— Рейс двадцать один А. Ворота двенадцать.
— Благодарю вас, — сказала я. Он критически оглядел меня с ног до головы, как если бы являлся экспертом в определенной области статистики. Пять футов, семь дюймов. 36-24-34. Потом подмигнул.
— У вас все будет отлично, — заверил он. — Добро пожаловать на борт авиалайнера.
2
Самолет рейса двадцать один А должен был вылететь в два часа двадцать пять минут. В запасе было полчаса, и у ворот номер двенадцать стояло лишь несколько человек. Но по мере ожидания прибывало все больше и больше людей и росло мое удивление: как такая огромная толпа могла влезть в один самолет? Казалось, что это просто невозможно, если, конечно, он не резиновый. «Магна интернэшнл эйрлайнз», надеюсь, ты ведаешь, что творишь.
В начале третьего началась посадка. Я могла бы и догадаться об этом. Когда я подошла к воротам, маленький встревоженный дежурный, взглянув на мою зеленую карточку, коротко бросил:
— Подождите сзади, пожалуйста, с другими девушками.
Все происходило со мной так, как только и могло произойти. Я уже привыкла к этому. Я сказала:
— Какие другие девушки?
— Идите позади, — огрызнулся он. — Мы вас позовем, когда придет ваше время.
Я протиснулась в конец толпы и увидела трех девушек, которых имел в виду раздраженный маленький человек. Их нельзя было не узнать: высокие, хорошенькие, приятно одетые. Они печально таращились на меня, и я грустно уставилась на них.
— Привет, — сказала самая высокая, из них. — Ты еще одна из отвергнутых?
— Видимо, так.
— Ты собираешься в подготовительную школу в Майами? — спросила она, чтобы удостовериться в этом.
— Во всяком случае, я так думала, пока этот маленький мужчина меня не завернул.
— Мы все в одной лодке, — сказала она. — Присоединяйся к нашей банде. Я — Донна Стюарт, а это… Как ваши имена, девочки, скажите еще раз?
— Аннетт Моррис, — представилась брюнетка.
— Мэри Рут Джурдженс, — отозвалась другая, бледная невыразительная блондинка с холодными серыми глазами.
Они обе были привлекательными, но Донна Стюарт дала бы им сто очков вперед. У нее были красноватые волосы и сказочные изумрудно-зеленые глаза, да и характер у нее был приветливый и веселый.
Я назвала им свое имя. Потом я спросила:
— Знает ли кто-нибудь, что здесь происходит?
— Обычный бардак на авиалиниях, — ответила Донна. — Все перепутано. Видимо, сначала они сажают обычных пассажиров, а нас впихнут, если останется место. — Она весело засмеялась. — А если у них не хватит места, пусть им будет хуже. Я с удовольствием проведу ночь в Нью-Йорке.
— Почему? — спросила я.
— Потому что я никогда не была в Нью-Йорке, вот почему, — сказала она. — Я ведь просто деревенская девушка из Нью-Гемпшира.
Я сказала:
— Я жила в Нью-Йорке, и ты тоже можешь пожить здесь.
— Если мы застрянем здесь сегодня, — сказала Донна с милейшей улыбкой, — ты мне сможешь показать город. Ты знаешь все злачные места?
— Конечно.
Она коснулась моей руки кончиками пальцев, и с этого момента мы стали друзьями.
— Эй, девочки, — зашептала Аннетт. — Посмотрите, что это идет.
Мы посмотрели и обалдели. То, что приближалось, было девушкой, причем неотразимой. Она была просто самой красивой девушкой, какую я когда-либо видела. Ненавижу говорить подобные вещи, это слишком пошло, но в данном случае это было правдой. Ее лицо было совершенной овальной формы, кожа как фарфор, глаза у нее были, как у кошки — золотисто-карие, а волосы, иссиня-черные, блестящие, ниспадали со лба и вились по спине. Одета она была, как кинозвезда, довольно экстравагантно — в облегающее черное платье со сборками на бедрах и шляпку с фестонами из золотых листьев.
Но самое впечатляющее в ней был исходивший от нее сигнал: чисто женская чувственность.
Подойдя к нам, она театрально взмахнула рукой и сказала:
— Привет. Вы ждете самолет, чтобы лететь в Майами, в школу по подготовке, да?
Тут я нанесла удар вслепую — хотя это было не совсем вслепую, мой инстинкт обычно в таких случаях срабатывает правильно, — и ответила по-итальянски:
— Да, мы все ждем, чтобы сесть в этот самолет. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам. И позвольте представиться: меня зовут Кэрол Томпсон.
Она с холодным интересом смерила меня взглядом с ног до головы, как если бы я могла стать съедобной, если меня готовить двенадцать часов, а потом еще прокипятить. Я немного удивилась, что она не открыла мой рот и не проверила мои зубы. Она лишь сказала:
— Ха-ха, ты говоришь по-итальянски?
Я действительно считала, что говорю. Ведь я ей сказала четыре предложения по-итальянски.
— Да, — ответила я.
Она наклонила набок голову:
— Где это ты подхватила такой дешевый итальянский акцент?
Я отвечала все на том же языке, на котором, по-моему, я говорила свободно:
— Во Флоренции. У моего дядюшки там бордель, небольшой, но с хорошей репутацией. Возможно, вы слышали о нем. Его зовут синьор Аткинсон. — Я всегда считала, что если ты замахнулся, так надо бить. А не ходить вокруг да около.
Очевидно, я оказалась слишком проницательной. Она сказала:
— Это не флорентийский акцент, это просто дешевый акцент. Я из Рима, меня зовут Альма ди Лукка.
И тут, как гром с ясного неба, раздался голос Донны, холодный и нагловатый:
— Уж не графиня ли Альма ди Лукка, случайно? Альма застыла. Маленькая стрела поразила цель. Девушка не посмотрела на Донну, не ответила. Я подумала: «Ну что ж, видишь? Война разразилась. Уже. В одну минуту. Это может быть весьма любопытным». Донна зевнула:
— Мы должны как-то скоротать время, друзья. Кто играет в бридж?
Вскоре за нами пришел раздражительный маленький человек и сказал:
— Мне жаль, что я вас задержал, девочки, но это было неизбежно.
Он мучился с несколькими клочками бумаги, прикрепленными к папке, которая казалась символом его офиса.
— Давайте теперь посмотрим. Сколько вас здесь?
— Нас пятеро, — ответила Альма. — Любой может посчитать, нас пятеро.
— Вы ждете еще кого-нибудь?
— Нет, мы никого не ждем, — сказала Альма. — Это ваше дело — ждать. Мы же сейчас сядем в самолет, чтобы лететь. Куда мы летим?
Я одобряла ее поведение, но человек явно ее не слушал. Он сделал несколько отметок карандашом на одном клочке бумаги и нахмурился. Потом он осмотрел нас, сделал еще несколько отметок и опять нахмурился. Бедный малыш. Казалось, ему приходится решать такие сложные задачи. А мы все были здесь, три совершенно очаровательные девушки плюс восхитительный корабль грез из Италии плюс я; а он обращался с нами, как если бы мы были многочисленными тюками хлопка, наполненными личинками долгоносика. Тогда впервые я поняла, какие требования предъявлял авиабизнес к своим любимцам.
Наконец он сказал:
— О'кей. Вы можете подняться в самолет. Стюардессы займутся вами. Идите к грузовому трапу на корме. — Это звучало так, как будто он в отчаянии сдался на нашу милость.
— А где корма? — спросила Аннетт.
— В хвосте, — безнадежно ответил он, — Господи, неужели вы не знаете, где корма?
— Если бы она знала, то не спрашивала, — возразила Альма. — И вы будьте, пожалуйста, повежливее, сэр, а то я сообщу о вас мистеру Бенджамину.
Это, похоже, ошеломило его; и когда мы проходили через ворота номер двенадцать, я спросила:
— Эй, а кто такой мистер Бенджамин?
— Очень полезный человек, — ответила она. — Большая шишка. Очень важный. — Потом она улыбнулась. — Но это всего лишь призрак. Я придумываю его, в своем воображении. Пугает любого, очень сильно. Я им говорю «мистер Бенджамин», и они вскакивают.
Я никогда не задумывалась над этим. Ловко! Она определенно соображает. Она должна запатентовать эту идею. Каждому пригодится широкая спина мистера Бенджамина для преодоления жизненных преград.
Я начала терять голову по мере того, как мы приближались к большому «Боингу». Он выглядел таким величественным, таким терпеливым, ожидая нас. Его крылья простирались назад, его турбины устремлялись вперед, хвост, высокий и острый, направлен в холодное небо. Похоже на гигантскую дикую орхидею, подумала я, или на огромную белую рыбу, проткнутую огромным белым бумерангом, или, еще более забавно, на арабского скакуна (мой красавец, мой красивый) в колоссальном масштабе; и мне захотелось дотянуться и похлопать его по носу от чистой любви, поднявшейся в моей душе. Я люблю самолеты и всегда буду любить их, и когда нахожусь возле какого-нибудь самолета — просто таю.
Мэри Рут Джурдженс и Аннетт первыми поднялись по трапу, за ними Альма, потом Донна и я. На верху трапа другой маленький беспокойный человек в плаще проверил наши билеты и молча позволил нам пройти. Стюардесса ждала нас у двери кабины, и от одного ее взгляда я почувствовала себя так, будто попала сюда прямо с панели. Это был досадный и унизительный момент. До сих пор я была вполне собой довольна, непроизвольно вспыхнув, лишь когда меня подцепили те два морских пехотинца. А здесь передо мной предстало живое доказательство того, что я пока еще всего-навсего бродяжка из Гринич-Вилиджа. Ее красновато-коричневая форма была безукоризненной, волосы под симпатичной шапочкой — безупречны, она была изумительно сложена, ее руки вызывали восхищение, она была четкой и блестящей, как только что отчеканенный серебряный доллар.
— Привет, девочки, — сказала она Донне и мне. — Добро пожаловать на борт самолета.
— Привет, — отозвались мы.
Пришел ее черед проверить наши конверты с билетами.
— О'кей, — сказала она и отдала их нам. Потом шепнула: — У вас двоих места в первом классе, пройдите вперед.
— Правда? — удивилась я. — А. у других?
— Они в пассажирском салоне. Мы должны разместить вас, как можем.
Она жестом пригласила нас в кабину. Другая стюардесса кивнула нам, чтобы мы двигались по проходу.
"Небесные девушки" отзывы
Отзывы читателей о книге "Небесные девушки". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Небесные девушки" друзьям в соцсетях.