Я так растрогалась, что кровь чуть быстрее потекла по венам. Я повернулась к Кромвелю.
– Лодка…
Юноша кивнул и поправил ворот своего черного свитера, выглядывавший из-под кожаной куртки. До чего же он красивый.
– Ты говорила, что хочешь побывать у озера.
Я просто растаяла: он запомнил мои слова и решил меня порадовать. И все же в глубине моей души притаился страх: Кромвель же говорил, что мы поедем к озеру после того, как для меня найдется сердце. Когда мне станет лучше.
Я не дура, да и Кромвеля нельзя назвать глупым.
Дни проходили за днями, и с каждой минутой я все больше слабела.
Возможно, донор так и не найдется, а это значит, что эта поездка вообще могла не состояться. Кромвель пристально смотрел на меня, и под его взглядом у меня задрожали губы, стало очень страшно.
Юноша быстро наклонился и прижался своим лбом к моему.
– Я все еще верю, что ты получишь сердце, малышка, мне просто хотелось порадовать тебя уже сейчас, вывести из дома хотя бы ненадолго. Я не теряю надежду.
Искренность в его голосе помогла мне справиться со сковавшим тело ужасом.
– Хорошо, – прошептала я в ответ.
Кромвель снова поцеловал меня и вышел из машины. Мне так нравились его поцелуи. Когда юноша открыл дверь и холодный воздух проник в салон, я зажмурилась и какое-то время просто дышала. Пахло зеленой листвой и свежестью озера.
И, разумеется, я ощущала запах Кромвеля: его кожаной куртки, его одеколона, слабый дух сигарет.
– Готова?
Я улыбнулась и кивнула. Парень поднял меня на руки и взял кислородный баллон. Мы медленно пошли по причалу, но я почти не смотрела на озерную гладь. Вместо этого я разглядывала Кромвеля. Любовалась его смуглой кожей, четко очерченными скулами, синими глазами с длинными черными ресницами.
Несмотря на физическую слабость, сердце мое преисполнилось сил. Уверена, в нем навсегда отпечатался образ Кромвеля, и этого уже ничто не изменит. Очевидно, почувствовав взгляд, он повернулся ко мне, но я совершенно не смутилась.
– Ты такой красивый, – пролепетала я, но бриз унес мои слова.
Кромвель остановился как вкопанный, на миг зажмурился, а потом наклонился и снова меня поцеловал. В груди забили крыльями тысячи бабочек. Когда юноша отстранился, я убрала руку с его шеи и погладила по щеке, без слов рассказывая о своих чувствах.
В конце концов, для любви слова не нужны.
Кромвель шагнул в лодку, и та слегка качнулась, когда он усадил меня на банку[4]. Я подалась вперед и глубоко вздохнула. Кромвель укрыл меня одеялом, потом взялся за весла.
– Ты… знаешь, что нужно делать? – поинтересовалась я.
От его широкой улыбки захватывало дух, а мне и так было трудно дышать.
– Думаю, надо грести.
Мы отошли от причала. Кромвель быстро приноровился управляться с веслами, и мы заскользили вперед, оставляя за собой расходящиеся по водной глади круги. Я улыбнулась. Кромвель поймал мой взгляд и подмигнул. Не удержавшись, я рассмеялась. Звук скорее походил на хрип, но это не помешало мне наслаждаться моментом.
Я решила, что такой Кромвель нравится мне больше всего: свободный, не скованный своими внутренними стенами. Юноша посмотрел на берег, туда, где росла густая роща – она словно звала, заманивала в маленький, созданный лишь для нас двоих мир. Происходящее вдруг потрясло меня до глубины души. Подумать только: этот английский парень, принц мира электронной музыки, сейчас здесь, рядом со мной. Парень, рожденный с музыкой в сердце и симфонией в душе, сейчас на моем любимом озере, в одной лодке со мной, работает веслами так, словно это в порядке вещей.
До встречи с Кромвелем я не хотела никого впускать в свою жизнь из страха, что не сумею выжить. Однако сейчас я была вместе с ним, а он стал моим веслом, помогал плыть по этому озеру, и я знала: наша встреча предопределена свыше.
Какое-то время мы молчали, слушая пение птиц и плеск воды под веслами. Вот какая-то пташка вывела особо звонкую трель, и я вопросительно посмотрела на юношу.
– Горчично-желтый, – сказал он.
Я улыбнулась и взглянула на гонимый ветром сухой лист: бедняга почти коснулся воды, но порыв ветра подхватил его и понес вдаль.
– Бронзовый, – усмехнулся Кромвель.
Ноги начали замерзать, и я плотнее закуталась в одеяло, закрыла глаза и стала слушать горчично-желтую мелодию с вкраплениями бронзового.
Вдруг совсем рядом заиграла Симфония № 4 Моцарта, и я открыла глаза. Парень перестал грести и положил на банку свой мобильный телефон.
Я словно вновь перенеслась в ту ночь в Брайтоне, когда мы с Кромвелем впервые встретились. Тогда, покинув ночной клуб, я отправилась на пляж. Всегда любила воду, есть что-то величественное в том, как волны набегают на берег. В Англии море холодное и неспокойное даже летом.
Тогда я слушала Моцарта, концерт для кларнета с оркестром, и умиротворяющая мелодия совершенно не вязалась с тем, что видели мои глаза. Кромвель Дин, взбудораженный, как разбивающиеся о берег волны, брел по пляжу с бутылкой виски в руке. Услышав льющуюся из моего телефона мелодию, он вскинул голову, посмотрел на меня, и в его глазах плескалась тревога. Теперь же…
– Моцарт? – спросила я и улыбнулась.
Очевидно, Кромвель тоже вспомнил о нашей первой встрече.
– Мы с Амадеем пришли к взаимопониманию.
– Неужели?
Юноша кивнул:
– Мы с ним снова друзья.
– Хорошо, – ответила я, прекрасно понимая, что за этим словом кроется глубокий смысл. Кромвель снова полюбил классическую музыку. Я склонила голову и, дождавшись, когда в мелодии возникнет пауза, спросила:
– Что ты намерен делать со своей жизнью, Кромвель?
Юноша потянулся ко мне и взял за руку. Мне показалось, что это прикосновение придает мне сил. Мимо нас проплыл одинокий гребец в старинном каноэ.
– Я всегда его здесь вижу. – Кромвель крепче стиснул мою руку. – Хочу создавать музыку – это все, чего мне когда-либо хотелось. – Он усмехнулся. – Ни к чему другому у меня нет способностей.
Я отчаянно жалела, что из-за затрудненного дыхания могу говорить лишь короткими, еле слышными фразами. Мне так хотелось сказать, что никакие другие таланты Кромвелю не нужны, потому что такой способности творить музыку нет больше ни у кого. Его музыка божественна. Это его предназначение.
– Мне нравится электронная музыка, но нужно сочинять и классическую. – Юноша закусил губу. – Мне просто хочется играть и сочинять. Неважно, что именно и для какой цели – я просто хочу, чтобы в моей жизни была музыка. Я люблю электронную музыку, но она не идет ни в какое сравнение с тем, что дает мне классика. – Он кивнул мне. – Ты была права. Классическая музыка может рассказать историю без слов, изменять души людей, вдохновлять их. – Он вздохнул, словно на миг его мятежная душа обрела покой. – Когда я играю что-то из классики, когда сочиняю… это что-то значит. Придает моей жизни смысл.
Он посмотрел на меня и умолк, словно хотел сказать что-то еще, но потом передумал.
– Что? – Я дернула его за рукав.
Юноша пристально посмотрел мне в глаза и проговорил:
– Льюис недавно предложил мне выступить вместо него на большом концерте в Чарльстоне. Написать музыку и самому выступить в качестве дирижера.
У меня округлились глаза. Если бы мое сердце могло биться быстрее, оно пустилось бы галопом. Кромвель повесил голову, как будто моя реакция его смутила.
– Нужно написать симфонию. – Он набрал в легкие побольше воздуха, и я увидела в его глазах страдание. Он три года мучился чувством вины из-за своего отца, и теперь воспоминания давили на него тяжким грузом. – Времени на подготовку осталось мало, но…
Он мог это сделать. Я не сомневалась: в сердце Кромвеля уже зреет симфония, нужно лишь выплеснуть ее.
– Ты обязательно должен участвовать. – Я вспомнила ту старую видеозапись выступления маленького Кромвеля. Музыка давалась ему так же естественно, как дыхание, а теперь его потребность в ней лишь усилилась. – Ты должен это сделать.
Собрав последние силы, я подалась вперед и накрыла его щеку ладонью.
Кромвель смотрел на меня:
– Я не хочу тебя оставлять.
«Вдруг у нас осталось совсем мало времени?» Я видела эту мысль так же ясно, как он сам видел цвета, слушая музыку. Я подумала о концерте: он уже скоро, но для меня – бесконечно далеко. Если донор не найдется, я не смогу присутствовать там, потому что меня больше не будет.
Забавно. Мое сердце умирает, и при этом оно никогда не болело. Но в этот миг я не сомневалась: оно плакало, зная, что, возможно, я не увижу Кромвеля Дина на сцене, для которой он был рожден.
– Ты… должен участвовать.
Даже если я не доживу до концерта, я буду смотреть на него с небес вместе с его отцом. Мы вместе увидим, как юноша, которого мы так любим, покоряет сердца и умы слушателей.
Кромвель посмотрел на одинокого каноиста. Гребец молча кивнул нам и проплыл мимо. Кромвель смотрел ему вслед.
– А ты? – спросил он. – Что ты намерена делать со своей жизнью?
Он отвел от моего лица прядь волос. Мне показалось, что это лишь повод лишний раз прикоснуться ко мне, и от этой мысли моим промерзшим костям стало чуточку теплее.
– Моя страсть – это тексты… Всегда хотела этим заниматься. – Я с трудом перевела дух. – Хочу слышать, как люди поют придуманные мной слова. – До недавнего времени это была лишь несбыточная мечта, но вот она осуществилась. Я крепче сжала пальцы юноши. – Ты уже помог мне сделать мечту реальностью.
У меня была и более грандиозная мечта, но лишь сейчас я поняла, насколько она недостижима. Кто-то сочтет ее простенькой или незначительной, но для меня она значила невероятно много.
– Бонни?
– Еще мне бы хотелось… выйти замуж, – проговорила я. – Родить детей. – У меня задрожала нижняя губа. Даже если сердце найдется, мне будет сложно завести семью. Заботиться о детях после такой операции вдвойне трудно, но я знала: если выживу, непременно рискну. Я ощутила, как на глаза наворачиваются слезы. – Мне хотелось бы всегда быть влюбленной… и всегда быть любимой. – Я через силу улыбнулась. – Теперь это моя мечта.
"Мечта для нас" отзывы
Отзывы читателей о книге "Мечта для нас". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Мечта для нас" друзьям в соцсетях.