никакой записки, - стоял на своем сержант. - Ни на кухне, ни в комнате, ни в коридоре. Ни в дверях, ни на столе, ни на кровати.

- А в книгах смотрели?

- И в книгах смотрел, товарищ лейтенант, - сержант опять покосился на Владимира. - И в шкафу тоже. На всякий случай. Что, я не понимаю что ли? Не первый день в органах! Не оставила она ни письма, ни записки. Так уехала. И никому ничего не сказала. Я всех опросил. Даже дежурного, который на КПП в тот день стоял. Поэтому и задержался так.

- Хорошо, - кивнул лейтенант. - Идите и ждите в машине. Повезете товарища депутата Верховного Совета во Владивосток, в госпиталь.

Сержант козырнул и вышел.

Владимир не знал, что и думать. Снежка уехала седьмого! Он ничего не понимал…

- Товарищ лейтенант госбезопасности, скажите, а какого числа был арестован Златогорский? - вдруг спросил он. - Если это не секретная информация, конечно.

- Златогорский? - Барабанщиков наморщил лоб. - Ах, да… Гольдберг… Его настоящая фамилия Гольдберг, - пояснил он. - Информация секретная… У нас все секретно, - лейтенант потер подбородок. - А, впрочем, подписку вы уже дали… Его арестовали шестого ноября. А зачем вам? - поинтересовался он. - Ах, да… Жена… - лейтенант отвел глаза. - Она была у Гольдберга, когда его арестовали.

У Владимира расширились глаза. Но Барабанщиков смотрел в сторону и ничего не заметил.

- Ваша жена сообщила нам адрес его конспиративной квартиры, - сказал он.

Владимир окаменел.

- Скажите ей спасибо! Это она попросила нас разобраться с вашим делом!

»Скажите ей спасибо!»

Владимира качнуло.

- Что с вами? - спросил Барабанщиков. - Вам нехорошо?

- Нет, все в порядке, - взял себя в руки Владимир. - Голова немного кружится. Дайте воды, пожалуйста.

- Да, конечно! Я понимаю… - засуетился лейтенант, наливая в стакан воды из графина…

Владимир снял грязную гимнастерку и неторопливо перевинтил ордена на парадный френч. Из головы у него не выходили слова Барабанщикова.

»Она была у Гольдберга, когда его арестовали…»

Значит, майор не врал… Снежка у него была…

»Ваша жена сообщила нам адрес его конспиративной квартиры…»

Значит, майор не врал… Снежка с ним была…

Не-е-ет!!!

Владимир помотал головой. Но это не помогло… Только хуже стало…

Он скрипнул зубами и отбросил ужасные мысли! Не сейчас! Поразмышляем об этом позже!.. Завтра!.. На свежую голову… Не сейчас!

Владимир застегнул френч. Висевший теперь на нем, как на вешалке. А когда-то сидевший, как влитой… Потом спохватился и переодел бриджи. Присел, обулся. Взял в руки портупею и поправил пустую кобуру на ремне…

Это хорошо, что пистолет в оружейке, а не в кобуре, мелькнула у него странная мысль… Это хо-ро-шо…

Стоп! Всё! Встали и пошли!

Владимир надел шинель и застегнул портупею. Пора выбираться отсюда!

Тащиться домой уже не имело смысла… Снежка уехала… Вряд ли он найдет что-нибудь, раз даже особистам это не удалось.

Снежка уехала…

Что же делать?

В любом случае, в бригаде ему пока показываться не стоит. Сначала надо уточнить свой статус. Вполне возможно, что его сняли с должности комбрига после ареста… А, может, и не сняли. Такое тоже бывает…

Ничего сверхъестественного. Обычный армейский бардак.

Так или иначе, раз его отвезут во Владивосток, не помешает заехать в штаб армии. И все выяснить на месте. А там видно будет.

Сначала Барабанщиков отнесся скептически к этой идее Владимира, но потом согласился, что в сложившейся ситуации его появление в штабе армии сразу прекратит все кривотолки.