– Я и представить не могу, через что пришлось пройти моим братьям. Я чувствую пустоту в душе, хотя я провела с мамой совсем мало времени.
Ее признание повисло в воздухе.
Я поцеловал ее в макушку и крепко обнял.
– Поспи немного. Завтра будет долгий день. Нам нужно будет все организовать.
Она зевнула.
– Хорошо.
В тот самый момент, когда я начал засыпать, она прошептала:
– Рид, ты спишь?
– Я спал…
– Просто хочу сказать еще кое-что. – Она замолчала. – Думаю, лучше жить воспоминаниями, даже если они причиняют боль, чем жить так, чтобы было нечего вспомнить.
Она нравилась людям. Мужчинам, женщинам, старикам, всем.
Стоя в другом конце комнаты, в которой проходил прием, я наблюдал, как Шарлотта разговаривала с пожилой парой. Единственными знакомыми ей людьми перед началом поминок были два ее брата. А сегодня все, кто приходил выразить соболезнования, были с ней знакомы. Все ее знали и, поговорив с ней несколько минут, уходили от нее с улыбкой на лице.
В самом начале мероприятия я стоял рядом с ней, так как хотел быть рядом, если ей понадобится моя поддержка. Но спустя некоторое время я отошел в сторону, чтобы не мешать ей общаться с ее только недавно приобретенной семьей. Приемная мать Шарлотты прилетела накануне, чтобы поддержать дочь. Мы легко поужинали, а за десертом пошли в ресторан, о котором мать Шарлотты прочитала в журнале, пока летела в самолете. Мне хватило времени, чтобы понять, почему Шарлотта такая стремительная. Ее характер – результат битвы между природой и воспитанием, в которой победило воспитание.
Нэнси Дарлинг подошла к той же скамейке, на которой сидел я. Она сняла с шеи шелковый шарфик и вытерла им и без того чистое сиденье рядом со мной, после чего села. Я заметил, что эту церемонию она проводила каждый раз, когда хотела куда-нибудь сесть.
Я подбородком указал на Шарлотту.
– Похоже, она держится молодцом. А как вы?
– Мне странно, что я здесь, но со мной все в порядке. Я рада, что мне удалось побыть наедине с Лидией, пусть даже одну минуту. Мне нужно было за многое ее поблагодарить.
Я кивнул.
– Я не был уверен в том, что Шарлотта сегодня справится. У нее выдалась тяжелая неделя. Но она справляется.
– А ты в ней сомневался. Но скоро все поймешь.
Нэнси произнесла это шутливым голосом, но она не шутила.
– Не обманывайся насчет улыбки на лице моей дочери. О ее нынешнем эмоциональном состоянии я не беспокоюсь. Меня волнует другое.
Я взглянул на Шарлотту и вновь увидел, что она улыбается. Она выглядела так, словно у нее все хорошо.
– Что вы имеете в виду?
Нэнси задумалась.
– Между вами, видимо, довольно близкие отношения. А раз вы вместе работаете, то ты будешь ее видеть чаще, чем я. Возможно, у тебя получится присмотреть за ней. Сделай это для меня.
– Хорошо…
– Не уверена, что ты в курсе, но у Шарлотты есть некоторые психологические травмы, связанные с тем, что она была брошена. Для приемных детей такое не редкость. Но у каждого человека это проявляется по-своему. Быть брошенным – серьезная травма, вызывающая посттравматические расстройства, но многие люди этого, к сожалению, не понимают.
– Я не знал, что у нее есть подобные проблемы, – ответил я.
– У каждого есть свои проблемы. У Шарлотты это выражается в том, что она сначала пытается подавить свои переживания, а потом начинает вести себя очень импульсивно, чтобы заглушить свои чувства.
Черт. Импульсивно. Точно. Сначала рыдает, а потом хочет заняться сексом в душе.
– Самый сложный период для людей, переживших потерю, начинается, когда все закончилось, – сказала Нэнси. – Нет больше встреч в больнице, где все члены семьи поддерживают друг друга. Все погребено – и образно, и буквально. И тогда все вокруг тебя возвращаются к своей нормальной жизни, а ты, оказывается, еще не готов. И вот об этом моменте я больше всего переживаю.
– Что я могу сделать, чтобы ей помочь?
Нэнси похлопала меня по ноге.
– Просто будь с ней рядом. Когда тебя бросает тот, кто должен быть главной опорой в твоей жизни, ты становишься немного напуганным. А отношения с этим придурком, Тоддом, тоже не помогли ей обрести уверенность в людях. Поэтому лучшее, что мы можем сделать для Шарлотты, – обеспечить ей стабильность, быть с ней, когда она в нас нуждается, чего бы это нам ни стоило.
Глава 34
Мы вернулись в Нью-Йорк. Я думал, что после возвращения из Техаса моя жизнь потечет в своем привычном русле, но я ошибся. Я чувствовал, как все изменилось.
Шарлотта взяла отпуск, который был ей необходим, чтобы прийти в себя после всего, что ей пришлось пережить в Хьюстоне. И без нее в офисе стало смертельно скучно. Она решила провести какое-то время со своими родителями в Пугкипси, а я целиком поддержал эту идею. Я очень не хотел разлучаться с ней, но понимал, что мне тоже нужна была разлука; мне нужно было определиться с тем, как вести себя, когда она вернется.
Я был рад тому, что она решила опереться на своих родителей, а не на меня. И не потому, что не хотел поддержать ее. Я бы сделал для нее все возможное. Но мне было бы крайне сложно находиться рядом с ней после того, что произошло между нами в гостинице в Техасе. Когда она была рядом, мой обычно рациональный мозг отключался. А мне нужно было принимать непростые решения, поэтому он был мне нужен в рабочем состоянии.
Сидя в одиночестве в своем кабинете, я прокручивал в голове то, что сказала мне мать Шарлотты.
«Лучшее, что мы можем сделать для Шарлотты, – обеспечить ей стабильность, быть с ней, когда она в нас нуждается, чего бы это нам ни стоило».
Говоря это, Нэнси Дарлинг вряд ли отдавала себе отчет в том, что если я сейчас предложу Шарлотте стабильность и поддержку, то в будущем это причинит ее дочери очень много страданий. Шарлотте казалось, будто она знает, как именно будет лучше для нее. Но она была еще такой молодой, такой открытой и наив-ной. И ей казалось, что в моей ситуации нет никаких подводных камней, но это было не так. Она мне сказала, что для нее лучше провести хоть немного времени с любимым человеком, чем совсем ничего. Но она не могла принимать такое решение самостоятельно. Легко так говорить, когда все живы и здоровы. А что она будет чувствовать, если мне станет хуже? Если я начну медленно угасать и она будет вынуждена провести с такой обузой долгие годы?
Я должен вести себя очень осторожно. Занявшись сексом, мы пересекли очень важную черту.
Невероятным, сумасшедшим, диким сексом, который я до конца своих дней не забуду.
Я же ей тогда сказал, что мы ограничимся только одной ночью. И теперь у меня есть возможность твердо придерживаться этой позиции и больше никогда с ней не спать.
Пусть я и планировал продолжать общение с Шарлоттой, но я для себя решил, что секса у нас больше не будет. Пусть мы один раз нарушили правило… но больше этого не повторится. Хотя я понимал, что теперь она еще больше привязалась ко мне.
Но я ведь этого хотел. Разве нет?
В этом-то и была моя главная проблема. Я разрывался между эгоистичным желанием привязать к себе Шарлотту и разумным решением отпустить ее.
Я не хотел себе в этом признаваться, но мне нужна была помощь моего брата Макса. Он постоянно витал в облаках. Он был очень озабочен собой и не особо интересовался моей жизнью. Отчасти по этой причине я не хотел делиться с ним своими переживаниями, касающимися Шарлотты. Но когда у меня действительно случались серьезные проблемы, в первую очередь я обращался за советом именно к нему.
Поскольку сейчас Шарлотты в офисе не было, у меня появилась отличная возможность попросить Макса зайти ко мне в кабинет, чтобы мы обсудили одно неожиданно возникшее важное дело. После того, как я отправил ему срочное сообщение, Макс отменил все свои дела и приехал в офис, хотя сегодня был тот день недели, в который Макс обычно не одаривал нас своим присутствием.
Он зашел в мой кабинет небрежной походкой, держа в руках коробку с пончиками и два стакана кофе. Вероятно, в его понимании срочные вопросы без пончиков не обсуждались. Макс был единственным из числа моих знакомых, кто мог поглощать бесчисленное количество всякой дряни, но оставаться при этом в отличной форме.
Он откусил кусок от пончика и с набитым ртом произнес:
– Слушай… ты что, умираешь? Я и не припомню, когда ты в последний раз хотел со мной просто поговорить.
Зато я помнил. Это было после того, как я узнал о своем диагнозе. Тогда был последний раз, когда я попросил Макса о помощи.
– Садись, брат, – сказал я.
– Что случилось?
– Это касается Шарлотты.
– Да, ты ей устроил веселую жизнь. Бабушка мне рассказала, что ты помог Шарлотте найти ее родную мать, которая жила в Техасе, а потом ее мать умерла. С ума сойти можно. Как Шарлотта себя чувствует сейчас?
– Она взяла отпуск и поехала к своим родителям. В некотором роде поездка в Техас и для меня не прошла даром.
Он усмехнулся.
– Ты ее трахнул, так?
Моего молчания было ему достаточно.
– Ах ты, засранец. Повезло тебе.
Сделав глубокий вдох, я ответил:
– Макс, мне нужно, чтобы ты помог мне во всем разобраться.
– В чем именно?
– Сам знаешь в чем. Я никогда не хотел начинать с ней отношения, я не хотел, чтобы все заходило так далеко. Из-за моего диагноза. Я так облажался.
– Слушай, ты с ней переспал. Не вижу в этом никакой проблемы. – Он взял еще один пончик. – Ты хочешь, чтобы я дал тебе совет, как избавиться от лучшего, что произошло в твоей жизни, и не чувствовать себя при этом как дерьмо? Ты что, считаешь меня магом-волшебником? Я не знаю, как тебе поступить. Ты же любишь ее? Так?
Сделав очень глубокий вдох, я ответил:
– Да, я по уши в нее влюбился.
– Тогда будь с ней. Она все про тебя знает. Она готова это принять. Будь с ней, Рид.
"Ненавижу тебя, красавчик" отзывы
Отзывы читателей о книге "Ненавижу тебя, красавчик". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Ненавижу тебя, красавчик" друзьям в соцсетях.