Несколько минут они молчали. Матвей с тревогой оглядывая комнату и наверняка гадая, где она сейчас? И в который раз задаваясь вопросом, а не чудится ли ему все это?

Они всегда задавались. И ни один еще. ни разу не поверил до конца. Уезжая из дома у озера, они с легкостью убеждали себя, что все это выдумки, что двери хлопали от сквозняков, что кувшин разбился из-за неловкости, а соль в сахарнице оказалась по чистой случайности, а иногда и не только соль. Да. они были разными. С некоторыми она всего лишь играла, как маленькая девочка играет людскими фигурками в кукольном домике, некоторых она сразу выгоняла, а некоторых… Впрочем, таких, как этот Настя давно не встречала.

Не дождавшись никакого ответа с ее стороны, Матвей сел за стол, пододвинул к себе сковородку, одной рукой взялся за вилку, а второй открыл… Хм. Люди называли эту штуку по-разному, то «компутер», то «ноут», то «леттоп», иногда «хреновина» или «бесполезная железяка». Она же называла эти устройства волшебными книжками. Они единственные, что не говорили, а слушали и отвечали на вопросы. Ей в детстве нянюшка о таких сказки сказывала, но Настенька не верила. А теперь вот, пожалуйста, у каждого второго есть. Правда, в сказках была совсем не книжка, а серебряное блюдечко и управлялось оно не махонькими рычажками-кнопочками, а наливным яблочком. Да и заклинание немного изменилось.

Нужно говорить не «катись, катись, яблочко наливное по серебряному блюдечку…», а «Окей, гугл».

Не «покажи мне и города и поля, покажи мне леса, и моря…», а «Что за черт! Опять вайфай отрубился».

Не «Покажи мне гор высоту и небес красоту», а «Какого черта инет не пашет» или «Почему все ссылки битые?»

Страшные слова, заветные. А иногда требовалось постучать кулаком или вылить содержимое бокала на клавиатуру, те самые рычажки-кнопочки. Сложный ритуал. Главное не переборщить, а то волшебная книжка превращалась в обычный болтливый ящик.

Матвей посидел минуту, а потом стал стучать по кнопкам.

«Как избавиться от призрака?» — медленно прочитала Настя.

Первая же страница «волшебной книги» едва не заставила ее рассмеяться.

«Вежливо попросить призрака уйти» — гласил заголовок, а потом коротенько страницы на три расписывалось, какими именно словами нужно разговаривать с усопшим. Девушка даже приготовилась слушать Матвея, но тот хмыкнул и открыл следующую страницу. Вежливость нынче не в почете.

«Сперва убедитесь, что в вашем доме живет именно призрак» и длинный перечень всевозможной пакости, которую люди часто путают с привидением. Открывало список умопомешательство, завершало оно же, только называлось «передозировкой лекарств». Помнится, нянюшка перебрала с успокоительными каплями и спокойненько так папеньке все высказала, как он матушку Настину уморил, и как братца евойного по миру пустил. Слава богу, папенька в этот момент спал в кресле, утомившись поднимать стакан, а то осталась бы Настенька без няньки.

Третья страница:

«Усопшего держит в нашем мире незаконченное дело. Завершите его, и призрак уйдет сам»

— Я замуж не успела выйти. Выйдешь вместо меня? — с интересом спросила девушка вслух.

Мужчина вскочил, схватил со стола бутылку, почти сорвал крышку и с разворота плеснул ей в лицо водой.

«Точно колодезная, глиной отдает» — подумала Настя. А потом охнула, схватилась за облитое лицо, с которого с тихим шипением сползала кожа. Со скулы, шеи, плеча. Потекли губы, оплавились пальцы, которые она прижала к лицу.

— Святая вода? — жалобным голосом спросила девушка.

Кожа продолжала слезать. Настя знала, что больше всего напоминала сейчас ободранного кролика. А Матвею раньше видеть такую красоту явно не доводилось. Вон как побледнел, словно малахольный, покачнулся и оперся о стол. Кадык ходил по горлу туда-сюда, то ли сказать чего хочет, то ли вывернет сейчас.

Но не вывернуло.

— Больно? — каким-то сдавленным голосом спросил мужчина, бутылка с остатками святой воды выскользнула из пальцев, упала и покатилась по полу.

— Нет, — Настя к его изумлению выпрямилась, и спокойно своим облезлым ртом поинтересовалась: — А тебе?

Несколько секунд мужчина удивленно таращился на нее, а потом они одновременно перевели взгляды на стол, об который опирался Матвей. Думал, что опирался. На самом желе, он положил ладонь на полупустую сковороду, которую она, как заботливая хозяйка успела подогреть. Ну не питаться же гостю остывшей картошкой. Что о ее гостеприимстве подумают люди? Или нелюди… В общем, не важно кто.

Матвей заорал, отдернул руку. Ладонь напоминала кусок говяжьей вырезки, такая же красная и в прожилках. Продолжая кричать, мужчина бросился в ванну, открыл кран и сунул кисть под холодную воду.

— Ну что же ты творишь? — с жалобным стоном спросил он, глядя в зеркало.

— Да пока, собственно, ничего, — ответила она, возвращая себе первоначальный облик и раздумывая, не пустить ли вместо холодной воды, горячую. Но в последний момент почему-то передумала.

— Завтра тебе не поздоровится, — вдруг пообещал он. — Завтра придет священник и…

— Отец Афанасий? — перебила она. Матвей обернулся, посмотрел на стоящую в коридоре девушку. — Вы ему от меня кланяться извольте и передайте пожелание здравствовать…

И тут он не выдержал, снова как-то отчаянно взвыл, выбежал из туалетной комнаты, даже не закрыв кран, а потом появился в коридоре, держа над головой икону.

Ни дать, ни взять инок с крестного ходу. И лицо такое же одухотворенно торжественное, то ли второе пришествие встречать готовится, то ли икону сейчас выронит от натуги.

— Отче наш, сущий на небесах… ежеси на небеси… славяси… караси… — лепетал он. воинственно размахивая иконой, того и гляди, люстру сшибет.

— Ага, а еще иваси, укуси, замеси, запаси, отнеси… Да если бы я так молитвы читала, меня нянька на горох коленями поставила, пока слова не выучу. — сказала Настя, а про себя подумала, а папенька бы даже не заметил, ибо знал молитвы едва ли не хуже чем Матвей. — Давайте вместе? Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое: да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе…

— Изыди! — закричал мужчина, даже не дослушав до конца.

Обидно, между прочим, она же для него старалась.

— Как грубо, — попеняла она и серьезно спросила: — А если я попрошу вас удалиться из моего дома, вы удалитесь?

Матвей как-то удивленно посмотрел на Настю и повторил, правда, без прежнего апломба:

— Изыди, а?

Настя пожала плечами, исчезла. И осталась на месте, став для него невидимой.

Матвей уронил икону, хотел запустить руку в волосы, но взвыл от боли и поспешил в ванну. Она на цыпочках подошла к святому лику. Показалось, или непривыкшая к такому обращению богоматерь смотрела на Настю укоризненно?

— Ты ведь здесь, да? — вдруг спросил мужчина, закрывая кран.

— Да, — не стала отрицать девушка.

Матвей не стал больше ничего спрашивать, не стал читать молитвы или кричать. Он вернулся в гостиную, достал из буфета аптечку и стал наносить на ладонь какую-то мерзко пахнущую мазь.

— Ты бы лучше сметаной намазал, — не удержалась Настя.

— Ага, — беззлобно согласился он. — А чего же не керосином?

— Так вонять будет хуже, чем это, — призналась она, садясь в кресло- качалку.

Матвей закончил обрабатывать ладонь, сел за стол и снова уставился в свою волшебную книжку.

Как избавиться от призрака? Четвертая страница.

«Найдите место захоронения вернувшегося усопшего и сожгите его тело» — значилось в самом верху страницы.

«А это будет очень интересным», — подумала Настя и качнулась в кресле. Матвей даже не повернул головы.

7. Благославляющий дом

Отец Афанасий пришел сразу после завтрака, когда Матвей уже устал кипятить воду, которая почему-то мгновенно остывала, стоило только насыпать в кружку кофе. Старый пузатый чайник, натертый до такого блеска, что в нем можно было разглядеть собственную хмурую физиономию, в очередной раз отправился на плиту. Мужчина едва удержался от того, чтобы не отчитать призрака, как обычного нашкодившего ребенка. Детство какое-то, ей богу. При этом он подозревал, стоит ему схватиться за металлическую ручку без полотенца, как металл тут же раскалится, к гадалке не ходи.

— Премного благодарен, у меня еще правая ладонь не зажила, — пробормотал он, выключая газ и мельком поглядывая на перебинтованную ладонь.

К фельдшеру Матвей не поехал. Зачем? Снова выслушивать нотации на тему: «Алкоголь — зло»? Так он это и так знал. Может, ему просто хотелось стать злым?

Мужчина отставил чайник, как раз в тот миг, когда в дверь позвонили.

— Значит, сегодня будем без кофе. — Он отбросил полотенце и пошел открывать.

Спустя пять минут Матвей и священник стояли друг напротив друга в гостиной, на полу между ними находилось пластиковое ведерко с водой, набранное минут пять назад из-под крана.

— Ну, с божьей помощью, — преувеличенно воодушевленно сказал отец Афанасий. Обмакнул в ведерко большую кисть, так похожую на те, которыми подвязывают портьеры, в каком-нибудь доме культуры, и с размаху окропил водой все. Стену, на которой остались неаккуратные подтеки, стол с бутылками… Интересно, а виски теперь тоже стало святым? И даже самого и Матвея, который настолько переполнился святостью, что ретировался в коридор под монотонное бормотание священника.

На пороге мужчина оглянулся. Отец Афанасий продолжал разбрызгивать воду, а позади него стояла та самая девушка в немодном легком платьице и, улыбаясь, прижимала руки к сердцу, словно действо, доставляло ей немало удовольствия. Видимо, вода из-под крана не самое действенное средство против призраков.

«А если она сейчас вскипятит воду в этом пластмассовом ведре?» — вдруг подумал Матвей, наблюдая, как священник окунает кисть. Подумал- подумал и показал призраку кулак. Девушка округлила глаза. И в этот момент отец Афанасий, как назло, повернулся к двери, да так и замер с занесенной кисточкой. Девушка беззвучно захихикала.