А вот и душевный разговор, ради которого меня вызвали. А я-то думал, еще часа два ждать заставят, а тут нет, снизошли, счастье великое, тьфу!

У меня отобрали пиво с таким видом, будто мне еще восемнадцати нет, а я посмел взять себе алкоголь. Возмутиться? А толку? Только хуже сделаю.

Несколько раз вздохнул и, скрипя зубами от недовольства, представил, как отбираю свое пиво обратно и выливаю ей на голову. Немного полегчало, осталось лишь сожаление, что сделать так все равно не смогу. Ну, хоть помечтать… Ну а пиво, все равно они его разбавляют, невелика потеря.

— К отцу опять не заходил?

— А зачем? — проворчал я, и уставился в маленький дисплей своего фотоаппарата, пролистывая снятое за день.

Не самое взрослое поведение, но рядом с этим терминатором я иначе себя вести не могу. Так и ощущаешь себя шпаной в грязном комбинезончике, которому не дали играть в песочнице. И когда это пройдет?

— Затем, Андрюша, что ты его сын, — снисходительно вздохнула сестрица.

Ну вот, что я говорил? Она, кажется, меня так и видит ребенком. Как еще не отшлепала за непослушание.

Усмехнулся, представляя сестру с ремнем, и тут же мысли пошли не в ту степь — с БДСМ и прочей радостью. Мысленно перекрестился, мне еще не хватало эротических фантазий, где в главной роли сестра!

— О, велика честь, он поделился своим биоматериалом! — восторженно протянул я. — Салют и овации!

Да, я не выдержал и съязвил, хотя злился больше на себя и свою не к месту пришедшую фантазию. О чем я только думаю?

Отношения с отцом для меня всегда были больной темой. Нет, он заботился и уделял внимание. Но все портило осознание, что я сын одной из любовниц, а еще есть сестра и малолетний брат, которому, к слову, пятнадцать.

Традиция, видно, у папочки: примерно раз в пятнадцать лет заводить себе по ребенку, забывать о мерах предосторожности и брюхатить секретаршу. Моя мать как раз из таких.

Это Василиска у нас законнорожденная, со всеми правами. Одна из секретарш захомутала зазевавшегося любовника, а я и мой малолетний брат лишь придаток.

Матерей и тех выбросили, с хорошим откупом, надо заметить, но выбросили, отобрав детей. Так что да, любить мне отца действительно не за что. Я, по крайней мере, и не пытался нормально поговорить. Впрочем, это было взаимно.

— Андрей!

— Что? Не знаю, как тебе, а мне вот не очень факт, что моя мать была просто одной из куколок для приема и развлечения. А стоило ему ее обрюхатить — сразу же бросил! Все, не подходит…

Пощечина вышла звонкой, я схватился за горящую от удара щеку и зло посмотрел на женщину. Рука у сестры и правда была железной, как я это забыл? Наверное, зря вспылил, но мне противен сам факт, что я случайный плод утех, а моей матерью просто воспользовались и выкинули.

Но самой матери это не мешало, и от этого еще более мерзко.

— Не смей так говорить об отце, — ровным голосом известила железная леди. — Он платит за тебя, прикрывает твой зад, пока ты играешься в крутого фотографа.

Последние слова мне почти выплюнули в лицо.

Ну да, не солидно для сына именитого общественного деятеля бегать с фотоаппаратом и снимать все подряд. Не царское дело, и как я только посмел, щенок неблагодарный?!

А про «платит», черт, была бы моя воля — давно избавился от этого чертового контроля.

Спокойно жил бы в своей — и она действительно моя, досталась от деда — квартире.

Да я платить и не просил. Но папаша считает, если кто узнает, что сын у него живет на сорок тысяч в месяц, его обязательно засмеют и заклеймят плохим отцом. Нет, это, конечно, самый дохлый из месяцев вне сезона, так и больше сотни выходит, только, по мнению предка, все равно мало.

Хотелось высказать это вслух, но здравый смысл напомнил, что в чем-то они правы.

Своя у меня только квартира, камера и та в кредит куплена. И пока без их поддержки я не смогу продержать на плаву свою студию.

Чувство собственного достоинства болезненно заскулило и спряталось за собачьей покорностью перед этими людьми. Хочешь почувствовать себя ничтожеством и дерьмом? Заведи моих родственников. Хотя мне ли жаловаться?

— Мои работы продаются, я известен в Инстаграмме…

Я начал перечислять, задетый, что мою работу ни во что не ставят. Но заткнули меня просто — с грохотом отпустив на стол пустой бокал из-под пива, укрепив мысли про то, кто я на самом деле.

Тряпка, и никак иначе. Самому от себя противно.

— Херь, — выдала Василиса.

Ну, коне-е-ечно, все им херь!

Я опять заскрипел зубами. Скверная привычка, особенно если ни к чему не приводит. А что я сделаю? Врежу в челюсть этому терминатору? О, да, а потом она мне — и ей ничего, а вот я могу и в больницу загреметь. С сотрясением мозга. Стукну кулаком по столу и скажу «Заткнись!»? Ха, эффект, боюсь, будет тот же.

Вот так и понимаешь, мужик в этой семье — не я, и даже не отец, а наш милый терминатор. И раз она сказала «Херь», ты, как по законам первобытных нравов, должен ее победить физически и морально, или молчи в тряпочку. Или будь этой самой тряпочкой, об которую сестрица вытрет ноги.

Я опять глубоко вздохнул, напоминая себе, что ссора ни к чему. Да, я могу себя прокормить и весьма неплохо зарабатываю, но, если хочу раскрутить студию и поставить ее на ноги, все это фигня. Мне нужна поддержка отца и сестры. А их мнение, что мне обязательно ходить в галстуке и, как всякий офисный планктон, прозябать за маранием бумаг всю свою никчемную жизнь от зарплаты до зарплаты, можно и перетерпеть.

Еще присутствует, конечно, и диплом подходящий — какой-то там управленец – заставили получить. Бунтарство тогда не прокатило, с того времени я себя в этом ограничиваю. Естественно, позорно было, когда на пары приводили под конвоем и везде следовали охранники. Они даже в туалет за мной ходили, вдруг в окно выпрыгну или, того хуже, в канализацию смоюсь. Кому расскажи, засмеют.

Да, нездоровая опека. Но, самое главное, на меня там целый бизнес-план накатали, а я возьми и испорти все, став фотографом. Разочаровал, так разочаровал. Но потом семья перестроила планы, и теперь меня прокачивали в качестве фотографа, искренне считая, что без их поддержки я — никто.

— Это у вас — херь, а мне нормально, — откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди, ожидая, зачем вообще был вызван.

Про «Херь» я и так слышу. Для этого необязательно вызывать к себе, проще направить на свадьбы именитых молодоженов, на концерты к звездам посолиднее. Вот это им не херь, а мои собственные работы — херь.

Можно и смириться. Компромисс-то мы все равно нашли, значит, сейчас ждет что-то интересное и новое.

— Ты не ходил на встречу, о которой договорился отец, — выдала Вася, пропуская мою реплику мимо ушей.

Да кто бы сомневался!

— Встреча? — я нахмурился, делая вид, будто вспоминаю.

Конечно, прекрасно помню просьбу сходить с дочкой партнера в театр. И я блестяще забил на это болт, понимая, куда клонят сестра с отцом.

— Встреча. Отец был крайне недоволен, — известила женщина, подзывая официанта и прося себе еще пива. — Этот брак тебе будет выгоден. Да и девушка неглупая.

— Вы мне еще жену не выбирали! — я даже встал от возмущения, на ходу ловя едва не упавший фотоаппарат.

Нет, правда, с остальным я еще могу смириться. Но выбирать мне жену?! Они не могут этого серьезно говорить!

— Надо будет — выберем, — авторитетно заявила сестрица, никак не реагируя на мой злой взгляд.

— А если у меня уже есть невеста и почти жена?!

Нет, вариантов у меня, на самом деле, не было. Но, если это шанс избавиться от их безумной программы, я же ее прямо сейчас найду!

— Замечательно, и где же она? — Василиса усмехнулась, явно видя мое вранье насквозь.

— Я что, обязан вам ее показывать?!

— Значит, нет. На том и порешим: на следующей неделе встретишься с дочерью папиного партнера.

— Есть, я сказал! — сжимая кулаки, рыкнул я.

— А если есть, послезавтра у нас за городом небольшое мероприятие. Приводи знакомь, — невозмутимо ответила Вася.

— А если она не сможет?

За день я точно не найду себе «жену».

— Значит, ее у тебя нет, — равнодушно пожала плечами Вася. — И, будь добр, не забудь, чей ты сын и оденься прилично, — вновь усмехнулась сестра.

— Детский комбинезончик, надеюсь, пойдет, — съязвил я, срываясь с места и направляясь к двери.

Все, хватит семейной встречи на сегодня. А то я точно разобью любимой сестре что-нибудь об голову.

Черт, они мне все пытаются навязать: работу, привычки, теперь еще и жену! Но это моя жизнь. Моя!

— Воу, Барт, притормози.

Почти на выходе из семейного бара меня перехватил Николай. Лучший друг школьных лет, правда, тоже выбранный и одобренный отцом, но об этом я уже позже узнал.

Рвать отношения было к тому моменту глупо, я и не стал. Друг-то все равно остается другом.

Николай Николаевич Николаев — да, у родителей или фантазии не хватило, или чувство юмора такое — был звездой, начиная со школьных лет. Олимпиады, соревнования, конкурсы, выпускной — везде лучший. А сейчас один из тех, кто стремится осчастливить собой как можно больше томных красоток. К тому же высокооплачиваемый юрист.

Но, если честно, у него очень вольная трактовка законов.

— Да на хрен! — отмахнулся я. — Чтоб мне продолжили читать лекцию?! А теперь еще и женить пытались?! Без меня попрошу, иначе сорвусь.

— Да ладно тебе, — рассмеялся местный Казанова, следуя за мной.

— Отвали, а? Ты же должен был быть на свидании с куклой из плейбоя. Так и катись!

Или она тебя прокатила? — злорадно фыркнул, похлопывая себя по всем карманам в поисках сигареты.

Да, я обещал себе бросить — здоровый образ жизни форева, и все такое — но не с такой семейкой явно!