БРИ

Правильно я понимаю, что ко мне вы не зайдете?

Я

Прямо сейчас не могу. Объясню потом.

Я открыла дверь закусочной и оглядела зал в поисках Палмер и Тома, приглаживая волосы. Поскольку в машину я запрыгивала босиком, то была рада обнаружить под пассажирским сиденьем пару старых шлепанцев. Несмотря на то что здесь не придавали большого значения дресс-коду, я подозревала, что насчет запрета на вход без обуви они не шутили.

Впрочем, остальная моя одежда тоже выглядела странно. Я по-прежнему была в футболке Кларка с надписью «Спроси меня о Братстве света» и его же штанах, только теперь успела во всем этом поспать. Взглянув в зеркало заднего вида, я увидела, что волосы после мытья с одной стороны пушистые, а с другой – прилизанные и на щеке отпечаток подушки. Но если я быстро проскользну в нашу кабинку, никто не заметит.

Я обнаружила их в нашей любимой кабинке и направилась прямиком туда.

– Привет, – сказала я, усаживаясь на диван напротив них, – они уже устроились на одной стороне, и рука Тома лежала на плечах Палмер.

– Ничего себе, – изумилась Палмер, слегка отодвигаясь. – Ну, в смысле, – поправилась она, – привет, Энди. Тяжелая ночь?

– Что, настолько плохо? – спросила я, заправляя волосы за уши и забираясь в будку еще глубже, практически вдавливаясь в стены.

Стараясь слиться со стеной, я поймала взгляд парня, сидевшего напротив. Живот свело от стыда: это был Фрэнк Портер, в которого я влюбилась в прошлом году, когда узнала, что он расстался со своей девушкой, хотя казалось, у них все очень серьезно. Но когда он осенью вернулся в школу, оказалось, что он по уши влюблен в Эмили Хьюз, так что я быстренько к нему охладела. Впрочем, это не означало, что надо выглядеть плохо в его присутствии. С ним был Мэтт Коллинз, тот что-то сказал, Фрэнк рассмеялся, и я перестала обращать на них внимание.

– Ты просто, ну… – Палмер пыталась быть дипломатичной, – не похожа на саму себя, – она нахмурилась, глядя на мою футболку. – Что на тебе вообще надето?

Том тоже на нее посмотрел и покачал головой:

– Как будто ты знаешь, что такое Братство света, – фыркнул он. – С каких это пор ты читаешь фэнтези?

– А ты с каких? – удивленно спросила я.

– Ну, с прошлого года, – сказал Том, приподняв бровь. – Палмер убедила меня, что нужно читать что-то еще, кроме пьес.

– Все так, – подтвердила Палмер, взяла с тарелки, которая стояла перед ней, ломтик картошки фри и подвинула ее в мою сторону. – Хочешь?

– И что же такое Братство света? – спросила я, откидываясь на диван.

То что надо. Я совершенно не хотела думать об отце или о том, как отсутствие дома усугубляет мое и без того печальное положение. Я собиралась забыться при помощи болтовни и картошки фри, а с проблемами я разберусь, когда буду к этому готова.

– Это из книг. К. Б. Маккаллистера, – произнес Том менторским тоном. – Он пишет в жанре фэнтези…

– Да я знаю, – сказала я, переводя взгляд на футболку: интересно, это тоже подарок фаната?

– То есть как это знаешь? – Том посмотрел на меня озадаченно.

– Потому что знаю его самого, – парировала я, просто для того, чтобы увидеть, как у Тома отвиснет челюсть. – Это Кларк.

– Что-что? – Палмер перегнулась через стол.

– Хатико – это К. Б. Маккаллистер? – переспросил Том таким высоким голосом, какого я не слышала с тех времен, когда он играл в одном из мюзиклов.

– Кларк, – поправила Палмер.

– Я думал, его фамилия Гернц… что-то там.

– Я тоже, – я подцепила с тарелки ломтик картошки фри и окунула его в кетчуп. – Оказывается, я ошибалась.

– Ничего не понимаю, – сказал Том, глядя на меня во все глаза. – Почему ты нам не рассказала?

– Я сама узнала только этой ночью, – я протянулась через стол, чтобы отхлебнуть у Палмер ванильной колы. – Чувствовала себя примерно так же. Разве что была менее шокирована, поскольку понятия не имела, кто это такой.

– Я тоже не в курсе, – повернулась Палмер к Тому. – Кто это такой?

– Просто величайший мастер слова, – сказал Том тем же высоким голосом. – Он… – Том резко замолчал, в ужасе глядя на что-то у меня за спиной.

– Что? – сказала я и взяла еще один ломтик картошки.

Палмер тоже смотрела куда-то мне за спину и стала вдруг очень спокойной.

– Энди, – Палмер выпрямила спину, – там случайно не твой папа?

Я резко повернулась и увидела отца: он стоял возле стойки хостес и яростным взглядом прочесывал зал.

– О господи, – сказала я. Меня одновременно охватили бешенство, стыд и ужас. Отец поймал мой взгляд и направился прямиком ко мне. Даже во второсортной закусочной он выглядел человеком, уверенным в своих действиях. Местные служащие расступались перед ним. Палмер и Том выглядели озадаченными, но я не готова была рассказать им, что произошло сегодня утром. – Извините, ребята, – пробормотала я; это было единственное, что мне оставалось в этой ситуации.

– Доброе утро, – сказал мой отец, подходя к столу. Голос его звучал дружелюбно, но я понимала, что это всего лишь маска, под которой по-прежнему гнев. – Палмер, как приятно снова тебя видеть так скоро. Здравствуй, – он сделал паузу буквально в долю секунды, – Харрисон.

– Том, – сказал Том, вставая и протягивая моему отцу руку. Он всегда относился к нему с особенным пиететом из-за того, что его так часто показывали по телевидению. Кажется, тот факт, что мой отец не актер, а просто политик, не имел для Тома большого значения. – Но Харрисон тоже подойдет. Так рад вас видеть, сэр.

– Я тоже рад, – ответил отец, тепло ему улыбаясь. В уголках его глаз собрались морщинки, и он выглядел так, словно действительно счастлив встретиться с Томом. Но вот он повернулся ко мне. – Мы едем домой, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Немедленно.

Я с трудом сглотнула и кивнула: я умела проигрывать. И знала, что рано или поздно мне придется отвечать, просто надеялась, что это произойдет, когда я сама захочу.

– Мне надо идти, – сказала я. Палмер и Том кивнули. Подруга взглядом спрашивала меня, все ли в порядке, и я слегка кивнула. – Скоро увидимся. – Я выбралась из кабинки.

– Я бы не был в этом столь уверен, – сказал отец все тем же дружелюбным тоном, вызывавшим диссонанс с содержанием его слов. – Некоторое время Энди придется посидеть дома.

Я почувствовала, что становлюсь красной как рак, и отвела глаза от сочувственного взгляда Палмер, от которого становилось только хуже. Оставалось лишь надеяться, что больше никто из посетителей – особенно Фрэнк – этого не слышал. Я и так уже пережила достаточное унижение, не хватало еще, чтобы об этом знал староста класса.

– Пока, – пробормотала я и пошла к двери, опустив голову и просто стараясь убраться отсюда незамеченной как можно скорее.

Мой отец спустился вслед за мной по ступенькам, а я смотрела прямо перед собой и делала вид, что ничего не происходит.

– Садись, – он показал на свой внедорожник, припаркованный рядом с закусочной.

– Но я приехала на своей машине! – Я остановилась и посмотрела на него.

– Мы заберем ее позже, – он разблокировал двери машины кнопкой и пошел к ней.

– Но… – начала я. Нельзя же просто бросать мою машину тут! Что, если с ней что-нибудь случится? Но, похоже, доводы для спора кончились. Я обошла его машину, села на пассажирское сиденье, пристегнулась, и отец тронулся с места. Когда он вырулил на дорогу в сторону дома, я подумала, что мы довольно давно не оказывались вот так, вдвоем, в замкнутом пространстве, где не было ни меню, за которыми можно было прятаться, ни еще чего-то подобного, чтобы уйти от разговора. Стыд, который я испытала в закусочной, только усилился, когда я прокрутила эту сцену в голове: отец врывается и сообщает всем вокруг, что я наказана, как будто я семиклассница или что-то вроде того. Он врывается, и…

Тут я кое-что поняла. Я отвернулась от окна и взглянула на отца: он смотрел вперед на дорогу, челюсти сжаты, руки крепко сжимают руль.

– Как ты узнал, где я?

– В твоей машине есть GPS-устройство, – ответил он, – на случай угона.

– Что-что? – Я немедленно вспомнила момент, когда мое реальное местонахождение очень сильно отличалось от предполагаемого. Я-то думала, он скажет, что следил за мной или что каким-то образом разузнал это у одной из моих подруг, а он просто воспользовался современными технологиями.

– Раньше я им никогда не пользовался, – сказал он, сильнее, чем стоило, нажимая на рычаг поворотника. – Только сегодня утром включил. Это совершенно недопустимое поведение, Энди.

После этих слов все самообладание, обретенное в закусочной, словно улетучилось. Я снова была в ярости, не менее сильной, чем раньше. Мы въезжали в Стенвич Вудс, и отец кивнул Эрлу, который даже оторвался от своего журнала и помахал нам. Я же сложила руки на груди и смотрела в окно.

– Ты меня слушаешь? – резко спросил отец, включая поворотник и въезжая на подъездную дорожку у нашего дома.

– Да, – пробурчала я, качая головой, – конечно.

– Не смей так со мной разговаривать, Энди, – сказал он, и в его голосе я услышала то же самое, что чувствовала сама: гнев и обиду. – Я твой отец, и…

– Серьезно? – спросила я, когда он припарковал машину на повороте и заглушил мотор. Я расстегнула ремень безопасности и выбралась наружу, хлопнув дверью и повернувшись спиной к отцу, который вышел из машины вслед за мной. Я чувствовала, как ярость разливается по моему телу словно наркотик, и собиралась поджечь фитиль этой пороховой бочки, хотя не знала, что будет потом. – Ты мой отец? – издевательски повторила я. – Неужели?