— Он не слишком приятная личность.

Габриэль усмехнулся.

— Ага. Я заметил.

Ева перевела взгляд от Габриэля к Куану, а потом на Алека. Все трое стояли с опущенными головами, словно погруженные в себя. Учитывая, какая она была нервная, девушка чуть не захихикала при виде такой картины. Она прочистила горло и посмотрела вверх, пытаясь побороть веселье. И тут заметила два мигающих красных огонька, принадлежавших скрытым камерам в противоположных углах кабины лифта.

— Взгляд в сторону, — пробормотал Габриэль, словно зная, на что она смотрит.

— А ты стесняешься камер? — спросила она язвительно. — В собственном доме?

Звякнул сигнал, и двери разъехались в стороны.

— Что-то вроде того. — Он поманил ее в длинный приглушенно освещенный коридор.

Она вернулась к прежней теме разговора.

— Ты спрашивал про Кевина. Он не более чем инфантильный осел, который относится к Нике, как к отбросу. — Ее каблуки стучали по серо-белым мраморным плиткам. Ни единого маленького пушистого коврика.

Коридор, по которому она пойдет завтра утром, но в другую сторону и совсем другим человеком, внезапно осознала она. Все свершится.

И двое мужчин, шедших рядом с ней и Габриэлем, так же хорошо это понимали. Не то, что она девственница. Но они явно уверены, что у нее с Габриэлем будет секс. О, Господи.

Ее щеки вспыхнули.

— Ох, мы с Кевином никогда не ладили. Прости, Ника, — тихо произнесла Ева, нуждаясь в разговоре о чем-то и используя тему личной жизни подруги. — Ника не говорит, что происходит. Я более чем уверена, что она сегодня вечером сказала мне, что хочет бросить его. Что-то о том, что последует за мной в Нью-Йорк. — Боже, как она нервничала сейчас. И стала много болтать. Вероятно, уже достала. — Ох, кстати, знаешь, что? Я получила ту работу. Завтра начинаю.

Габриэль улыбнулся ей, и Ева чуть не споткнулась.

— Поздравляю, милая. Прекрасная новость. Когда ты узнала?

Девушка на секунду насладилась его «милая».

— Этим утром.

Алек и Куан остановились напротив двух номеров по обеим сторонам коридора.

— Был рад познакомиться, Ева. Спокойной ночи, — произнес Куан с дружеской улыбкой.

— Очень приятно, Ева, — добавил Алек.

— Спокойной ночи, — пробормотала она, когда они открыли двери в свои номера.

— Куан? Задержись, — голос Габриэля прорезал воздух. Ева с любопытством взглянула на его протянутую ладонь.

— Ключи. Куан заберет твою машину и подгонит на парковку отеля.

— Ой, не надо, все нормально, — выпалила она, тряся головой. Должно быть, девушка выглядела, как большой красный помидор. — Она нормально припаркована. Не стоит беспокоиться.

— Это совершенно не затруднит меня, Ева, — заверил ее Куан.

Она с минуту поразмыслила, не желая создавать проблему, хотя мужчина таковой ее даже не считал. Но Ева обычно не просила окружающих делать что-то для нее.

— Ну, если ты уверен.

Габриэль нетерпеливо зашевелил пальцами, что заставило Еву взметнуть брови.

Он сделал то же самое. Самонадеянность на лице мужчины чуть не рассмешила ее, пока девушка копалась в сумочке в поисках ключей.

В знак протеста на его пугающую самоуверенность, Ева проигнорировала раскрытую ладонь и передала ключи лично Куану.

— Благодарю тебя, Куан. Я очень признательна.

Тот кивнул и пошел обратно по коридору.

Они с Габриэлем остались одни.

Ева посмотрела на него и заметила улыбку. Мужчина явно забавлялся.

Они собираются переспать.

Будет ли ему так же забавно, когда обнаружит, насколько она неопытна в постели?

Нервы вернулись. Вместе с нетерпением.

Держа руку на ее спине, Габриэль провел девушку к концу коридора, где вставил ключ в огромную дверь углового номера. Жестом пригласил войти.

Ева оказалась в просторной прихожей с большим количеством мрамора и боковым освещением и остановилась у входа в центральную комнату. В ней легко можно было уместить весь ее дом, а элегантность и роскошь сквозила в каждой частичке интерьера. Но обстановка казалась безличной. Огромный плоский экран был подвешен над искусно сделанным газовым камином — единственный намек на то, чем Габриэль мог заниматься в свободное время. Правее, отделенный похожими на раздвижные стеклянные двери, находился прекрасный стол из цельного дерева с восемью стульями, которые были обиты той же мягкой кожей, что и мебель в гостиной.

Что она делала здесь с этим мужчиной, который был так далек от ее круга общения?

Никто не мог обвинить Еву в заниженной планке, определенно. За потерю девственности?

Разумеется. Покажите мне миллиардера, и я отдамся ему.

Приказав себе заткнуться, Ева прикусила губу, разрываясь между страхом и симпатией. Номер выглядел богато, но безжизненно. Нигде, ни на одной полке не было ничего личного. Никаких книг или журналов. Ни сувениров, ни воспоминаний. Ни фотографий семьи или друзей в рамках. Не было даже iPad, журнала «Мужское здоровье» или... хоть чего-нибудь. Лишь дорогие скульптуры, чаши и вазы со свежими цветами. Пространство было пустым, хотя и таким красивым.

Габриэль вполне мог жить в номере отеля, но это не означало, что комната должна быть лишена любой личной вещи.

Ева услышала, как сзади закрылась дверь. Щелчок замка в тишине прозвучал, словно взрыв бомбы. Наблюдал ли он за тем, как она изучает его дом? Заметит ли симпатию, которую она чувствует к нему, если сейчас посмотрит на него?

Ее взгляд упал на точную копию скульптуры Константина Бранкузи «Птица в пространстве». Девушка нервно сглотнула. Лучше бы это была копия, потому что Ева где-то читала, что оригинал лет пять назад продали более чем за двадцать семь миллионов долларов на аукционе «Кристис».

— Это подделка, верно? — выпалила она, словно деревенщина, осторожно указывая на «Птицу», как будто движение воздуха от взмаха пальца могло ее опрокинуть.

Габриэль усмехнулся.

— Нет.

Этот глубокий, ровный голос, произнося лишь одно слово, вызывал волну жара на ее обнаженной спине. Она резко выдохнула и уставилась на золотую скульптуру, обдумывая дальнейшие действия.

Если это произойдет, должна ли она ждать от него первого шага. Или он ожидал ее? Ждал ли он сначала какого-то разговора или предпочитал сразу и грубо? Может, ей стоило просто уйти. Проклятие. Она была совершенно не в своей стихии сейчас. И понятия не имела, что делать.

Ева медленно повернулась и увидела Габриэля, прислонившегося к двери. Руки небрежно сложены на широкой груди, которую Ева так сильно хотела исследовать. Его широкие платиновые часы сверкали на свету.

Боже, он был так прекрасен и причинял ей боль. Повсюду. Ее грудь отяжелела, соски затвердели под тканью платья, а живот трепетал. «Странно, что творит с телом возбуждение», — удивленно подумала она.

— Как долго ты здесь живешь? — спросила Ева с пересохшим горлом. Простой вопрос, скорее всего, пересек ту невидимую черту аля «мы здесь ради секса, а не чтобы узнавать друг друга». Уж лучше так, чем разговоры о погоде.

— Почти четыре года. Я въехал сразу после реконструкции.

Ее глаза округлились, прежде чем она смогла взять себя в руки.

— Четыре года? Но... номер выглядит, как любой другой в отеле. То есть... — она запнулась и прикусила губу. — Не любой номер, потому что, очевидно, этот гораздо более впечатляющий, нежели в среднестатистической гостинице. — Она прижала язык к небу и перевела дыхание. Но продолжила говорить честно, потому что обычно это выручало. — Твое богатство меня пугает. Я никогда не была с кем-то столь... — Девушка обвела рукой комнату позади нее. — Даже не знаю, как это назвать, чтобы не прозвучать невежественной. Твой дом выглядит как с обложки журнала. Безлично. И претенциозно. И грандиозно, — тихо добавила она.

Габриэль пожал плечами, внезапно приобретя суровый вид.

— Мужчины, с которыми ты общалась, были «синими воротничками»?

Ева съежилась.

— Нет. Боже, нет. Не то чтобы я имела что-то против синих воротничков. Да и вообще не в них дело. Я не это имела в виду. Я подразумевала своих друзей в Колумбийском университете. Даже богатые были бы тебе не чета.

Он кивнул и после, казалось, больше об этом не думал. Учитывая, как его взгляд скользил по ее телу, заставляя кожу покалывать.

— Звучит, как клише, но это всего лишь деньги, Ева. Мой офис, где я провожу большую часть своего времени, выглядит более домашним, чем это место. Все, что имеет реальное значение, это мой дом в Нью-Йорке. Не видел смысла перевозить вещи через всю страну, зная, что, в конце концов, вернусь туда.

— В прошлый вечер ты сказал, что вырос в Квинсе. У тебя там семья? — Что-то было такое в его рте, что привлекало внимание. Она наблюдала за тем, как его губы двигались во время разговора.

— Мои родители умерли. Там остался лишь брат.

Поскольку Ева была настолько поглощена им, она заметила, как изменились его выражение лица и тон. В голосе появилась смесь горечи и грусти.

— Вы часто с ним видитесь?

Выражение лица ожесточилось.

— Нет.

Чувствуя себя неловко от того, как Габриэль вернулся к своей ледяной манере поведения, она выпалила:

— Уверена, другим женщинам все это нравилось, да? — Она не собиралась озвучивать эту мысль.

Габриэль принял насмешливый вид.

— Я никогда не приводил сюда женщин, милая.

Она усомнилась, но после напряжения от вопроса о брате Ева решила не спорить.


*** 

Габриэль изучал свою самую дикую фантазию во плоти. Она была здесь. В его доме. Выглядя крайне испуганной. Она не притворялась. Не строила из себя скромницу и не посылала призывный взгляд, как делали некоторые женщины, стоило закрыть за собой дверь.