Модест Филимонович отправился осуществлять свой и своей «тантиньки» гнусный замысел!
Боже мой, боже мой, что же делать?!
Спрятаться в комнате решительно негде. В обширном гардеробе и под кроватью Лида будет обнаружена в две или три минуты. Поднять крик, когда на пороге появится Модест Филимонович? Но ведь позору, позору-то всяко не оберешься: в комнате молодой девушки ночью появился мужчина! Можно вообразить, какую окраску придаст этому пассажу Авдотья Валерьяновна… Начнет снова вопить о разврате, о полюбовниках… Конечно, дядюшка поверит, что Лида тут совершенно ни при чем, не зря же он предупреждал ее о том, что от Модеста можно ждать чего угодно, но даже у него возникнет вопрос: что же ты, душа моя, не заперла дверь своей комнаты? Ведь была предупреждена – отчего не вняла предупреждению?.. Лида может сколько угодно твердить о том, что ключ стащила Феоктиста, да кто поверит, если на защиту своей горничной встанет ее госпожа? К тому же вполне возможно, что ключ вовсе не украден, а припрятан где-нибудь здесь же, чтобы быть предъявленным в том случае, если Лида начнет кого-то обвинять в его краже.
Господи, какой шум, какой шумище поднимется, и дворня, конечно, разнесет слухи по всей округе, и спастись от позора можно будет только одним способом: выйти замуж за «хлопотуна беспутного».
Нет, лучше смерть!
Все эти пронеслось в голове за какую-то долю секунды, и Лида огляделась поистине безумным взором, как если бы мечтала отыскать в комнатушке средство немедленно прервать свою жизнь, однако ни картиночки по стенам, ни скромный оловянный подсвечник не были для этого предназначены. И ведь обороняться совершенно нечем!..
Она попыталась сорвать со стены зеркало в громоздкой раме, однако оно оказалось привинчено наглухо. А между тем осторожные шаги приближались.
Ну, что делать? Кричать, чтобы навлечь на свою голову позор и вернее себя погубить, или…
Взгляд Лиды упал на открытое окно, и она кинулась к нему, полная решимости бежать этим способом. Дядюшкин дом был поднят на довольно высокий фундамент, поэтому мезонин тоже находился высоко над землей. Одно окно смотрело на двускатный фронтон над крыльцом, и Лида поняла, что даже если сможет спуститься на него, то непременно свалится на крыльцо мало того что с шумом и грохотом, но еще и причинив себе немалый вред. Увы, платье с кринолином нимало не было приспособлено для таких эскапад! Снимать юбку с привязанными к ней металлическими обручами уже нет времени, да и что, если даже ее снять?! Бегать вокруг дома в белых панталонах?!
Лида метнулась к противоположному окну, выходившему в сад. Луна сияла в чистом, безоблачном небе. У Лиды оставалась какая-то минута для того, чтобы разглядеть залитые лунным светом цветочные клумбы внизу, а в следующий миг она уже взгромоздилась на подоконник, облившись холодным потом, когда кринолин не пожелал складываться и застрял было в не слишком-то широком окне; затем села, свесив ноги, – и, торопливо перекрестившись, прыгнула в лунный свет, как в воду.
Она приготовилась ушибиться о землю, однако ничего подобного не произошло: юбки, поддерживаемые кринолином, поднялись ей под самые плечи, наполнились воздухом, и Лида не свалилась, а мягко опустилась на землю. Мысленно возблагодарив Бога за помощь, она кинулась прочь, укрываясь за раскидистыми кустами благоухающей сирени.
Сначала девушка намерена была обежать дом и вернуться в него через главную дверь, однако быстро сообразила, что дверь может быть уже заперта, придется стучать, то есть опять же поднимать шум, а значит, предавать случившееся огласке. К тому же вовсе не исключено, что растреклятый Модест, сообразив, что произошло, подстережет ее у парадной двери, накинется… и Лида опять же окажется опозоренной.
Поэтому она решила спрятаться где-нибудь в саду, который – Иона Петрович обмолвился за ужином – был весьма велик, запущен, с заросшими, порой непроходимыми дорожками. Лида, городская жительница, предпочитала, конечно, природу ранжированную, усмиренную, выдрессированную, однако сейчас любая, самая дремучая лесная чаща казалась ей предпочтительней, чем общение с «хлопотуном».
Впрочем, побежала она не прямиком в сад, потому что Модест Филимонович немедленно увидел бы ее, глянув в окно, на этих дорожках, залитых лунным светом, а метнулась сначала под стены дома и, только выждав порядочно, понеслась в темноту сада, под прикрытие раскидистых сиреней и каких-то неведомых пород деревьев.
Юбка ее немедленно принялась цепляться за разросшуюся траву, потому что дядюшка не солгал – сад и впрямь оказался запущенным просто вопиюще! Лида попыталась развести траву в стороны, однако немедленно обстрекалась крапивой и вскрикнула, тотчас зажав себе рот обожженной рукой. Воображение ее распалилось и наделяло омерзительных ей Модеста Филимоновича и Авдотью Валерьяновну чертами вовсе уж сверхъестественными и почти дьявольскими! Ей уже чудилось, что эта парочка провинциальных интриганов выбралась из дома и, ведомая тем чутьем, которое особо присуще людям безнравственным и преступным, несется по ее следам, причем глаза обоих обладают умением видеть в темноте, а руки приобретают способность вытягиваться в длину непомерную, чтобы настигнуть Лиду, на какое расстояние от дома она бы ни удалилась.
Стиснув зубы, перепуганная девушка кое-как смогла усмирить полет своих разнуздавшихся фантазий, а потом заставила себя закрыть глаза и так постоять полминуты. Ей не раз приходилось убеждаться, что таким образом быстрее привыкаешь к темноте и обретаешь способность проницать ее взором.
Конечно, страшновато было стоять в садовой глуши с зажмуренными глазами, но Лида старательно сосчитала до тридцати, прежде чем открыла их вновь.
Ну что сказать – знакомый способ не подвел. Однообразная, сплошная тьма как бы разделилась на составные части. Стали видны стволы: узловатые – фруктовых деревьев, скорее всего яблонь, и прямые белесоватые с черными продольными крапинами: Березовка оправдывала свое название! Кое-где завиднелись округлые купы цветущей белой сирени и калины, и Лида пошла на сладкий аромат, безотчетно находя в нем успокоение.
Вдруг резко шумнуло над головой. Видимо, всполошилась уснувшая ночная птица. Ничего страшного в этом, конечно, не было, однако Лида снова перепугалась. Вспомнилась сорока – ведьма Маремьяна… Легко было не верить в нее днем, легко было посмеиваться над застольными рассказами дядюшки, однако сейчас Лиде совершенно не было смешно. Расширенными глазами она вглядывалась в темноту, и ей уже мерещилась согбенная (ну ведь все ведьмы старые и горбатые, как Баба Яга!) фигура, пробиравшаяся от куста к кусту, припадая на одну ногу и опираясь на непременную клюку…
Лида снова зажмурилась на мгновенье, а когда открыла глаза, никого меж кустов не обнаружила.
«Померещилось!» – мужественно уверила она себя, однако тут же ей пришло в голову, что ведьма могла просто присесть и теперь только и выжидает удобного мгновения, чтобы наброситься на Лиду.
На вопрос, зачем вообще она сдалась ведьме, девушка ответить не смогла бы, однако страх вновь помутил ей рассудок, и она побежала в глубину сада, поддернув кринолин повыше и призрачно белея панталонами.
Очень скоро трава перестала цепляться за ноги, идти стало легче, и Лида поняла, что выбралась на какую-то тропинку.
Она перевела дух и пошла куда глаза глядят, вполне доверившись прихотливым изгибам тропинки. Та не подвела: совсем скоро заросли перед Лидой расступились, и она оказалась на небольшой полянке, в центре которой стояло небольшое сооружение под округлой крышей.
«Беседка!» – обрадовалась порядком уставшая Лида и ринулась вперед, предвкушая мгновение, когда сможет присесть на лавочку, которая непременно должна оказаться в этом легоньком строении. Может быть, ей даже так повезет, что она сможет прилечь на этой лавочке и хоть немного поспать?
Она опрометью вбежала в беседку, уронила поднятую юбку и только собралась перевести дух, как вдруг в темноте, заполнявшей беседку, ей померещилось какое-то движение.
То есть Лида попыталась было уверить себя, что это ей мерещится… Однако же рассудок убеждал, что нет, в самом деле из темноты выступает какая-то неясная фигура, протягивает к Лиде руки…
Неужто Модест Филимонович умудрился обойти ее, обхитрить, угадать, что она непременно ринется в беседку, и подстерег здесь? И теперь от него нет спасения, несмотря на все ее старания!
Это было уже слишком для Лиды! Силы как-то враз кончились, страх и разочарование подкосили ее. Ноги подогнулись, она начала падать… Кто-то ее подхватил… Краем меркнущего сознания она успела услышать сначала чьи-то шаги, а потом возмущенный голос:
– Что это значит, милостивый государь? Потрудитесь объясниться!
Голос был знакомым, но вспомнить, кто это, Лида уже не могла, потому что окончательно лишилась чувств.
Глава шестая. Благородный жених
– Возьми подушку, слышишь? – прошипел рядом чей-то голос, и Лида почувствовала, что выплывает из той темноты, в которую погрузилась в садовой беседке. Правда, она не вполне понимала, где находится и кто это говорит. Хотела открыть глаза, однако веки оказались слишком тяжелы, и она осталась лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к незнакомому голосу и постепенно понимая, что не такой уж он и незнакомый: это Авдотья Валерьяновна с кем-то беседовала… С кем? Неужто они с Модестом Филимоновичем снова обсуждают грядущее насилие над Лидой? Или оно уже перешло из разряда ужасного будущего в не менее ужасное настоящее?!
Эта догадка повергла Лиду в еще более глубокое оцепенение, и она только и могла, что продолжать слушать. Но то, что она слышала, звучало совершенно кошмарно. Лида не могла поверить в то, что это происходит наяву! Гораздо легче было считать, будто ей все это снится. Так она и решила поступить.
– Тебе только и придется, что ее подушкой прикрыть да подержать немного! – шипела Авдотья Валерьяновна. – Слышишь, Касьянушка?
"Нечаянная свадьба" отзывы
Отзывы читателей о книге "Нечаянная свадьба". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Нечаянная свадьба" друзьям в соцсетях.