— Позволю не согласиться, мистер Перез. — Голос Холта спокойный, но убийственный. — Мисс Филлипс сказала мне, что говорила с вами, и что ей неинтересно. Прошу, уважайте ее желания и мои.

— Дело в вас, мистер Гамильтон, — говорит Серджио, горько посмеиваясь. — У вас есть к ней интерес. Я видел, как вы вошли вместе, и видел, что вы были словно приклеены к ней.

Наступает момент тишины, но затем мистер Перез снова говорит:

— Что ж, я тоже заинтересован. И пятьдесят два миллиона долларов говорят, что мисс Филлипс будет сопровождать меня на мероприятии.

— Вы ошибаетесь. Мисс Филлипс никуда с вами не пойдет. — Голос Холта наполнен гневом.

Я задерживаю дыхание и выпрямляюсь, когда Холт ставит Серджио на место.

— Вы готовы рискнуть потерей моих денег из-за глупой женщины? — огрызается Серджио на Холта, его акцент становится все сильнее, когда он быстрее говорит.

— Я готов рискнуть всем ради нее, — отвечает Холт, и у меня в горле пересыхает. — Она стоит больше, чем ваш пятидесяти двух миллионный самолет, или любое другое предложение, которое вы можете мне сделать. — Его голос тверд и решителен, и я почти теряю сознание, слыша, что я стою большего, чем эта сделка.

Серджио посмеивается.

— Вы ведете себя неразумно, мистер Гамильтон.

— Мы еще посмотрим, — рычит Холт.

Услышав шарканье ног, я быстро отхожу в сторону и заворачиваю за угол, чтобы они меня не увидели. Мое сердце бешено колотится, а все в животе сворачивается в узел от мысли, что Холт только что разорвал огромную сделку и распрощался с давним клиентом. Я наблюдаю, как Серджио Перез покидает холл, а затем выхожу из-за угла. Холт сидит за столом, вжавшись спиной в кресло, его лицо обращено к потолку.

— Ты в порядке? — мягко спрашиваю я, стоя в дверном проеме.

Холт поворачивается в кресле, чтобы быть ко мне лицом.

— Как долго ты там стояла? — спрашивает он, вздыхая.

Мои колени немного дрожат.

— Достаточно долго, чтобы понять, что ты совершаешь ошибку. Достаточно долго, чтобы понять, что я шокирована тем, что ты делаешь это ради меня. — Слезы застилают глаза, когда я задумываюсь о том, что Холт только что сделал ради меня.

Он кивает, опуская взгляд на стол.

— Это не ошибка. Ты стоишь того. Ты стоишь того миллионы раз. — Мое сердце трепещет из-за сказанных им слов.

— Холт… — Я начинаю приближаться к нему.

— Сейдж. Мы можем не говорить об этом? Я принял решение. И я им доволен. — Он ухмыляется мне и берет меня за руку, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони. — Нам нужно вернуться на праздник наверху.

Холт встает и берет мою вторую руку. Мы стоим лицом к лицу, глядя друг другу прямо в глаза. Я чувствую, будто могу разглядеть его душу через эти голубые глаза, и уже вижу его сердце. Я без памяти влюблена в этого мужчину, мне бы только подобрать правильные слова, чтобы сказать ему об этом. Я делаю шаг вперед и попадаю в его объятия. Он крепко обнимает меня, и я прижимаюсь носом к его шее, вдыхая легкий запах его одеколона.

— Я бы рискнул всем ради тебя, Сейдж, — шепчет он, пробегая пальцами по задней части моей шеи.

Неожиданный громкий стук пугает меня, и я отскакиваю, в то время как Холт поворачивается, чтобы взглянуть на того, кто стоит в дверях.

Пожилой джентльмен, одетый в костюм, наблюдает за нами, поправляя запонки на рукавах своего смокинга.

— Холт, — говорит он с легкой ухмылкой. — Сколько лет.

Холт хватает меня за руку, крепко сжимая, и я замечаю, что его лицо заливается краской.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

Мужчина проводит пальцами по своим седым волосам, поправляет часы на запястье и только потом отвечает:

— Я думал, что после стольких лет ты хотя бы пригласишь меня к себе в кабинет. Я учил тебя, как правильно обращаться с клиентами. И ожидал, что у тебя манеры будут получше, — говорит он самодовольно, его голос сочится высокомерием.

Это отец Холта. Должен быть он. Дыхание замирает, и я пытаюсь вспомнить детали отношений Холта с отцом, но помню лишь то, что все сложно, и они не общались в течение многих лет.

Хватка Холта практически сдавливает мою ладонь, поэтому я вырываю руку. Глубоко вдохнув, делаю шаг вперед на неустойчивых ногах, надеясь, что, может быть, смогу разрядить обстановку.

— Здравствуйте. — Я улыбаюсь мужчине, но он остается стоять в дверном проеме.

— Здравствуй, — отвечает он, в его голосе ни единой эмоции. Его лицо лишено какого-либо подобия счастья, когда он смотрит через мое плечо прямо на Холта.

Я смотрю на Холта, который все так же прикован к месту, его ладони сжаты в кулаки.

— Я пойду наверх, — шепчу я, планируя быстрый побег. Мне нужно дать Холту и его отцу самим разобраться с тем, с чем нужно.

Он просто кивает в ответ. Мои дрожащие ноги несут меня через тихий кабинет, пока я не встаю прямо перед отцом Холта, однако тот не предпринимает ни единой попытки сдвинуться с дороги, поэтому я останавливаюсь.

Наконец-то он обращает внимание на меня, и мой желудок переворачивается, когда я вижу пустоту в его голубых глазах. В таких же голубых глазах, что и у Холта. В тех, что могут остановить тебя на своем пути, только его глаза пусты. Глубокие морщины подчеркиваются его хмурым взглядом, а верхняя губа искривлена в отвратительную улыбку.

— Прошу прощения, — говорит он, отступая в сторону, но все еще недостаточно далеко, чтобы я смогла пройти. Я улыбаюсь и делаю еще один шаг вперед, молясь, чтобы он дал мне пройти. — Надеюсь, я ничего не прервал, — произносит он, снова возвращая свое внимание к Холту.

— Нет-нет, — запинаюсь я. — Мы только собирались вернуться наверх. Я дам вам пару минут наедине.

Продвигаюсь чуть вперед, тем самым призывая его уйти с дороги, но он остается на месте.

— Ты и вправду милашка, верно? Я не услышал твоего имени. — Он склоняет голову набок, изучая мое лицо.

Я натянуто улыбаюсь. «В этом я становлюсь все лучше и лучше», — думаю про себя.

— Сейдж. — Я протягиваю свою руку. — Сейдж Филлипс.

В ответ все его тело замирает, а взгляд перемещается к Холту. Затем он разражается громким смехом, закидывая голову назад.

— Ты действительно себя превзошел, сынок! — ревет он, поглядывая на меня. — Ну и ну, а ты выросла красоткой. — Он продолжает тихо посмеиваться и держит кулак у рта, пытаясь сдержаться.

Я бросаю взгляд на Холта.

— О чем он говорит?

Лицо Холта искажает мука и злость.

— Сейдж. Иди наверх.

Я делаю глубокий вздох и выпрямляюсь, приподнимая подбородок, пока отец Холта продолжает посмеиваться в кулак.

— Я не расслышала, как зовут вас, — говорю я решительным тоном.

— Сейчас же! — командует Холт, но я упрямо смотрю на отца Холта. Он приподнимает брови, но все-таки перестает смеяться.

— Не надо, — приказывает Холт, но я не уверена, к кому он обращается: ко мне или своему отцу.

Голубые глаза его отца сосредотачиваются на мне, и он протягивает руку. Я помещаю свою ладонь в его твердый захват. Он мягко сжимает, держит недолго и только потом пожимает.

— Джонатан Беркшир.

И тут весь мой мир останавливается.

Мое сердце перестает биться. Кровь отливает от лица от звука его имени. Во рту пересыхает, а губы приоткрываются, будто я пытаюсь что-то произнести, да только мой язык словно парализовало.

Я едва ли способна повернуть голову налево, чтобы увидеть, как Холт пересекает комнату и притягивает меня в свои объятия, а затем чувствую, как подкашиваются колени.

* * *

Я практически не слышу их повышенные голоса, упреки и словесные перепалки из-за стука собственного сердца и несущейся по венам крови, заглушающей способность слышать.

Оглушительный удар вырывает меня из тумана, и я вижу, как Холт бьет своего отца прямо в челюсть. Джонатан Беркшир падает спиной, задевая стул, и оказывается на столе для переговоров.

— Убирайся нахрен отсюда! — рычит Холт. — В этой жизни ты натворил столько дерьма, сколько другие смогут лишь за сотню лет. Я действительно имел в виду то, что сказал, что больше никогда не желаю тебя видеть.

Его отец лишь потирает челюсть и ухмыляется мне.

Грудь Холта поднимается и опадает. Слезы жгут мои глаза, гнев начинает охватывать все мое тело. Я смотрю на Джонатана, одетого в дизайнерский костюм с часами, которые, вероятно, стоят больше, чем вся земля моей семьи — наверняка купил их на деньги, которые украл у моего отца. Я прикрываю глаза, быстро отбрасывая образ безжизненного тела своего отца на полу в конюшне, и затем снова открываю их, когда слышу удар.

Холт снова ударяет Джонатана в лицо, и тот падает на пол. Кровь струится из его носа прямо в рот, но нездоровая ухмылка ни на мгновение не покидает лица.

Холт замахивается, чтобы нанести третий удар, когда я, наконец, обретаю свой голос.

— Холт, остановись. — Получается неубедительно, негромко, но Холт прекращает свои действия.

Он поворачивается ко мне, когда я встаю с дивана, на который он усадил меня несколько минут назад, подхожу к столу Холта и поднимаю телефонную трубку.

— В кабинете мистера Гамильтона возникла проблема, и нам нужна помощь, немедленно, — говорю я дрожащим голосом.

Потом спокойно кладу трубку и, сделав глубокий вдох, нахожу в себе мужество, чтобы произнести все то, о чем мечтала сказать мужчине, который разрушил мою семью. Закрываю глаза, позволяя, наконец-таки, пролиться слезам. Где-то вдалеке слышу выстрел ружья и ощущаю запах пороха и крови.

Открываю глаза и говорю сквозь размытое от слез зрение.

— Мистер Беркшир… — Мои ноги неприятно дрожат, когда я подхожу к нему, сидящему на полу и прикрывающему рукой нос. Он достал из своего кармана шелковый носовой платок, и теперь я наблюдаю, как белоснежная ткань впитывает кровь. Я думаю о крови, которая струилась из моего отца, и о том, сколько крови мистер Беркшир заслуживает потерять.