— Так Ваня не в курсе? — только и смогла пролепетать я, а «кошечки» уже и след простыл, только пыль осталась от колес и маленький мальчик, смотрящий на меня волчонком.

— Что? Думаете, как меня в детский дом отдать? — спросил у меня малыш, все также насупленно смотря из-под бровей.

— В какой детдом? — пришла я наконец в себя и, взяв мальчика за руку, повела в дом, — пошли пока домой, там и будем думать, что делать.

Да уж, попала так попала! «Кошечка» думает, что я тетя ребенка, и имею полное право с ним находиться, но, по сути, я ему совершенно чужой человек. Еще скажут, что украла. Блин, надо посмотреть, что там за документы с мальцом, и Кириллу позвонить, пусть приедет. Одна голова хорошо, а две лучше, что-нибудь придумаем. Но пока звонить не буду, надо сначала самой разобраться, а то опять скажет, что я дура ненормальная, и подумает, что вечно со мной одни неприятности!

Благо, по пути в комнату мы ни с кем не столкнулись, так что спокойно зашли ко мне и закрыли дверь. Сняла с ребенка куртку и ботинки и посадила на кровать, сама села прямо на ковер по-турецкий и начала изучать тонкий пакет с документами. Сначала достала свидетельство о рождении. Мартынов Петр Ильич. Значит, Петя его зовут. Ребенок сидел тихо и молчал, ждал вердикт. С возрастом я угадала — ему через месяц будет пять. Очень смышленый малыш для своих лет. В графе отец стоял прочерк. Вот и мать от тебя тоже отказалась, бедный малыш. Может, не навсегда?

Так, что у нас здесь еще? Кроме свидетельства о рождении там лежал еще обычный свернутый тетрадный лист, на котором аккуратным почерком было написано:

«Дорогие Лиза и Ваня!

Сил моих нет терять время с этим спиногрызом, и так потратила на него свои лучшие годы! Мне предложили роль в столице, и, сами понимаете, с мелким я там никому не нужна. В детский дом мне его оформлять некогда, да и жалко. А вы, если что, можете сдать, это уже будет на вашей совести.

С любовью, ваша Жаннет».

Я встречалась, конечно, с сестрой Ивана в самом начале наших отношений, но и подумать не могла, что она меня запомнила, еще и ребенка своего доверит! Она, конечно, всегда была не от мира сего, но не до такой же степени?!

И что делать прикажете?

Решение подсказал Петя, у него от голода заурчал живот, и я поняла, что в суматохе совсем забыла о нем. А каково ребенку, от которого отказалась родная мать, а потом, как мячик от пинг-понга, его перекидывают туда-сюда?! Ребенок скукожился и испуганно замер, а у меня чуть слезы на глаза не навернулись, что же за мразь такая, которая так напугала ребенка, что он даже проявления голода боится?!

— Все, вставай, пойдем, — сказала я ребенку, надевая куртку и сапожки обратно.

— В детдом? — стараясь храбриться, спросил ребенок.

— Пойдем покушаем, ни в какой детдом я тебя не отдам, — уверенно сказала я, хотя сама не знала, что делать и как быть, и не заберут ли у меня ребенка из опеки.

Ведь в органах все бюрократично, там родные-то забрать иной раз ребенка не могут, а я кто? Чужая тетка. Но бороться буду, особенно после последних слов малыша.

— Значит, ты теперь моя новая мама? — и столько было надежды и невостребованной любви во взоре и в тихих словах!

Обнадеживать ребенка нельзя, но и расстраивать тоже не хотелось, поэтому я оставила пока вопрос без ответа, отвлекая его выходом на улицу.

Время близилось к вечеру, и я удивилась, почему Кир до сих пор не звонил. Решила

— покормлю Петю и сама ему позвоню, как раз и в голове все устаканится, и пойму, что хочу сама, ведь ребенок — это такая ответственность! Смогу я его воспитать? Любить и, главное, содержать, ведь вряд ли я смогу возглавлять новый банк с маленьким ребенком. Пока я его в садик устрою, не дай Бог, он заболеет, ну и еще куча, куча нюансов. Голова, казалось, взорвется от мыслей, но я старалась их отодвигать подальше. Еще и Ваня может объявиться назло мне. Не думаю, что у кошечки хватит ума ничего ему не рассказать.

Ноги привели к дневному кафе и, заказав ужин на двоих, я смотрела в окно и думала. Ребенок молчал, понимал, видимо, что сейчас решается его судьба.

Его слова опять чуть не повергли меня в слезы.

— Я уже большой, не капризничаю, все ем, скоро научусь сам готовить, буду помогать. Посуду я мыть умею, и мусор выношу, и в магазин сбегать могу. Правда, сигареты с алкоголем мне не продают, твои друзья меня за это бить не будут?

Я стиснула зубы и воткнула ногти в ладони, чтобы не закричать: «Вот же мразь!» Убила бы! Никогда не понимала этой несправедливости — почему нормальным семьям Бог не дает детей, где бы их холили и лелеяли, а те, кому дети не нужны, рожают их и бросают на произвол судьбы.

— Мама, ты злишься? Прости, я не хотел, — малыш чуть не плакал.

— Прости, мой хороший, я злюсь, но не на тебя, больше не буду, хорошо? — погладила его по непослушным волосам, хотя хотелось прижать к себе и посадить на колени, но подумала, что может не принять мои телячьи нежности, не думаю, что он к ним привык.

Когда принесли еду, ребенок с таким удивлением воззрился на нее, что я подумала, что надо, наверно, еще заказать, а когда он завернул хлеб в салфетку и аккуратно положил в карман куртки, я не удержалась и спросила:

— Петя, а зачем ты хлеб положил в карман?

— А вдруг ты завтра на работу уедешь на несколько дней, а меня дома закроешь? Мне хоть будет что покушать, — бесхитростно ответил ребенок. А я опять злилась на нерадивую мамашу и на всю ситуацию, но понимала, что малыш не видел другого, поэтому ждет постоянно чего-то плохого. Поэтому постаралась спокойно ему объяснить, что я другая, и голодным он больше не будет.

— Милый, я тебя не буду оставлять одного, и кушать ты будешь, так что можешь покушать сейчас.

Мальчик, вроде, мне и поверил, но хлеб из кармана так и не достал. Не стала его заставлять, если ему так спокойнее, пусть так и будет. Когда ребенок наелся, решила с ним спуститься к морю. Немного успокоюсь сама, да и он развеется, пока погода позволяет.

Увидев море, Петя на несколько минут стал обычным ребенком и побежал к нему, пока я его не окликнула, испугавшись, что он не рассчитает инерцию и свалится в воду. Ощущала себя курицей-наседкой, но очень боялась за него. От моего окрика он сразу же опять испугался и встал, согнувшись, будто ожидая, что я его ударю. Подошла и, не выдержав, села перед ним на колени, пофиг, что земля сейчас не теплая, и, став с ним одного роста, прижала его к себе и прошептала:

— Петя, я не твоя мама, я не буду тебя бить и заставлять голодать, я постараюсь быть тебе самой лучшей мамой, но ты мне должен в этом помочь. Договорились? — когда я его притянула к себе, он сначала стоял, отстранившись, видимо, не зная, что делать, а потом обнял меня своими ручками и сказал:

— Хорошо, а что надо делать?

— Надо говорить мне все, что ты думаешь, и все, что тебе не нравится. Договорились? Не надо бояться, что мне сказанное тобой не понравится, и я буду ругаться. Если что-то будет не так, я тебе сама скажу, и будем решать, как выходить из этой проблемы. Будем, как супергерои. Согласен?

— Согласен, мы будем самыми лучшими супергероями! — мечтательно произнес ребенок. — А можно мне посмотреть на море поближе?

— Можно, только давай вместе, чтоб я не волновалась.

Море немного успокоилось, так что мы смогли покидать в него гальку и даже построить один песочный замок. Потом мы решили сходить на площадку, которую видели, когда шли на пляж, там как раз стояли детские качели и взрослые тренажеры. Пока малыш исследовал качели, я села на лавочку и предалась нерадостным думам. Извечные вопросы терзали мозг: что делать, как быть и кто виноват.

Рядом сидела девушка и, судя по заплаканным глазам, у нее все тоже было не офигенно в жизни. Устав думать о своих проблемах, решила спросить у девушки, что у нее произошло.

— Привет, что случилось? Тебе помощь не нужна?

— Привет, — шмыгнула носом незнакомка, — если только пристрелишь.

— Что за негативные мысли? Что случилось?

— Я собиралась замуж выходить, а теперь осталась и без работы, и без жениха, — разрыдалась моя собеседница.

— Нашла из-за чего плакать! Что ни делается, все к лучшему. Ты где работала?

— В банке, вот-вот должны были назначить старшим кассиром.

— Так, — в моей голове сразу возник план, я приняла решение, и как будто с плеч сразу упало килограмм двести, дышать уж точно стало легче, — работа у тебя будет, если возьмешь себя в руки и не будешь раскисать. А с женихом как Бог даст, тоже есть там неплохой экземплярчик. Работать готова? Или так и будешь нюни распускать?

— Гооогтова, — пролепетала девушка, а сама на меня так доверчиво посмотрела, что мне аж неудобно стало. Обнадежила девушку, а меня, может, сейчас пошлют с моими предложениями!

Пока не передумала, набрала Игната Валерьевича.

— О, Лизавета, вы решили не ждать до понедельника? — радостно пропел уже бывший биг-босс.

— Да, я приняла решение: я не смогу у вас работать в связи с личными обстоятельствами, зато я нашла себе прекрасную замену. Она будет работать и днем, и ночью.

— Озадачили вы меня, — спустя время ответил начальник. — Ну, приглашайте вашу замену ко мне завтра на собеседование. Я еще не улетел в Москву, пусть приезжает в Анапский офис, поговорим с ней на непосредственном месте работы.

— Хорошо, я ей передам, уверена, вы не разочаруетесь.

— Посмотрим, посмотрим.

Он, как всегда, положил трубку, а на меня выжидательно смотрела девушка.

— Ну что, согласился? — недоверчиво спросила она.

— Согласился, — ответила я, и мы начали обниматься и танцевать некое подобие танца, прыгая и обнимаясь.

— Так, все, марш домой, приводи себя в порядок и завтра красавицей на собеседование, вот визитка с его телефоном, на задней части написан адрес офиса. Уверена, у тебя все получиться, и ты всего добьешься. Пусть они идут под венец, а ты зато стремишься к успеху. Держись, красотка. Если что, звони и мне, — я написала свой номер телефона ниже от руки.