Клаудиа наконец выдохлась и, бесслильно прислоняясь к стене, с ненавистью смотрела на соперницу.

— Ты не только потаскушка, но и подлая лицемерка, — бросала она в лицо Мариелене полные яда слова. — Притворщица. Как ловко сыграла роль честной девушки, невесты. Скромной, чистой. Ты и жениху своему так морочишь голову?

Мариелена всегда считала себя слабой и очень несамостоятельной. Всегда за нее другие принимали решение, брали под защиту. Казалось бы, в такой ситуации она должна была только плакать и умирать от стыда. Но вместо этого она приказала себе не терять присутствия духа и достоинства.

— Сеньора, вы еще не устали оскорблять и бить меня? — тихо и покорно сказала она. — Вы видите, я даже не сопротивляюсь. Да, я очень виновата перед вами, но не стыжусь. Мне не стыдно за свои чувства, за свою любовь.

Злоба снова всколыхнулась в Клаудии: она еще заносится перед ней, гордячка, напоминает ей, что она всего лишь стареющая, нелюбимая жена.

— Не обольщайся, голубушка, и не романтизируй вашу так называемую любовь, — насмешливо и ядовито парировала Клаудиа. — Это всего лишь вульгарные отношения шефа и секретарши. Ты — одна из его многочисленных любовниц, которых он менял довольно часто.

— Может быть, любовница для вас оскорбительное слово, но оно все-таки обозначает ту, которую любят, — не удержалась от колкости Мариелена хотя и дала себе слово молчать и не перечить. — К тому же я уже не секретарша, со вчерашнего дня я помощница, ассистентка Луиса Фелипе.

— Ах вот оно что, и ассистенство ты у него вытянула, как и дорогое кольцо. Значит, твои романтические чувства не так уж и бескорыстны? — заметила Клаудиа.

Этот диалог соперниц, похожий на турнир, продолжался уже более получаса. Мариелена и Клаудиа осыпали друг друга словесными ударами и мелкими, но чувствительными колкостями. У каждой из них были свои преимущества и слабые позиции в этой схватке. Клаудиа напоминала о том, что она — законная супруга, много сделавшая для Луиса Фелипе и счастливо и дружно прожившая с ним много лет. Зато Мариелена была молода, красива и любима. И могла бы подарить ему ребенка, с ужасом думала Клаудиа.

Мариелена то и дело беспокойно поглядывала на часы и на дверь.

— Клаудиа, вы все сказали мне, прошу вас — уходите. Вот-вот должен прийти Луис Фелипе.

— Какая наглость! Я уйду и оставлю тебя развлекаться с моим мужем! Нет уж, я дождусь его, — заявила Клаудиа. — Сейчас он поймет, что я вас разоблачила и что пришла пора выбирать. Ты боишься?

— А вы не боитесь? Вы уверены, что он сделает выбор в вашу пользу? — спросила Мариелена.

Клаудиа метнула на нее быстрый и тревожный взглад. Эта тихоня не зря питает надежды. Как видно, Луис Фелипе ей что-то обещал. Ей вспомнились его разговоры и намеки о разводе, о ее утомительной ревности. Да, пожалуй, бесстыдная лицимерка права: Луис Фелипе уже задумывался о развязке и готов к ней. Весь день Клаудиа прожила на эмоциах. Даже набросилась с кулаками на эту мерзавку, готова была убить ее. Она поморщилась, вспомнив эту сцену. Но сейчас к Клаудии начало возвращаться сознание, способность обдумывать свои поступки. Действительно, стоит ли дожидаться Луиса Фелипе и устраивать скандал? Не лучше ли вернуться домой и сначала все взвесить и продумать?

Но ее мучило чисто женское любопытство. Ужасно хотелось рассмотреть подробно это прибежище любви, куда муж уже долгие годы водил своих красоток. Несмотря на протесты Мариелены, она обошла квартиру и даже заглянула в шкафы, ванную.

— Так вот, значит, где вы встречались. Как уютно — цветы, музыка, постель. Очень удобно. Просто дом. Второй дом, куда этот неблагодарный каждый день спешил к тебе.

Раздался телефонный звонок.

— Возьми трубку! — приказала Клаудиа. — Это наверняка Луис Фелипе.

У Мариелены дрожали руки под пристальным, цепким взглядом непрошеной гостьи. Луис Фелипе сообщал, что немного задержится, — Урбано все еще не приготовил счета на рекламу, а это очень важно.

— Скоро буду. Приготовь свои поцелуи. Как я хочу тебя! — в его приглушенном голосе звучали страсть и нежность.

Мариелеиа с облегчением положила трубку: он задерживается. Ее вдруг поразил вид Клаудии, с ней явно что-то произошло. Она вдруг застыла на ходу, словно пораженная внезапной болью, лицо ее побагровело, потом побледнело. Клаудиа беспомощно взмахнула руками и рухнула бы на пол, не окажись рядом кресла.

— Что с вами? — рванулась к ней испуганная Мариелена.

— Воды! — побелевевшими губами прошептала Клаудиа, нашаривая в супочке коробочку с таблетками.

Мариелена достала из коробочки таблетку, сама поднесла к ее губам стакан. Уже во второй раз она стала свидетельницей неожиданного приступа у Клаудии. А может быть, не только свидетельницей, но и причиной. Через несколько минут Клаудии стало легче.

— Не надейся, я не умру, — с трудом проговорила она слабым голосом. — Думаешь, я старая, больная. Твое единственное преимущество — молодость. А у меня годы брака, уважение, привязанность, благодарность.

Сеньора, я ничего не требовала от Луиса Фелипе, не заставляла его жениться на мне. Я и дальше бы терпела свое положение. Вы сами хотели разоблачения вы поставите его перед выбором — я или вы. И если вы окажетесь проигравшей, я не виновата. — предупредила Мариелена.

А ведь она права, вдруг прозрела Клаудиа, скандал мне сейчас вовсе невыгоден. Она с трудом приподнялась с кресла, торопясь поскорее уйти до прихода Луиса Фелипе. Ее довела до приступа даже не стычка с Мариеленой и не усталость. Сердце у нее защемило, когда она жадно разглядывала их прибежище, его халат и туалетные принадлежности. Они проводили здесь счастливые часы, она это чувствовала. Он спешил сюда к ней, а домой возвращался только по обязанности. На нее нахлынула такая черная тоска и обида, а потом знакомое удушье сдавило горло. Клаудиа вспомнила о таблетках: положила ли она их в сумочку?

Минут через десять после ее ухода Мариелена тоже покинула квартиру. Ей невьшосима была встреча с Луисом Фелипе. Она не знала, что сказать ему. Пусть узнает обо всем от жены.


Ольга с Летисией ужинали на открытой веранде и поглядывали через сад на окна дома Клауции. Несмотря на позднее время, ни одно окно еще не светилось. Летисия очень волновалась за сестру. В последнее время Клаудиа жила в постоянном нервном напряжении. А от этого у нее поднимается давление. В свое время их отец умер от резких перепадов давления.

— Ты забьшаешь, что папа был вдвое старше нас, когда умер. А Клаудиа просто ходит по магазинам. Не волнуйся. Ты лучше поведай мне, Лети, что с тобой происходит? — с любопытством взглядывалась в сестру Ольга. — Ты так похорошела, села на диету, даже походка у тебя стала соблазнительной. Или муж стал наконец больше обращать на тебя внимания?

Или ты вспомнила, что кроме него есть на свете и другие мужчины? Расскажи о твоих таинственных прогулках. Тебя по целым дням не бывает дома.

— Это совсем не то, что ты думаешь, — сердито отвечала Летисия. — Он совсем не похож на твоих мускулистых атлетов. Он чудесный человек, очень чистый и благородный. В наших отношениях нет ничего предосудительного. Он просто сопровождает меня по магазинам, мы даже были в зоопарке, как-то гуляли в парке, бегали босиком по траве.

— Бедняжка, ты, наверное, сразу же запыхалась, — беззлобно подтрунивала Ольга над сестрой. — Они ходили в зоопарк. Как это трогательно, мило!

Летисия рассказывала о Кике, а Ольга разочарованно слушала. Она терпеть не могла Андреаса и так мечтала, чтобы Лети всерьез наставила ему рога. Но, увы, до этого далеко. Этот мальчишка совсем ребенок, и у них с Лети платонические, даже идиллические отношения.

Ольга вспомнила годы молодости, когда Андреас появился в их доме. Он и тогда уже был таким же сухарем, занудой, помешанным на делах, политике, карьере. Одна только Ольга могла рассмешить его своими шутками, а он обожал ее, настойчиво ухаживал за ней. Но Ольга предпочла таких же веселых и легкомысленных молодых людей, ка Андреас, как самый верный ее поклонник часами терпеливо дожидался ее. Развлекать гостя, разговарить с ним приходилось их отцу и молоденькой Лети. И вскоре Летисия без памяти влюбилась в Андреаса. Он был для нее самым умным, значительным и интересным мужчиной в мире.

— Что же касается Андреаса, то он по-прежнему не обращает на меня внимания, — пожаловалась Летисия сестре, — Каждый день я умоляю уделить мне хоть немного времени, выбраться со мной в театр, отдохнуть. Но он и слышать об этом не хочет. Вообразил себя великим политиком, общественным деятелем. Знаешь, что он говорит? Что от него теперь зависят судьбы тысяч людей и он не имеет морального права тратить себя исключительно на близких.

Ольга только хмыкнула на это и воздела глаза и руки к небесам. Она считала Андреаса недалеким, мелким и тщеславным человеком. Именно такие лезут в политику и хотят управлять всем миром. Для нее было загадкой, как могла Летисия до сих пор любить его и оставаться ему верной.

Наконец в доме Клаудии зажегся свет, и Летисия вздохнула с облегчением: сестра вернулась, значит, все благополучно. Летисия собралась проведать ее.

— Нет-нет, только без меня, я возвращаюсь домой. — заторопилась Ольга. — Снова слышать о Луисе Фелипе — увольте. Вы обе зациклились на своих мужьях, вечно стонете, что они не обращают на вас внимания, страдаете и тоскуете. А от тоски бывают морщины и седые волосы. Прощай, дорогая. Теперь твоя очередь утешать Клаудиу.

— Я всегда говорила, всегда, — ворчала Мария, убирая со стола. — Ничего хорошего не бывает, если женщина выходит замуж за мужчину намного моложе себя. Вот и последствия.


— Как хорошо, что ты пришла, Лети, я уже собиралась звонить тебе. — Клаудиа была необычайно возбуждена и взволнована. — Я только что все узнала. Абсолютно все.