— Петрова тошнилка! Петрова тошнилка! Бе-е-еее!

Вот тут Анжелика тихонько запищала и пустила слезу, что привело мальчика в полный восторг.

— Вот так вот вытошнила! — он вывалил язык и вытаращил глаза. — На стол! Бе-е-ееееееее!

Наташа встала, аккуратно размахнулась и врезала мальчику по лбу.

Конечно, это было не интеллигентно. Более того, потом обе так же неинтеллигентно бежали, хохоча и толкаясь.

— А зачем ты его ударила? — Анжелика топала по лужам и пыталась поймать взгляд сестры.

— Будет знать, как обзываться.

— А он не умрет?

— Нет, я его не сильно стукнула.

— А я сегодня плохую запеканку ела! У меня от нее в животе все крутилось!

— В следующий раз не ешь. Скажи, что не хочешь!

— Я сказала, а Инесса Павловна на меня крикнула! Говорит, нужно есть, что дают.

— Ладно, завтра я дам в лоб воспитательнице.

Анжелика очень обрадовалась и помчалась вперед, рассекая лужи.

Наташа хотела на нее прикрикнуть, но потом трезво оценила свои шансы быть услышанной, свои воспитательские возможности и свои тайные мечты пробежаться вот так же, давя сапогом прозрачную водицу.

Через секунду она сама мчалась по лужам.

В общем, домой попали не сразу, но в очень хорошем настроении. Дверь открыла мама. Капитолина Михайловна. Она была бледна и держалась за живот.

— Наташа, — сказала она растерянно. — Я в больницу сейчас поеду…

— Зачем в больницу?

— Ну, потом скажу… Как же быть-то? Батька в командировке… Мама прислонилась лбом к стене и издала странный звук, будто собиралась заплакать.

Чумазая и мокрая Анжелика запищала, стала хватать маму за халат.

— Ой, подожди! — Капитолина Михайловна отодвинула ее и тихо-тихо, по стеночке, прошаркала к телефону.

— Наташа, — она помолчала, слушая гудки в трубке. — Какой телефон у Лены?

— Ивановой?

— Да.

Наташа назвала номер. С каждой минутой она все меньше понимала, что происходит.

— Никого нету, — мама нажала дрожащими пальцами рычажок. — А Ирочкин телефон?

***

— Что? — не поняла Валентина Сергеевна. — Как взять к себе?

Ирочка подбежала и восторженно запрыгала рядом. Она любила моменты смятения мамы: мама тогда начинала ругаться.

— Да вы что? У меня ответственная работа! Я ухожу в шесть часов…

Потом вдруг Валентина Сергеевна вскрикнула и присела на пуфик:

— Что? Что вы говорите? Ну, дышите там, что ли… Скорую вызвали? О, Господи…

Она прижала трубку к груди, зло шикнула на Ирочку и снова вернулась к трубке.

— Да мне тут Ира мешает!.. И что? Тужит уже? Боже мой, какой кошмар!.. Бросайте все, бегите на стоянку такси, «скорая» пока еще приедет! Да заберу я их, заберу! Не знаю, что я с ними буду делать…

Она повесила трубку и схватилась за сердце.

— Что, мам! Что?

Ирочка изнемогала от любопытства, скакала и вертелась.

— Ой, Ира, не спрашивай… Наташина мама поехала еще одного ребеночка рожать! Вот уроды, сволочи! Двоих прокормить не могут, а тут еще третий! Да им надо запретить рожать с их уровнем доходов!

— Ой, как здорово! — заверещала Ирочка. — Как здорово! Наташа будет жить у нас?

— Ну, не знаю… Где им жить-то? У вас с Сергеем в комнате? Прямо убить готова!.. Вот свалилось на мою голову!

***

После маминого отъезда стало тихо и холодно. Наташа умела готовить яичницу, варить картошку, иногда даже чистила ее предварительно, то есть голодная смерть сестрам не грозила. Но без мамы жизнь сделалась совершенно другой. Всего два часа прошло…

Хрипло крикнул звонок.

— Кто там? — Наташа прижалась ухом к двери.

— Это тетя Валентина! Валентина Сергеевна!

— Это мы! — заорала Ирочка и долбанула дверь носком сапога. — Открывай!

Наташа впустила гостей и мрачно отступила в глубину коридора. Глазам Валентины Сергеевны предстала унылая картина: серая хрущевская «двушка» с линялыми обоями и потертым полом, ветхая мебель и общая тоска. В комнате на табуретке — древний как ящер ч/б телевизор, в котором изгибается мутное лицо нового Генерального секретаря — Горбачева Михаила Сергеевича. Голоса нет, поскольку нет звука вообще.

— Н-да, — Валентина Сергеевна заглянула за серую кухонную шторку. — Каменный век. Куда вам тут третьего?.. Скоро друг друга есть начнете…

— Я еду в танцевальный клуб! — весело сообщила Ирочка и приподняла краешек плаща, чтобы продемонстрировать роскошное розовое платье. — Поехали с нами!

Наташа молчала, исподлобья рассматривая сапоги Валентины Сергеевны. Подошла неумытая Анжелика и спряталась за сестру, обвив ее живот худыми ручонками.

— Господи, за что мне все это? — вздохнула Валентина Сергеевна. — Наташа, скажи, ты когда-нибудь одна оставалась? Ты уже большая девочка, правда? Ты сможешь остаться одна? А я к тебе утром перед работой забегу, проверю, как вы…

— Я оставалась одна, — сказала Наташа. — Я не боюсь.

— Ну, вот и прекрасно, — Валентина Сергеевна подтолкнула Ирочку к выходу. — Еда у вас есть какая-нибудь? Я вам тогда утром принесу омлет, ладно?

Наташа кивнула и закрыла дверь.

— Боже, а запах в квартире какой! Как в зверинце! — Валентина Сергеевна аккуратно пошла вниз, стараясь не цокать новыми набойками — вдруг собьются?

— Мама!

— Как можно в таких условиях жить, я не понимаю!

— Мама!!

— Ну ладно, нищие вы, на заводе работаете… Так зачем детей рожать?

— Мама!!!

Валентина Сергеевна обернулась и обнаружила свою дочь в воинственной позе. Ирочка стояла у двери Петровых и грозно морщила прозрачные, нежные бровки.

— Мама! Почему ты не забрала их?

— Куда я их заберу, Ира? Ты понимаешь, что нам некогда с ними возиться? У нас просмотр в танцевальном коллективе через полчаса! А еще ехать до Тракторного завода!

— Вернись и забери Наташу с Анжелкой!

— Ирина! — Валентина Сергеевна грозно постучала перстнем по перилам. — Ты у меня сейчас получишь! Так по заднице дам, что мало не покажется! Немедленно или ко мне, слышишь?!

Ирочка оскалилась и пустила слезу:

— А вдруг они со спичками играть будут? А вдруг они телевизор забудут выключить? А вдруг они на балкон выйдут? А? Вот они умрут, а ты потом будешь виновата! Тебя в тюрьму посадят!

Валентина Сергеевна собиралась хорошенько прикрикнуть на дочь, но потом передумала, выругалась и вернулась назад к исцарапанной Петровской двери.

А вдруг действительно случится что-нибудь, и ты потом трать силы и средства, доказывай, что виновата судьба и родная мама, которая не вовремя уезжает рожать!

…В спортивном зале Дворца культуры было многолюдно и празднично. Родители тихо гудели о своем, стерегли горки вещей. Дети сломя голову носились по блестящему полу, скользили, сталкивались, падали, дрыгали ногами, орали, вставали, снова бегали. Девочки облепили зеркало у стены и, держась за поручень, изображали балерин.

Валентина Сергеевна вдохнула полной грудью. Вот! Наступило ее время! Ах, как она любила переломные моменты, когда нужно было суетиться, решать судьбу, договариваться, делать выразительные глаза и покачивать малахитовыми серьгами.

— Ничего себе! — Ирочка подпрыгнула на скользких досках. — Ничего себе, как здорово! Побежали!

Наташа, все еще бросая осторожные взгляды на Валентину Сергеевну, сняла мокрое грязное пальтишко Анжелики, свою куцую курточку. А потом тоже подпрыгнула и забыла обо всем на свете.

И с визгом помчалась навстречу счастью.

А Валентина Сергеевна, прикрикнув на дочь для порядка, заняла выгодную позицию, осмотрелась и стала вычислять правильных родителей. Ей повезло сразу же.

Рядом с ней, в двух метрах — великолепная дама с хорошей прической, очень красивая. Подкрашена, ногти в порядке, бусы достойные, держит хорошую сумочку, волнуется, ищет газами в толпе детей.

— Вы свою тоже привели? — ласково спросила Валентина Сергеевна.

— Что? — дама явно очень волновалась.

— Говорю, вы тоже свою девочку привели на танцы?

— Н-нет, — дама рассеянно улыбнулась, покачала головой. — У меня мальчик?

— Мальчик? — Валентина Сергеевна искренне удивилась, подвинулась ближе. — Как это прекрасно, когда мальчика отдают на танцы! Это очень, очень правильно!

— Правда? — дама посмотрела с благодарностью, почти с любовью. — Я так рада это слышать! А то муж говорит, что это все моя блажь, что мальчик должен получить мужское воспитание!

Валентина Сергеевна понимающе кивнула и сообщила на вздохе:

— Да, в наше время воспитывать детей — одна сплошная трудность… Валентина Сергеевна Сидорова, заведующая отделом центрального магазина.

Дама уважительно подняла подрисованные брови:

— Вы правы, воспитание в наше время — сплошное волнение… Роза Наумовна, заведующая кафедрой университета.

— О! — Валентина Сергеевна смутилась от такого нежданного счастья. — А… а фамилия?

— По мужу фамилия, естественно. Фамилия в нашей семье — Красивые, — понимающе улыбнулась Роза Наумовна. — Хотя имя и отчество сами за себя говорят. Но меня это не смущает, студентов тоже. И коллектив у нас замечательный, все люди образованные…

— Ой, я что-то не поняла.

— Ну, фамилия у нас такая — Красивые. Роза Наумовна Красивая. Иван Иванович Красивый. Роман Иванович Красивый. Простая сибирская фамилия.

— Ой, вы не подумайте чего… У меня двоюродная сестра замужем за евреем, я все понимаю… Я просто… Чтобы знать… Знаете, у меня сейчас старший экзамены сдает…

Роза Наумовна снова улыбнулась, на этот раз с тонким оттенком покровительства.