Но оно выбило… выстегнуло… выкинуло из обычной жизни, поставив неумолимую преграду между «вчера» и «сегодня», и повесив туманную завесу между «сегодня» и «завтра».
Он пришёл в себя лишь спустя несколько дней – вернулась способность адекватно оценивать своё положение. Лечение предстояло длительное, тяжёлое. Теоретически прогноз был со знаком плюс… Но на деле мог случиться любой исход – об этом его предупредили сразу.
Из клиники Виталий уехал, как только закончились необходимые диагностические процедуры и был взят материал на исследование. В ожидании результатов он каждый день ездил в офис на работу, стараясь не думать о болезни, и иногда это получалось. Была надежда, и она грела… Сейчас этой надежды не было. Был только страшный, смертельный диагноз и – неизвестность…
- Бела… - в один из вечеров Виталий зашёл в комнату супруги и присел рядом на широкую кровать. – Я останусь сегодня у тебя?..
- Зачем?! – оторвавшись от журнала, Изабелла подняла на него изумлённый взгляд. Затем, как будто догадавшись, что её вопрос звучит не очень уместно, торопливо поправилась: - Ну, оставайся, конечно… Будешь спать?.. Или почитаешь что-нибудь?..
- Поговори со мной?.. – он захватил ладонью её кисть, слегка потянул к себе. – Просто поговори?..
- Поговорить?.. – она недоумённо пожала плечами. – О чём?..
- О чём-нибудь… всё равно.
- Послушай, Виталий… - Изабелла всё-таки отложила журнал и приподнялась на постели. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Моя мать тоже болела раком, я помню, как она мучилась. Но ты же мужчина… Ты должен взять себя в руки! Лечение только началось, к тому же… я предлагала тебе клинику в Израиле, там работает мой родственник. Ты мог бы уехать туда хоть на месяц, хоть на год.
- Я не хочу лечиться в Израиле.
- Почему?
- Просто – не хочу. Какая разница, где принимать препараты?
- В Росси нет такой аппаратуры.
- Есть. Знаешь, я, пожалуй, пойду.
Резко поднявшись, Виталий встал и направился к двери. В стальном взгляде Изабеллы не было ни сострадания, ни участия. Она уже не раз заговаривала с ним о лечении за границей, но Виталию в этих разговорах чудилась не забота, а желание отправить его с глаз долой, как раздражающий фактор.
- Подожди! – Изабелла окликнула его уже на пороге и жестом позвала назад. – Ты хотел поговорить, у меня тоже есть к тебе разговор. Сядь, Талик.
- Что? – нехотя вернувшись, Виталий присел уже не на кровать, а на банкетку, сцепил пальцы рук.
- Представляешь, Беркович морду воротит… - супруга изобразила на кукольном лице презрительную мину – одна сторона и так увеличенного рта разъехалась чуть ли не до уха. – Как тебе этот клоун?
- В смысле – воротит?
- От нашего Ростика… - прищурившись, Изабелла недобро усмехнулась. – Цену набивает, сука такая.
- Так кто воротит – сам Беркович, или его дочь?
- Сам, конечно. Нужно что-то придумать… Такую партию упускать нельзя.
- Я не знаю… что тут можно придумать? У меня сейчас не те проблемы, Бела…
- Талик, ты – эгоист! Дело касается нашего будущего, тем более, девочка хорошенькая, я её видела несколько раз… Умная, воспитанная… Внуки красивые получатся.
Услышав о внуках, Виталий вспомнил о прошлом разговоре с Михаилом. Он никогда не обсуждал с Изабеллой свои отношения с сыном, но сейчас ему вдруг захотелось изменить этому правилу.
- А я тебе говорил, что Мишка собрался жениться? – вопрос прозвучал неожиданно, без предисловий.
- Какой Мишка?.. – Изабелла смотрела на него непонимающе.
- Мой сын, - Виталий произнёс эти слова чётко, раздельно. – Я не говорил?
- Нет, не говорил, - недовольно поморщившись, супруга мотнула головой, затем подняла на него настороженный взгляд. – И – что?.. Денег просит? Ну, дай сколько-нибудь…
- Нет, не просит. Просто – женится.
- Ну, и попутного ветра. Пошлёшь потом подарок... Не отвлекайся, Талик. У нас серьёзный разговор…
***
Незадолго до Нового года Виталию предстояло лечь в клинику – для очередного курса лечебных процедур. Делать какие-либо выводы и прогнозы было ещё рано, но он постепенно привыкал к своему новому состоянию. Оно было безрадостным и тревожным, но острая фаза прошла, теперь это была въевшаяся в сознание, привычная тревога вперемешку с печалью и угнетённостью, свойственная неизлечимым больным. Виталий старался не показывать своего настроения, но глаза выдавали – в них отражалось внутреннее состояние его души и тела.
Он каждый день ездил в офис, исполнял свои обязанности. Утром к нему приезжала медицинская сестра, делала уколы, а по вечерам приходила массажистка – лёгкий массаж помогал расслабиться, укреплял нервную систему и ослабленный болезнью иммунитет.
На первый взгляд, Виталий не был обделён вниманием и не оставался в одиночестве – весь день он общался с персоналом, партнёрами, просто знакомыми людими. Но он всё больше и больше чувствовал себя чужим в собственном доме. А, если точнее, чужими были окружающие его люди – и Ростислав, и Изабелла. Вопросы о самочувствии звучали дежурно, советы «держаться» - равнодушно. Он видел, что супругу судьба Ростислава занимает гораздо больше, чем его здоровье. Она горячо пеклась о будущем племянника и довольно прохладно воспринимала болезнь мужа. Она находилась рядом, но в её глазах не было ни тени сопереживания. Прислуга больше жалела своего хозяина, чем его собственная жена.
…Мясников часто ловил себя на мысли, что ему ужасно хочется простого участия – словом или прикосновением женской ладони – к голове, щеке, плечу… Он уже не помнил, когда последний раз чувствовал женские объятия. Не страстные, а просто – любящие, жалеющие…
…Это было так давно… Так обнимала его Таня… В последнее время он часто вспоминал о ней. Таня хотела родить ему ребёнка, она говорила об этом не раз, но у него были совершенно другие планы.
О судьбе Татьяны Виталий ничего не знал. Он иногда прилетал в свой родной город, но это были короткие, деловые визиты. Он даже не виделся с сыном – то ли не успевал, то ли просто не хотел. Он не знал никаких новостей из жизни бывшей жены, тёщи и шурина, лишь однажды, по случайно оброненной фразе Михаила догадался, что Таня снова живёт с Олегом. Но вот в каком качестве… Миша не сказал, а он не стал уточнять.
…Нет, что ни говори, а Таня его любила. Пожалуй, никто из женщин не любил его так, как она…
…У него было много женщин. И ни от кого из них не осталось детей… Его родной сын от Сандры умер, едва успев появиться на свет. Он видел его всего несколько минут – остывшее крошечное восковое тельце в крошечном гробике… Теперь ему казалось, что вместе с крышкой того гробика захлопнулись надежды и смысл всей его жизни…
Его бывшая секретарша Светлана… она тоже как-то «залетела». Но ребёнок был ей не нужен, а уж ему – и подавно.
Юля?.. Секретарша Олега?.. Та была готова родить ему дочь. Но он так и не узнал, что случилось с ребёнком, и как сама Юля оказалась в рядах жриц любви. Она оставляла письмо с координатами, но он его выбросил. Кто же хранит подобные письма от нелюбимых женщин?..
Других детей ему никто не предъявлял. Может, они и были, но сам он о них ничего не знал.
…Разматывая клубок своей памяти, Виталий мыслями уходил всё дальше и дальше… Вот уже и юность показалась на горизонте – весёлая, бесшабашная… Размытые временем картины становились всё ярче, чётче очерчивались контуры, среди которых всё яснее проявлялся образ девушки с синими-пресиними глазами… Аня! Анечка… как он мог забыть?! Впрочем, вспоминать особо было некогда… У него была совершенно другая жизнь, наполненная другими заботами и делами. Другой социальный статус. При таком статусе всё, что было раньше, остаётся за тонированной перегородкой, при чём, с той стороны, которую сам не видишь. Аня осталась там… в затемнённом «отсеке». Впрочем, как и все остальные.
Но Аня была беременна… тогда он был почти уверен, что – от него. Так что изменилось с тех пор?..
- Володя… - вызвав к себе начальника службы безопасности, Мясников жестом пригласил того присесть. – Нужно срочно разыскать одного человека и всё узнать о его детях. Сможешь?
- Нет ничего невозможного… - тот развёл руками. – Давайте данные, пробьём по базам.
- Тут загвоздка, Володя… - Виталий задумчиво потёр указательным пальцем подбородок. – Это – женщина. Наверняка я знаю только имя и девичью фамилию, предположительно – фамилию после замужества и возможный город проживания.
- Возраст? Место рождения – знаете?
- Да… Вот, я всё тут написал, - Мясников протянул листок бумаги. – Фамилия по мужу могла измениться… Отчества, к сожалению, не помню… А, может, и не знаю.
…Виталий, действительно, не знал отчества Анюты Свиридовой. Так же, как не знал наверняка её нынешней фамилии – могла ведь поменять и не раз. Не знал он ни места работы, ни адреса. Он мог обратиться с этим же вопросом к Михаилу – возможно, тот имел какую-то информацию, но почему-то постеснялся. База данных службы безопасности его корпорации не уступала базе данных интерпола, поэтому он выбрал именно этот вариант. Ему было уже всё равно, донесут ли Изабелле о его странных поисках… Главное было – найти Аню и всё узнать о её детях. Ему казалось, что хватит одного взгляда, чтобы понять – его это сын или дочь, или нет.
В ожидании результатов поиска он то и дело подетально вспоминал тот самый вечер в доме родителей Сандры… Тогда Олег всучил ему фотографию Анюты… он, кажется, называл имя её супруга… Сам Виталий был тогда слишком возбуждён, чтобы в подробностях запомнить всё, что выкрикивал Олег, но фамилия врезалась ему в память – Морозов…
"Когда осенние печали. Часть 3" отзывы
Отзывы читателей о книге "Когда осенние печали. Часть 3". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Когда осенние печали. Часть 3" друзьям в соцсетях.