— Да, не интересовало. Потому что знал, какой он у тебя будет. — я снова посмотрел в её чуть испугавшиеся глаза, но ладони от своих губ почти не отнял. — Потому что сам всё испортил и усугубил. Потому что жуткий эгоист и собственник. И сейчас тоже ничего нового предложить тебе не смогу. И не только из-за того, что теперь твоей жизни за пределами этого дома угрожает едва не смертельная опасность. Я не хочу тебя никуда отпускать. Просто не хочу…

Глава 3

Как там русские говорят? — беда не приходит одна? Хотя, зная Веронику, тут и без поговорок будет понятно, что ничего хорошего с её появлением ждать не придётся.

Разве что, я никак не мог предвидеть, что она пойдёт в контрнаступление настолько быстро, не дав мне ни опомниться, как следует, ни предпринять какие-то защитные меры от её возможных действий и ударов исподтишка. Хотя должен был догадаться сразу. Со столь внезапным воскрешением, выжидать дальше с моря погоды она явно не собиралась. Я должен был сделать со своей стороны хоть что-то в самый первый день, а не ловить ворон последующие сутки, выясняя, сколько на данный период в моём доме проживало крыс. Она же заранее всё распланировала, рассчитав каждый свой последующий шаг от и до. Причём именно так, чтобы застать меня врасплох в самый неожиданный момент.

И я ещё удивился, когда мне позвонил мой адвокат и буквально оглушил известием о том, что меня вызывают на допрос для дачи показаний в качестве ответчика на предъявленные в мой адрес одной конкретной особой обвинения. И что он, естественно, не стал бы никогда дёргать меня по пустякам, если бы это дело не грозило перерасти в судебный процесс, где без моего личного участия обойтись было бы уже просто невозможно. Поскольку обвинения затрагивали не только статью о нанесении тяжких увечий определённому истцу, но и не мнее специфический вопрос о восстановлении её материнских прав над её единственным сыном, как единственного прямого и оставшегося в живых родителя.

— Нанесении тяжких увечий?.. Это какая-то шутка? — про вторую часть возможного судебного иска я как-то не сразу пропустил в своё слегка контуженное сознание.

— Она предоставила справку о снятии следов побоев и даже видеодоказательство, заснятое у тебя в доме в то утро с нескольких видеокамер. Видимо, кто-то из твоей охраны ей в этом рьяно помогает, не считая ещё троих свидетелей, которые подтвердили её слова в следственном кабинете. Если ты сам не явишься с “повинной” к вызвавшему тебя следователю и не предоставишь добровольно его следственной группе проверить все видеозаписи по определённому дню, как и опросить остальных возможных свидетелей, тогда им придётся выбивать ордер на полный законный обыск в твоём доме. Последнего они навряд ли сумеют добиться, поскольку обвинения не того уровня, но если этой красавице ударит в голову обвинить тебя в чём-то ещё более существенном, тогда даже не знаю… Уж как-то она прёт на тебя с завидным напором. Словно и вправду уверена в своей победе ещё до принятия судом решения о предварительном слушанье. И если она действительно Вероника Камаева…

— Она действительно… Вероника Камаева. И я уверен на все сто — главные козыри она пока что держит про запас для более подходящего момента. Хотя и не ожидал, что так скоро устроит мне очередной сюрприз. И только не говори, что я должен туда ехать прямо сейчас сам добровольно, потому что за мной скоро вышлют группу задержания.

— Пока тебе предъявляют рукоприкладство и-и… покушение на убийство. Не переживай, этот бред я сумею разрулить даже не выходя из своего офиса, а вот что касается остального — прав на опекунство. Боюсь, здесь придётся попотеть не только мне, но и тебе. Наверное, нужно будет засветиться на паре встреч с её адвокатами, а если дело дойдёт до суда, то и в кабинете судьи. Будем надеяться, что вся эта хрень всецело является её инициативой, иначе… Разбираться с кем-то ещё в качестве третьих крайне заинтересованных лиц будет довольно-таки проблематично. Насколько я помню, доброжелателей у тебя хватает.

— В первую очередь это и нужно выяснить. Кто это такой больно смелый и с чего ему переть на меня прямо сейчас? А заодно навести порядки в собственном доме. Уж слишком я расслабился за последние годы. И вот результат.

— Не переживай, обязательно со всем разберёмся. Главное, не пори горячку и советуйся со мной по каждому принятому тобою решению. Я так понимаю, ты собираешься скоро устроить в доме чистку?

Чистка? Это слишком мягко сказано. Я до сих пор не представляю, что сделаю с каждым, кто окажется подсаженной крысой от Щербаковой.

— В ближайшее время с этого и начну. Как раз распустил большую часть прислуги на короткие каникулы.

— Ты с этим пока тоже не спеши. С охраной, конечно, разберись как можно быстрее, а с прислугой… Не думаю, что большая из них часть — профессиональные киллеры. Скорее, обычные шестёрки, которые за пару евро и маму родную продадут. От самых опасных избавиться нужно сразу, а остальных… можно и придержать временно для отвода глаз. Мол, показать, что ты не такой всесильный и не всех раскусил. Иногда противника подобный расклад слегка расслабляет. Он и дальше продолжает чувствовать свою неуязвимость, а, значит, будет действовать не слишком аккуратно.

— Спасибо за дельный совет. Поразмышляю над этим основательно, когда получу всю информацию на каждую из этих крыс.

— Кстати, я скоро поеду на встречу с адвокатами Вероники Камаевой. Я, так понимаю, своего она упускать не собирается. Тебе бы по-хорошему тоже там нужно присутствовать. Да и многие нюансы, которые нам нужно будет обсудить в ближайшее время, — не для телефонных разговоров. Но всё, конечно, зависит от твоего решения. Сейчас тебе с ней видеться нежелательно, вдруг ей приспичит тебя спровоцировать на что-то ещё.

— Так она что… тоже там будет?

— Скорей всего да. Возможно, рассчитывает и на твой приезд. Её обвинения о побоях и покушении на жизнь я, конечно, заставлю из иска убрать, но они всё равно будут использовать эту фишку на суде при отстаивании прав на опеку. Хотелось бы как-то их раскрутить и на большую информацию, хотя не думаю, что они станут сразу выкладывать все козыри, но… Если попытаться с твоим присутствием устроить Веронике что-то вроде очной ставки и как-то разговорить…

— В смысле, как-то вывести из себя? Я думал, это тебе не выгодно меня туда брать, чтобы я случайно не наломал новых дров. Им же это сейчас и нужно — новые доказательства моей несостоятельности, как очень плохого опекуна.

— Боюсь, им достаточно и тех фактов, что она родная мать Эмину. А то, что она пропала из его жизни на такой приличный срок… Не удивлюсь, если они уже давно состряпали подходящую для этого версию. Желательно бы узнать об этом сейчас, а не в процессе судебного заседания. Шансов у нас, конечно, очень мало, но мы должны хотя бы попытаться ими воспользоваться.

— Ей не нужен Эмин. Ей нужен доступ к финансам Камаевых. Может даже и к нашему бизнесу. Эмин — лишь предлог и возможность всё это заполучить. Просто скинь их грёбаный адрес и время встречи. Мне самому не терпится посмотреть в лживое лицо этой твари. Надеюсь, нанятый ею специалист по побоям хорошо разукрасил ей физиономию? Не хочется упускать подобного удовольствия, хотя теперь очень жалею, что не сделал этого сам.

Разве что теперь мне действительно придётся жалеть о слишком многом. О всех своих ошибках, как прошлого, так и ближайшего будущего, разрываясь на части от полной безысходности и потери контроля над всей ситуацией в целом. Ощущая, как эта чёрная, ненасытная дыра разрастается в грудине всё больше и болезненней, выедая изнутри своим едким ядом и немощную сущность, и вроде как физически сильное тело. Будто меня отбросило по времени на целых девять лет назад, в те жуткие дни, в тот воскресший вместе с Щербаковой ад, из которого я выбрался живым неизвестно каким чудом.

Может, как раз из-за этого я и пытался интуитивно искать хоть какую-то отдушину, хоть где-то и в ком-то. Правда, сосредоточиться на работе в таком состоянии оказалось несколько проблематичным. Особенно, когда было нужно принять окончательное решение по судьбам конкретных людей из внутренней охраны имения и даже поговорить с несколькими из них лично, с глазу на глаз. Маматов категорически отговаривал меня от любых возможных с моей стороны радикальных мер, апеллируя на тех фактах, что такими вещами обязаны заниматься только профессионалы. Но мне сейчас было как-то на всё это посрать. Мне нужно было загасить эту долбанную беспомощность хоть как-то. Пусть и ненадолго, но хоть насколько-то. Иначе ожидание меня попросту доконает или сведёт с ума.

Тем более, когда очень сложно себя сдерживать от распирающего желания отправиться к Щербаковой и размазать её голову по ближайшей стенке. Не удивлюсь, если она обложила себя телохранителями, как и положено подобным ей сцикливым сучкам. Иначе, откуда бы взяться всей этой наглой смелости и браваде? Но одно я знаю точно. Как бы она меня сейчас не боялась, после нашей последней встречи её будет тянуть увидеться со мной снова с непреодолимо страшной силой. Какой бы бездушной психопаткой она не была, она всё равно не успокоится до тех пор, пока не заполучит то, зачем на самом деле вернулась с того света в мою жизнь.

Найти себе кого-то с большими деньгами и охмурить известными ей приёмчиками — это вообще для неё дело пары пустяков. А вот вернуть себе сына и с его помощью меня… Тут и к гадалке не ходи. Как только до неё дойдёт, что она мне и нахрен не всралась, об Эмине и обо всём остальном будет мгновенно забыто. Но в том-то и проблема. Она знает о Юлии Русиновой, ей доносят о каждой моей встрече с Сэрче и всё, что я делаю с Юлькой, тут же воспринимает на свой счёт, считая дни с минутами, когда наконец-то займёт не принадлежащее ей место. Переубедить её сейчас с обратном НЕРЕАЛЬНО! Только если я действительно не размозжу ей голову вдребезги. Я бы, конечно, это сделал с превеликим удовольствием, знай, что за ней больше никто не стоит. Но, боюсь, за каждым моим шагом сейчас следят с особой бдительностью, протоколируя и фиксируя всё, что я ни делаю и ни говорю.