– Ты такой растрепанный, – с улыбкой проговорила она.

– И ты тоже. Ты очаровательно растрепана. – Он наклонил голову и снова поцеловал Кэтрин. Поцелуй был таким глубоким и интимным! Он лучше всяких слов объяснил, что ему было с ней так же хорошо, как и ей с ним. Этот поцелуй снова раздул пламя, которое он в ней только что загасил.

– Мне скоро захочется все повторить, – прошептала она прямо ему в губы и легко пробежала пальчиками по его спине.

– Это самая хорошая новость из тех, что я когда-либо слышал. Но боюсь, мне понадобится несколько минут, чтобы прийти в себя. – Быстро поцеловав ее в губы, он перекатился на спину и увлек ее следом.

Вытянувшись на его груди, она смотрела, как голова Эндрю упала на подушку. Он обнял Кэтрин тяжелыми руками и прикрыл глаза.

Кэтрин удивленно приподняла брови.

– Только не говори мне, что ты устал. Он усмехнулся.

– Хорошо, не буду говорить.

– Но ведь ты устал! – с обвинительной интонацией заявила Кэтрин. – Как это может быть? Я в жизни не чувствовала себя так легко. – Она пощекотала его по животу. – Во мне все бурлит.

– Уверяю тебя, это очень мне поможет.

– Значит, сейчас ты себя не очень хорошо чувствуешь?

– Я чувствую себя замечательно. Но только на манер выжатого лимона, который можно противопоставить лимону свежему и сочному.

– Да... С выжатого лимона и взять-то уже нечего.

Эндрю хохотнул.

– Я просто хотел сделать тебе комплимент.

– Вот как? Думаю, на сей раз мне надо было захватить с собой словарь, чтобы ты мог посмотреть в нем слово «комплимент».

– Моя дорогая Кэтрин, я чувствую себя выжатым лимоном, потому что ты меня удовлетворила до последней степени. Абсолютно. – И он провел рукой по ее спине. – Как не удовлетворял никто и никогда.

«Моя дорогая Кэтрин...» Боже, это звучит... волшебно, Особенно если говорится таким хриплым голосом.

– Ну а я тем более могу сказать это о себе. Я вообще хочу тебе рассказать обо всех «впервые», которые мне пришлось испытать после того, как вошла в этот павильон. Хочешь узнать о моих открытиях?

– С восторгом.

Кэтрин посмотрела на него с подозрением.

– А ты уверен, что не задремлешь? Что-то у тебя слишком сонный вид.

Эндрю приподнял голову и улыбнулся улыбкой грешника.

– Я не сонный. Я сытый. Поверь, я слушаю тебя с полным вниманием.

– Ну и прекрасно. Раньше я никогда не раздевала мужчину. – Она пальцем нарисовала кружочек на его голой груди. – И никогда не видела обнаженного мужчину.

Эндрю удивленно приподнял бровь.

– Никогда?

Кэтрин покачала головой. Ее подбородок стукнулся о его грудную клетку. Кэтрин села, окинула взглядом все его тело и сказала:

– Хотя мне не с кем тебя сравнить, ты, вероятно, очень хорошо сложенный экземпляр.

Эндрю приподнял уголок рта.

– Благодарю.

– Мне очень нравится трогать твою кожу. Она такая теплая и упругая. – И подчиняясь неодолимому желанию прикоснуться к нему, Кэтрин положила одну ладонь на его плечо, а другой провела по центру груди. – Я никогда не видела и не трогала волос на груди мужчины. Они немного грубые, но в то же время мягкие. А твои мускулы... они такие мощные... – Она пальчиком продолжила линию. – Меня просто завораживает эта полоска из темных волос. Начинается она на груди, а потом тянется вниз, делит пополам эти мускулистые волны у тебя на животе, идет дальше и прячет... – голос Кэтрин дрогнул, а взгляд остановился на знаке его мужества, – ту часть твоего тела, которая меня так очаровала и принесла такие потрясающие ощущения. Даже в покое он очень впечатляет. – И она легонько обвела пальцем кончик предмета своего внимания. – Я никогда раньше так не дотрагивалась до мужчины.

Эндрю сглотнул, повернулся на бок и перенес вес на локоть. Темные глаза непроницаемо смотрели на Кэтрин. Протянув руку, он взял в ладонь ее лицо и подушечкой большого пальца провел по щеке.

– Мне очень жаль, что твое супружество было таким несчастливым.

Кэтрин с досадой почувствовала, как в глазах у нее закипают слезы.

– Я очень быстро поняла, что в браке с Бертрандом лишена того удовлетворения, которое дает эмоциональная близость. А до сегодняшнего вечера и вообще не подозревала, чего была лишена физически. Я забеременела в первые недели замужества. Как только мое состояние подтвердилось, Бертранд больше не прикасался ко мне. А когда родился Спенсер... Бертранд перестал ко мне и близко подходить. Я по пальцам могу сосчитать случаи, когда он являлся в мою спальню. Ни один из этих визитов не походил на то, что я испытала сегодня с тобой. Это была только формальность. Поверхностные отношения, торопливые и безразличные действия, они всегда совершались под покровом темноты. Я чувствовала разочарование и отчаяние, но причины не понимала. – Кэтрин повернула голову и поцеловала мозолистую ладонь Эндрю. – Быть с тобой – это чудо, волшебство, восторг и трепет. И никакой сухости. Ты – первый во всех возможных смыслах.

Кэтрин глубоко вздохнула, готовясь произнести свои следующие слова.

– Знаешь, у Бертранда были любовницы. Про нескольких мне известно, но, кроме них, я уверена, было и много других. Должна сказать, что я сама часто задумывалась над этим положением, когда одиночество становилось нестерпимым. Когда мне хотелось коснуться другого человека. Хотелось улыбнуться кому-то, кроме сына. Хотелось общения со взрослым человеком.

– Но ты ведь не завела любовника?

– Нет.

– А почему?

Кэтрин пожала плечами.

– Несмотря на поведение мужа, совесть не позволяла мне нарушить супружескую клятву. А если быть до конца честной, просто хотелось сохранить верность своим представлениям о порядочности.

– Что ни в коей мере не умаляет твоих достоинств.

– Возможно, и так. Но другие мои мотивы совсем не так благородны. Скорее всего я просто боялась, не хотела сделаться предметом деревенских сплетен – ведь роман в такой деревушке, как Литл-Лонгстоун, скрыть абсолютно невозможно. Боялась не только за свою репутацию, но и за Спенсера.

– Осторожность – это тоже добродетель.

– Согласна. Однако ты сам видишь, что сделалось со всей моей осторожностью. Нетрудно быть добродетельной, не имея соблазнов. А мне никогда не встречался человек, которого я хотела бы иметь своим любовником. До нынешней поры.

Глаза Эндрю потемнели. По телу Кэтрин пробежала волна радостного волнения. Она прикрыла глаза и замолчала, оживляя в памяти чудесные мгновения близости. Потом испустила долгий, медлительный вздох и прошептала:

– Никакие наши разговоры не подготовили меня. Когда писала «Руководство», я не...

Эти слова так неожиданно выскочили из нее, что Кэтрин в ужасе не смогла ни шевельнуться, ни вздохнуть. Кровь бросилась ей в лицо, судорогой свело все внутри. Потом она натужно рассмеялась, надеясь, что он не услышит фальши.

– Читала, – поправилась она в надежде, что краска уйдет со щек. – Я имею в виду, когда читала «Руководство», то думала, что знаю, чего следует ожидать. Но ошиблась.

– Кэтрин заставила себя спокойно улыбнуться, но знала, что лицо у нее все еще пылает. Ей почудилось или его взгляд действительно вдруг стал внимательным? Напряженным? Нет-нет, конечно, ей показалось. Она просто оговорилась. Такое часто бывает. Надо быстро сменить тему и перестать краснеть. Но не успела она еще ничего придумать, как Эндрю вдруг спросил:

– Ты, конечно, учитываешь, что от нашей связи может появиться ребенок?

Чувствуя облегчение, что он не обратил внимания на ее оговорку, Кэтрин ответила:

– Да, но тебе нечего опасаться. Я приняла меры, чтобы не забеременеть.

– Понятно. А если кто-нибудь узнает, что мы с тобой любовники?

– Это возможно. Но согласись, риск минимальный. Ведь ты живешь в Лондоне и через неделю вернешься домой.

– Иными словами, ты не боишься разоблачения, потому что это всего лишь временная связь?

– Да. – По каким-то причинам, которые Кэтрин не желала обдумывать, слово показалось ей очень неблагозвучным.

Воцарилось молчание. Кэтрин затаила дыхание. Затем Эндрю кивнул в знак согласия, но почему-то Кэтрин вдруг почувствовала себя обиженной, что он не стал спорить, даже не предложил какую-то возможность продолжить их связь после своего недельного визита. Скорее всего они не смогли бы, не захотели, но все же...

Эндрю запустил пальцы в волосы Кэтрин. По всему ее телу опять пробежала сладкая дрожь, а посторонние мысли сразу вылетели из головы.

– Твои волосы, твоя кожа, – негромко проговорил он, – они такие мягкие. Я должен сделать тебе одно признание, Кэтрин.

Ее сердце дрогнуло от мрачного тона Эндрю. Неужели он не хочет, чтобы их связь продлилась?

– Я слушаю.

– Я никогда не думал, что мне доведется коснуться тебя, и вот теперь... – Он положил ладони на ее грудь. В глазах Эндрю снова мелькнул шаловливый огонь. – Теперь же, когда я дотронулся, должен тебе признаться, что остановиться уже не могу.

Кэтрин даже перестала дышать, когда пальцы Эндрю сдавили ее сосок так, что ей стало чуть-чуть больно. Положив руку ему на бедро, она вплотную придвинулась к его губам и прошептала:

– Мой дорогой Эндрю, это самая хорошая новость из тех, что я когда-либо слышала.


Одинокая фигура в кресле у догорающего камина. Взгляд устремлен на невысокие языки пламени. Губы изгибаются в мрачной улыбке. Что ж, план составлен. Все готово.

Раздражает тиканье часов на каминной полке, напоминает, что время идет. «Я буду ждать. Добыча уже так близка! Я знаю, кто ты. Скоро, очень скоро несправедливость будет исправлена».

Глава 15

Мужчины – существа забывчивые, а потому современная женщина должна уметь произвести на своего джентльмена такое неизгладимое впечатление, чтобы он никогда не смог до конца изгнать ее образ из своей души. Наилучший способ достичь подобного результата – сделать нечто очаровательно капризное, о чем будет знать он один и никто больше. Если мужчина считает, что в ближайшем будущем его ждет интимное свидание, он не станет думать о других возможностях.