— За тебя выйти, Татарин, да? И от тебя родить? — Прижалась я носом к пульсирующей венке на его шее, исходящее от кожи тепло впитывая.

— Ты же знаешь, что я очень настойчивый, так, стоит ли зря испытывать моё терпение?

— Старайся и настаивай, Татарин, а я таблетки пью. Противозачаточные. — Дерзко подмигнула, пытаясь перевести непростой разговор в шутку. А Татарин понял и поддержал. Всё в той же игре надул губы.

— Обидно слышать, но и это не проблема.

— Ты мне лучше другое скажи… Твои слова… о потере… ведь не просто слова, верно?

— Отец умер, когда мне было двенадцать. — Понял он мои размытые вопросы.

— Умер? А как же профессор? Он кто?

— А сама как думаешь? Отчим, конечно. Отец был строгим и принципиальным, но оказался для меня всем. Я потом это понял, когда его не стало. Мама так не считала и поспешила стереть даже упоминание о нём в моей биографии. Замуж выскочила. Мне фамилию сменила, отчество. Профессор усыновление оформил. Быстро и просто. Моего мнения, разумеется, не спросили. Она отца не любила. Его было сложно любить. Слишком жестокий, слишком категоричный. Сейчас она счастлива, я рад за неё. И сам, что тут скрывать, именно благодаря отчиму открыл в себе новые грани и таланты, но всё, что внутри… это всё заложил отец. Он ментом был. Любил власть и её демонстрацию.

— Это многое объясняет. — Кивнула я, к Татарину прижимаясь. Но он не выглядел несчастным. Всё пережил, со всем справился. Со временем и я так смогу, наверно. Смотрела на упрямый взгляд и поражалась силе, скрытой внутри.

— Ты устала. Спи. — Скомандовал Олег и я послушно глаза закрыла.

— Что ты будешь делать дальше? — Прошептала, сильнее к нему прижимаясь.

— Буду рядом. Так что тебе решать, что дальше.

— Меня бы устроили встречи время от времени и секс. Первоклассный секс. С тобой всё по-другому и я не готова расстаться с этими ощущениями.

— Твои слова прозвучали цинично и восприняты мной как удар по дых. — На удивление легко отозвался мальчишка, а потом пальцы, которыми аккуратно спину придерживал, напряг, выгнул, теперь впиваясь ими в кожу. — Но дальше будет круче. — Многообещающе прошептал и я чувствовала, как широкая улыбка расползлась на красивом лице. — Тебе понравится. — В висок звонко чмокнул.

— Прозвучало как угроза. — Поёжилась я, чувствуя, как Татарин всем телом напрягся, давая словам подтверждение. Он неприятно хмыкнул и прижался твёрдыми губами к моему лбу.

— Глупости. — Отмахнулся, не испытывая или не демонстрируя при этом никаких эмоций. — Будет вкусно. — Коротко и будто безумно рассмеялся он. — Ты станешь совсем ручной, и кайф будешь ловить только от понимания того, что именно я рядом.

— Хочешь сделать меня зависимой?

— Ты уже зависима. А я просто завершу начатое. Ты научишься мне доверять. Ты поймёшь, что мы одно целое.

— Ты сумасшедший. — Сдавленно прошептала я, правда, прижалась ещё сильнее в тайной надежде, что силу, бушующую в нём, так смогу удержать. Татарин, это понимая, азартно облизнулся.

— Просто не умею включать заднюю. — Выгнулся, отстраняясь, желая глаза мои видеть в момент, когда эти слова произнёс. Мои слова! — Она в меня программой не была заложена. — Улыбнулся Татарин, все мои страхи прогоняя. А, может, он их просто задавил, задушил, лишая подпитки.

Под себя подмял, а я не стала спорить, чувствуя, как внутри всё успокаивается от этого его действия, от манеры решать проблемы.

Глава 15

Утром я проснулась одна, и всё произошедшее казалось лишь страшным сном. Мной двигала давно знакомая сила, что подпитывается злостью, ненавистью, желанием отомстить. Я посмотрела на своё отражение и поняла, что давно не была так хороша! Дьявольски красива! И Громов оценил. Верно, именно оттого даже приветствия опустил, так торопился.

— Это правда, что ты с нашим новым курьером вчера уехала? — Выдал, смерив взглядом с кричащим в нём упрёком, ревностно дёрнув меня за плечо в сторону. Я невинно моргнула.

— Извини, украла у тебя столь ценного сотрудника на целый день.

— Ты же знаешь, что я не об этом! — Раздражённо выдохнул Громов и в кабинет за собой следом втянул. Дверью хлопнул, развернулся на месте, голову запрокинул, переводя дыхание, и подбоченился, давая понять, что разобраться намерен. Я, поглядывая с плохо скрываемой хитрецой, неуверенно пожала плечами.

— Не об этом? — Наигранно удивилась. — Что тогда я могу тебе сказать?.. — Губу закусила, на расстоянии оценивая, как Громов на этом моём жесте взгляд заострил. — Он предложил помощь, а у меня не было сил и желания от неё отказаться. Олег решил мою проблему.

— Да что, вообще, он решить может?! Мальчишка!

Отметив вполне реальную досаду в его словах, я показательно хмыкнула. Не собиралась прощать и давала это понять!

— Злишься оттого, что не ты, а он поехал со мной?

— Наташа, ты же знаешь, что я не мог!

— Я не в претензии. Кто-то может, а кто-то нет. Выбор каждый делает сам. — Руками развела, снова к ногтю прижимая. А Громову это не нравилось. Оттого и злился, оттого извивался.

— Ты специально это делаешь? Хочешь меня позлить? — Уловил он игру и подступился вплотную, с вожделением глядя на то, как я голову запрокидываю, желая сровняться в росте. — Что нашла в нём?

— Ну… он классный! Что тут ещё сказать можно?

— Наташа, это нелепо! — Не сдержался Громов и, за плечи меня ручищами своими схватив, на месте встряхнул.

— Что?! — Наигранно удивилась я, от его прикосновения на ходу отделываясь.

Громова в проходе потеснила, дверь распахнула и у проходящей мимо девчонки из расчётного, поинтересовалась.

— Что думаешь по поводу нашего нового курьера?

— Он классный. — Не задумываясь, округлила глаза девушка и, возвращаясь к телефонному разговору, который вела до этого, пошла дальше.

Я в коридор вышла и на секретаря глянула.

— Что по поводу нашего курьера скажешь?

Анюта продемонстрировала оттопыренный вверх палец, а я к Громову обернулась, разводя руки в стороны.

— Два раза человек на работе появился. — Заключила в итоге и на этом сдулась. Голову вниз опустила, неодобрительно ею покачивая, шумно выдохнула. — Это всё, что спросить у меня хотел?

Громов растерянно моргнул.

— Это всё?! — Я с отвращением ухмыльнулась, а он подобрался весь, челюсти сжал.

— Эм-м… Как всё прошло? — Вовремя спохватился, на что мне оставалось только взгляд отвести, чтобы не увидел, не понял, что в душе творится.

— Прошло и это главное. — Отозвалась строго и за рабочим столом устроилась, давая понять, что разговор окончен.

— Как отец? Держится? — Сделал он очередную попытку на эмоции вывести, а я не позволила.

— К чему эти пустые расспросы? Мужики решают проблемы, Громов, а не прячутся от них. Ты свой шанс упустил. Снова. — Обрубила любые возможности подступиться к себе, и он был вынужден уйти ни с чем. — Тряпка! — Выругалась я, и лицо в ладонях спрятала, как только дверь за ним закрылась. «Нудный, скользкий, нерешительный!» — не удавалось мне справиться с глухим раздражением.

А хотелось совершенно иного. Как вихрь, как смерч, как торнадо! Чтобы свою правоту доказал! Чтобы меня словам этим поверить заставил! О том, что звоню Татарину, осознала только его голос в телефонной трубке услышав. И дыхание затаила, отчего-то такой факт воспринимая как неожиданность. Он хмыкнул и было слышно, что облизнулся.

— Уже заинтригован. Давай поподробнее. — Усмехнулся моему молчанию, и я сама улыбки не сдержала, эту его непосредственность в себя без остатка впуская.

— Прости, но всякий раз, когда нуждаюсь в поддержке, ловлю себя на мысли, что о тебе думаю. — Проговорила, нервно кусая губы.

— Я хочу тебя. — Процедил он в ответ сквозь зубы, и я почувствовала, как цветок внутри распускается, как сердце замирает в сладостном предвкушении.

— Уже лучше. — Улыбнулась, происходящего скрывать не собираясь.

— Измайлова, а у тебя подруги-то есть?

— Женская дружба — это миф. — Отчеканила я.

— Наверно… А друзья?

— Дружба между мужчиной и женщиной? Татарин, ты там не обкурился?

— Я твой лучший друг, солнце.

— Ты трахнуть меня хочешь, а не подружиться.

— Сейчас кончу от восторга.

— О, да, Татарин, ты мой мир, ты мой лучик солнца в царстве тьмы. — Зашептала с неприкрытым восторгом, на что Татарин коротко хохотнул.

— Прекрати, Наташ, если я выйду из лекционного зала с мокрыми штанами, меня не поймут.

— Ужас какой! Ты на лекции?!

— У Глеба Алексеевича Токарева, между прочим, а на его лекции у меня даже при большом желании не встаёт. Скажи лучше, что в обед планируешь. Я как раз в офисе буду. Пересечёмся?

— Анютка мне потом за это наше с тобой «пересечёмся» глаза не выцарапает?

— И откуда ты всё знаешь?

— Как тебе сказать… она у нас девочка не скрытная. Вся жизнь на виду, все эмоции на лице. А о твоём члене уже ходят легенды, между прочим.

— Ну, только если так… Ревновать только не вздумай. — Предупредил Татарин совершенно серьёзно и у меня внутри что-то болезненно кольнуло, ведь секретаршу я упомянула для красного словца, а теперь вынуждена в спешке проталкивать эмоции, прилипшие к горлу тягучим липким комом, в себя поглубже их загнать должна.

Татарин моё промедление заметил и как в констатации слова пробубнил.

— Ты ничего не знала… — Усмехнулся этой правде.

— И когда только всё успеваешь?

— Вижу цель, не вижу преград. — Процедил он слова, не позволяя мне в ступор впасть. — Так что там с обедом? Увидеть тебя хочу. Прогуляемся давай, а то как по замкнутому кругу мчимся. Спальня, офис, институт. Надоело. Глотка свежего воздуха не хватает. Что думаешь?