И наступил отходняк! Она вцепилась в пиджак Вовы, уткнулась тому в плечо лицом и разрыдалась, хотя до этого ей казалось, что жидкости в организме не осталось. Парень застыл, а потом его ладонь прижалась к ее затылку, слегка поглаживая и похлопывая. Голова раскалывалась, а в горле драло так, словно по нему прошлись наждачкой.

— Все, синица, пошли, отвезу тебя домой, — проговорил Вова, отрывая ее от себя.

— Как он? — спохватилась Мила.

— Лучше чем ты, — буркнул Вова, посмотрев куда-то вниз, на ее ноги.

Тут и Мила увидела свои коленки, из которых сочилась кровь, колготки в уродливых жирных стрелках, заляпанное грязью пальто, и воображение тут же подкинуло картинку, как, должно быть, она сейчас выглядит. Но прежде чем покинуть туалет, она спросила:

— Его сильно избили?

— Да все с ним в порядке! — возмутился Вова, глядя на нее отчего-то злыми глазами. — А вот тебе нужна помощь. Поехали домой, кому говорю!

Он схватил ее под руку и довольно бесцеремонно вытолкнул из туалета. Когда покидали ресторан, слава Богу, никого не встретили. Не хотела бы Мила, чтоб еще кто-то видел ее в таком состоянии. Ладно Вова, он свой, наверное… Но если бы ее такой увидел Вадим, то Мила точно не пережила бы.

Довольно быстро Вова поймал попутку, усадил в нее Милу, и сам занял соседнее место.

— Куда едем? — весело спросил водитель и обернулся. Правда сразу же дернулся и принялся снова созерцать дорогу. Тут уж Мила не выдержала и истерично рассмеялась — испугался мужик явно ее вида.

Кое-как Вове удалось заставить ее назвать свой адрес. Смех перешел в слезы, и какое-то время Мила снова проплакала. А весь оставшийся путь до дома сидела молча, мрачно восстанавливая в памяти события вечера и ужасаясь все сильнее. Перед глазами стояло ошарашенное лицо Вадима, пока в него не ударила струя газа. А дальше… про дальше вообще лучше забыть и как можно скорее. Очень некстати начало щипать коленки, теперь уже жалость к себе вызвала новый прилив слез. Тут уж Вова не выдержал:

— Хватит рыдать, синица, утопишь же! — в голосе его прозвучал смех, и Мила подумала, что классный он парень, но плакать не перестала, потому что не могла. Сколько она не плакала? Месяц, год?.. Вот сейчас и отрывалась по полной!

Вова проводил ее до самой квартиры. Уже у двери вручил клатч и пакет с подарком, в который она даже не успела заглянуть.

— Держи, синица, и с праздником тебя! — проговорил он.

— Да уж, — усмехнулась она. — Хороший праздник получился!

— Отличный! Был… пока ты не решила поиграть в спасателей, — добродушно улыбнулся Вова.

Он попросил водителя не уезжать, и Мила поинтересовалась:

— Вернешься в ресторан?

— Наверное, — пожал он плечами. — Дома делать нечего…

— Позвонишь, скажешь, как он там?

— Да что ты заладила — как он, как он!.. — снова разозлился Вова. — Что ему будет-то? Ну получил пару раз под дых!.. Обычные дела. Ты лучше о себе подумай — коленки вон обработай.

Мила кивнула и вставила ключ в замочную скважину.

— Позвони, — повернулась она к другу, прежде чем скрыться за дверью.

Бесшумной тенью Мила проскользнула в ванную, где почистила от грязи пальто, выбросила окончательно пришедшие в негодность дорогущие колготки и приняла душ, страдая от боли в коленках. Потом она обработала ссадины, убедилась, что ничего серьезного и нужно только немного потерпеть, и скрылась в своей комнате.

Мама смотрела телевизор, как поняла Мила по звукам, доносившимся из гостиной, и слабой полоске света, бьющей из-под двери. Лена, наверное, уже спит. А Сашка… да мало ли чем может заниматься подросток, когда уже не день, но еще и не ночь. Главное, что никто из них не увидел ее в таком плачевном состоянии. Ну а завтра она им как-нибудь все объяснит.

Разобрав постель, Мила забралась в нее, закуталась в одеяло и приготовилась ждать. Если Вова не позвонит, то это придется сделать ей. Но он позвонил.

— Как ты, синица? — первое, что спросил он.

— Нормально, — ответила Мила, чувствуя, как все тяжелее становится бороться с сонливостью. — Как Вадим?

— Жив здоров твой Вадим, — послушалось на том проводе. — Ни ссадинки… Пьет как конь вон только.

— Ладно, Вов, спасибо, что позвонил, — вздохнула Мила. — Спасибо тебе вообще за все! — добавила, испытав жгучий прилив благодарности. Если бы не он, не известно еще как бы она справилась, и перед сколькими людьми бы засветилась. А так, можно сказать, все прошло практически без потерь. Не считая того, что она едва не отравила любимого начальника.

— Спокойной ночи, синица. И пусть тебе приснится, как мы танцевали, — Вова улыбался, и на душе Милы потеплело.

— Спокойной ночи! — отозвалась она, отключилась и с наслаждением растянулась в кровати.

Сон накрыл сразу же, и приснилось Миле, что она кружит в танце с Вадимом. А он смотрит на нее и ласково улыбается.


Вадим.


Что ж это за дрянь такая, которую и водой-то не смоешь?! Вадим с ожесточением тер лицо, чувствуя как горят и продолжают слезиться глаза. Этак они совсем вытекут!

Когда он услышал женский вопль, то чуть не обделался от страха. Но волосы точно дыбом встали. Это ж какие крепкие голосовые связки нужно иметь, чтоб так орать! Отморозки эти тоже растерялись порядком. А потом перед ним возник баллончик, за которым он и не успел рассмотреть лицо. Помнит только, что бледная она была как смерть, и глаза такие огромные, как… в общем, огромные.

И почему в него-то?! По логике вещей, она бросилась спасать его, и ему же залепила в физиономию газом!

Вадим прижал бумажное полотенце к глазам, и какое-то время стоял, не двигаясь, прислушиваясь к себе. Продолжали болеть только глаза, все остальное вроде в порядке. Конечно, с троими он бы не так быстро справился, сам бы получил, но в конечном счете и им бы нокаутировал. Не зря же у него КМС по боксу и шесть лет спортивной школы за плечами.

Нет! Ну откуда она только взялась?! Вадим в раздражении смял салфетку и бросил в ведро. Отражение в зеркале не порадовало свежестью. Глаза все еще слезились и были красными, как у быка на корриде. Рожа тоже бордовая, как у алкаша со стажем. И нос опух и течет… Черт! Спасительница!..

Выходил из уборной Вадим, посмеиваясь. Чем легче становилось дышать, тем забавнее начинала казаться ситуация. Да уж, женщины его еще не спасали, а случалось в его жизни всякое.

Инцидент, слава Богу, прошел почти не заметно для веселящихся сотрудников. Но отцу, конечно же, уже доложили. И наверняка, у того много вопросов.

Вадим вернулся в зал, где веселье было в самом разгаре. Пришлось проталкиваться сквозь танцующих и проявлять чудеса вежливости перед дамами, хватающими за руки и пытающимися увлечь и его, когда хотелось послать их всех подальше. Скорее бы уж этот вечер подошел к концу. И так из-за него пришлось отказаться от приглашения Юрка — «выпить и забыться», — как выражался приятель. Все ж лучше, чем отбиваться от назойливости той же Юлианы. Вон опять подскочила, стоило только увидеть его.

— Вадик, где ты ходишь? Пошли танцевать!.. — подбежала она к нему и повисла на руке.

— Юлиана, пусть тебе кто-нибудь другой составит компанию, — вмешался отец, за что Вадим был ему даже благодарен. Он бы и сам смог отвадить эту пиявку, но так даже лучше. — Мне с сыном поговорить нужно, — перевел он на Вадима взгляд, из которого вмиг исчезла ласка. — Как глаза? — спросил первым делом, когда Вадим опустился за стол.

— Уже нормально.

Отец кивнул и убедился, что мама занята разговором с Лидией Сергеевной. И только потом продолжил:

— Что происходит, сын? Кто это был?

— Я бы и сам хотел это знать, па? — пожал Вадим плечами.

— А какого черта ты вообще туда поперся?

— Ну уж точно не из желания получит по морде, — усмехнулся Вадим. — Вообще-то звонивший представился сотрудником «Тепло-века» и сказал, что у него есть важная информация.

«Тепло-век» — завод по производству радиаторов, маленький, но очень мощный. Они уже давно сотрудничали, и никогда раньше не возникало подобных недоразумений.

— Тепло-век? — брови отца поползли вверх. — И что они говорили?

— Да чушь какую-то, пап! Про невыполненные обязательства, какую-то задолженность… в общем, парни явно были в неадеквате.

— Странно… — почесал Максим Юрьевич подбородок. — А потом еще и с кулаками полезли?

— Да там по ходу один обкуренный был. Он и начал первый.

— Ладно, с Тепло-веком я сам разберусь, — кивнул отец. — А ты не забудь поблагодарить свою спасительницу, — рассмеялся он. — Премию ей, что ли выпиши. Надо же, какие отчаянные девчонки у нас работают!

— А где она, кстати? — оглянулся Вадим, сам не зная в поисках кого, потому что совершенно не запомнил, вернее, не разглядел лица девушки. Разве что, в ушах его до сих пор звучал ее вопль.

— Так не ты один пострадал в заварушке, — уже откровенно рассмеялся отец. — Домой уехала твоя спасительница. Я правда тоже не успел перехватить ее.

Тут Вадим вспомнил, что слышал, как кто-то вроде называл ее синицей. Ну, наверное, ее, потому что больше некого. Разглядеть этого кого-то, конечно же, он не смог, но слово это расслышал отчетливо.

— Лидия Сергеевна, — позвал он, отвлекая ту от разговора с матерью. — Извините, — осознал собственную бестактность. Но выяснить нужно было именно сейчас, иначе потом он может забыть или передумать. — Не знаете, кого у нас называют синицей?

— В каком смысле? — удивилась кадровичка. — В смысле птица-синица?

Лицо ее раскраснелось, глаза блестели, и Вадим понял, что женщина прилично приняла на грудь.

— В смысле прозвище, — улыбнулся он. — У нас в фирме кого-то так называют?

— Ой, Вадик, ну ты даешь! Откуда ж мне знать! Старовата я для этого. А прозвища, они ведь есть везде. Наверняка и меня кто-нибудь какой-нибудь клячей кличет, — рассмеялась она. И тут же спохватилась: — Ой! Да ты наверное про героиню сегодняшнего вечера спрашиваешь? Так Синицына это — работает в конструкторском отделе.