Пот, испарившийся в кондиционированном воздухе «крайслера» Эллиота, всё ещё покрывал мою кожу, и я снова покрылась испариной, стоя в духоте «Джунипер». Я поставила стакан в сторону, чтобы ополоснуть лицо, а затем вытерлась кухонным полотенцем. Прохудившаяся ткань мягко коснулась кожи, и я прижала полотенце к глазам, наслаждаясь темнотой, пока скрип ножки стула не отвлёк меня.

        — Кто это был? Загар у него что надо, — деловито поинтересовалась Тесс.

        — Это, — ответила я, снова наполняя стакан, — был Эллиот.

        — Парень, который уехал?

        Я вздохнула, поставив на стол две чашки.

        — Тот самый, и зря он вернулся. Мне не нужны лишние сложности.

        — Точняк. Скажи ему, что любишь его и начни подбирать имена вашим будущим детям. Без шуток. Он тут же смоется.

        Я издала смешок, поставив одну чашку перед Тесс, а другую – перед собой. Я сделала жадный глоток и Тесс посмотрела на меня с отвращением.

        — Почему бы не включить кондиционер? Это ведь отличная мысль.

        — Если увидишь мамочку до меня, не стесняйся у неё спросить.

        — Ну, так кто он?

        — Не твоё дело.

        Тесс поставила чашку на стол.

— Мне пора. Тут градусов тридцать и ты на взводе. Ах да, у вас постоялец. Заехал как раз перед твоим приходом.

— Кто? — спросила я, глядя как Тесс удаляется.

        Пару секунд спустя сверху раздался вопль Дьюка.

        — Пропади всё пропадом!

        Что-то громыхнуло и я кинулась наверх, застыв на верхней ступеньке лестницы. Дверь распахнулась и по коридору раздались шаги, медленные и тяжёлые; деревянные полы скрипели под тяжестью Дьюка.

        Он смерил меня взглядом, на нём была заляпанная белая рубашка на пуговицах и развязанный серый галстук. Над ремнём, поддерживающим серые слаксы, нависало пузо. Дьюк спускался по лестнице, держась за перила.

        — Полотенец нет. Сколько раз я должен тебе повторять, что мне нужны свежие полотенца? Я принимаю душ каждый день! Чёртовы полотенца мне нужны ежедневно! Неужели это так сложно?

         Я нервно сглотнула, глядя как он медленно спускается по лестнице. Вчера Алтея сказала, что разберётся со стиркой, чтобы я могла поговорить с Эллиотом. Я забыла разнести полотенца по номерам, как обычно делала.

        — Мне очень жаль, Дьюк. Я немедленно принесу полотенца.

        — Слишком поздно! Мне пришлось стоять и обсыхать в ванной. И теперь я опаздываю. Как же мне надоело, что в этой дыре вечно чего-то не хватает! Полотенца – это базовые удобства. Базовые! Как ты не понимаешь?

        — Я принесу полотенца, — сказала я, делая шаг по направлению к прачечной.

        Дьюк торопливо преодолел две последние ступеньки и схватил меня за руку, вцепившись своими толстыми пальцами.

         — Ещё раз подобное произойдёт… — начал он, подтащив меня поближе. Он был невысок, почти одного со мной роста, что, впрочем, не делало бешеный взгляд на его потном лице менее жутким.  Он уставился на меня, раздувая ноздри. — Убедись, что это не повторится.

        — Сначала тебе придётся меня отпустить, Дьюк, — сказала я, сжимая руку в кулак.

        Он посмотрел вниз на мою руку, а затем отпустил её, оттолкнув меня. Я зашла в прачечную, обнаружив полотенца, которые Алтея бережно сложила поверх сушильной машины. Я отнесла пять плотно сложенных белых полотенец в комнату Дьюка, в которой он обычно останавливался, предварительно постучав в дверь. Он не ответил, так что я приоткрыла дверь.

        — Привет, — поздоровалась я, надеясь увидеть Поппи или мамочку, кого угодно, лишь бы не Дьюка.

        Зайдя в пустую комнату, я заметила заправленную кровать и пустой открытый чемодан, стоящий на тумбе возле комода. В гардеробе висели так знакомые мне костюмы, при взгляде на которые неотступная тупая боль утраты переросла в глубокую скорбь по отцу. Я скучала по нему постоянно, но когда воспоминания накатывали волнами, меня погребало под тяжестью горечи и печали. Мне всё лучше удавалось скрывать, когда моё сердце обливалось слезами. Всё равно слёзы ничего не изменят.

        В ванной комнате было чисто, занавеска душа задёрнута. Я склонилась перед деревянной полочкой в углу, раскладывая белые пушистые сложенные полотенца.

         За моей спиной звякнули кольца душевой занавески, и я замерла, закрыв глаза, ожидая, что из душа вот-вот кто-то появится. Когда ничего не произошло, я повернулась и увидела, что это просто включился кондиционер. Воздух из вентилятора мягко колыхал занавеску.

         Я испустила вздох облегчения, а затем спешно покинула номер, отнеся оставшиеся полотенца в комнату мамочки и оставив одно для себя. Остальные номера не были заняты, но я на всякий случай проверила корзины для белья, а затем отнесла полупустую корзину вниз и загрузила стиральную машину.

         Пока в машине набиралась вода, я мысленно ругала себя. Глупо было поручать свою работу кому-то другому. Я же понимала, что игнорирование своих обязанностей ради Эллиота недопустимо. Хранить секреты означало не привлекать внимания к «Джунипер», и если Дьюк разозлится настолько, чтобы переночевать в другом месте, то внимание нам обеспечено. Я так и видела, как он тащит своей потрёпанный, оливкового цвета чемодан в «Холидей Инн» в ближайшем городке, устроив при заселении цирк на ресепшен с удостоверением личности, выданном на другое имя. Нельзя его огорчать, иначе беды не миновать; не знаю, что именно нас ждёт, но точно уверена, что нас с мамочкой разлучат. И возможно, насовсем.

         Следующий час я провела, занимаясь уборкой; готовясь поставить запеканку с лапшой в духовку, я услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Я не знала, кто пришёл – Дьюк или мамочка – так что я прислушалась к шагам на лестнице.

        Я сжалась. Дьюк вернулся.

        — Чёртовы полотенца на месте? — прокричал он, поднимаясь наверх. —  Стоит мне выйти наружу в этот богом забытом городишке, как я покрываюсь потом.

        — Свежие полотенца в вашем номере, — отозвалась я.

        Он спустился вниз по лестнице, и я застыла.

        — Ты что, только что накричала на меня, девчушка?

        — Нет, я окликнула вас, как вы окликнули меня.

        Он недоверчиво сощурился, а затем поморщил нос, принюхиваясь. Придвинувшись, он посмотрел на запеканку с лапшой за моей спиной.

        — Это что?

        — Запеканка с лапшой. Мамочкин рецепт.

        — Я пробовал это раньше.

          Я пыталась припомнить, когда мы в последний раз готовили запеканку и когда Дьюк гостил у нас. Вполне возможно.

— Будет готово через час, — сказала я, ставя духовку на 120 градусов.

— Уж постарайся. Сервис в этом городишке хуже некуда.

— Если что понадобится, дайте мне знать.

         Дьюк подошёл ко мне, нависая в считанных дюймах от моего лица. Я уставилась в пол.

        — Пытаешься спровадить меня, девочка? — сказал он, скрипя зубами и пыхтя через нос. Это напомнило мне дикого зверя, который готов напасть.

        Я помотала головой

         — Я просто пытаюсь исправить свою оплошность. Я хочу, чтобы вам у нас понравилось.

Дьюк всё равно не сможет разместиться ни в одной другой гостинице, кроме «Джунипер», даже если ему удастся снять номер. С таким характером и скрытностью он нигде дольше, чем на ночь, не задержится, если ему вообще удастся заселиться. Да и вряд ли у него были деньги на другую гостиницу. К тому же, я переживала за Поппи.

— Понравилось? — передразнил Дьюк.

        Я кивнула. Духовка запищала и я открыла дверцу, чтобы поставить внутрь запеканку. Взглянув на Дьюка, чьи глаза вот-вот, казалось, выскочат от сдерживаемой ярости, я спросила:

        — Ну что? Вам что-нибудь ещё нужно?

Один из его глаз дёргался от нервного тика, но он промолчал.

Я вымученно улыбнулась и вышла через переднюю дверь, ускоряясь с каждым шагом. Выходя на порог, я столкнулась с Эллиотом.

        — Эй, полегче! — сказал он, улыбаясь. Но как только он увидел выражение моего лица, его улыбка померкла. — Ты в порядке?

        — Что ты здесь делаешь? — спросила я, оглядываясь.

        — Просто был неподалёку, — подмигнул он.

        — Надо убираться отсюда. Идём, — я толкала его вперёд.

        — Куда? — спросил он, глядя на Дьюка у меня за спиной. Тот стоял у основания лестницы, хмуро разглядывая нас.

        — Куда угодно. Пожалуйста, пойдём отсюда.

        — Ладно, — сказал Эллиот, беря меня за руку. Он помог мне спуститься с крыльца и повёл по ухабистой дорожке, позволив калитке захлопнуться за нами. Мы шли по направлению к парку, и моя паника отступала с каждым шагом.

         Эллиот не задавал мне вопросов, пока мы шли, и я была признательна ему за это, а также за то, что он держал меня за руку. Его невозможно было ненавидеть, как бы я не пыталась. Когда мы дошли до края лужайки, окружённой берёзами и клёнами, я потянула Эллиота за руку к дальней скамейке. Она располагалась рядом с вонючей мусоркой, зато в тени.

         Я облокотилась на спинку скамейки, стараясь замедлить сердцебиение. Мои руки тряслись. Дьюк не так часто у нас появлялся, но его визиты неизменно наводили на меня ужас.

        — Кэтрин, ты в порядке? — наконец спросил Эллиот. — Ты явно напугана.