Неожиданный стук в дверь прервал размышления. Я никого не ждала, странно. Прошлёпав босиком по клетчатому линолеуму, прильнула к глазку — разбит. Узнаю родной Н. Открыв дверь, увидела перед собой мать. Она переоделась, сменив траурное платье на джинсы и свободную тунику. Волосы аккуратно зачесаны в ровный пучок, перевязанный на затылке черным платком, концы которого лежали на плечах.

— Как ты меня нашла?

— Ты сказала, что остановилась рядом. В нашем районе только одна гостиница, так что выбор невелик, — слегка улыбаясь, ответила она.

— Кто тебя сюда пустил?

Выглянула в коридор. Пусто. Ни души.

— Это тебе не столица, здесь все друг друга знают. Так и будем стоять в дверях?

Неохотно посторонилась, пропуская мать в свое временное пристанище.

Номер был совсем маленьким: кровать по центру, рядом расшатанная тумбочка, небольшой шкаф для одежды, кофейный столик и два кресла, на одно из которых она присела.

— Извини, чаю не предлагаю — у меня его нет.

— Ты садись, нам нужно поговорить, — кивнула мать на соседнее кресло.

Немного помешкав, я всё-таки выполнила её указание. Послушная девочка Саша.

— Что ещё ты хочешь мне сказать? Может быть то, что Вовка всё-таки не мой брат, и его нам подбросили цыгане? Или что бабушка вовсе не была моей бабушкой — а советской разведчицей, потерявшей память? А может, раскроешь глаза на то, что вообще вся моя прошлая жизнь лишь иллюзия, и на самом деле я нахожусь сейчас в дурдоме? Давай, мама — жги! — нервы совсем разошлись, и я чувствовала, как молниеносно завожусь.

— А ты изменилась, — констатировала мать, внимательно меня изучая. — Сейчас ты напоминаешь меня в молодости.

— Не думаю, что между нами есть что-то общее. Я совсем другая! — не выдержав её пристального взгляда, подошла к окну, повернувшись к ней спиной. Не хочу её даже видеть!

Облокотившись о подоконник, попыталась привести дыхание в порядок.

— Я действительно понимаю твои чувства, — мягко проговорила она, — узнать такое в любом возрасте испытание, но тогда, будучи школьницей, ты ещё не была готова к подобному. Правда бы ранила тебя.

— Она и сейчас меня ранила, — процедила сквозь зубы.

— Твой папа тебя очень любил…

— Какой из пап? У меня же их больше, чем у всех нормальных людей. И вообще, — резко повернулась, — мне противно думать о том, что ты наставляла отцу рога с его же братом! Господи, мама, это же низко!

— Всё было совсем не так, я не изменяла твоему отцу. Никогда. Ни разу, — спокойно произнесла она и постучала ладонью по подлокотнику соседнего кресла. — Присядь, пожалуйста, пришло время тебе всё узнать…

Часть 35

Город Н., 1980 год, август.

Женское общежитие швейного техникума.

— Девчонки, девчонки, посмотрите, какую Гена кассету достал! — прямо с порога возбуждённо протараторила запыхавшаяся Зойка, бережно извлекая из сумки прямоугольный пластиковый контейнер.

— Ну-ка, дай я заценю, — Алла бесцеремонно выхватила кассету. — Ого, Бони-М! Молодец твой Генка, любой дефицит достанет! И-и-раа, И-ир, магнитофон принеси! — приоткрыв входную дверь прокричала Алла.

— Упекут когда-нибудь Золотухина твоего, как злостного фарцовщика, — сидя на подоконнике, аккуратно выводя стрелки на глазах, подначила Надя Соловьёва. — Будешь потом ему передачки носить в места не столь отдаленные.

— А ты не завидуй! Тебе Генка от ворот поворот дал, вот ты и злишься, — хихикнула Зоя. — Обещал ещё джинсы импортные достать в следующем месяце, — гордо добавила она.

— Заводи шарманку! — Алла поставила на стол новёхонький кассетный магнитофон «Электроника — 302» — ещё один подгон Золотухина. Включив веселую заграничную мелодию, Зоя и Алла задорно пустились в пляс, при этом громко подпевая, коверкая незнакомые нерусские слова.

— Тамар, это случайно не твой академик столичный нарисовался? Сигналит вон под окном, — Надя, отложив тушь, выглянула в раскрытое окно.

Тамара выключила утюг и, подбежав к подруге, высунула голову на улицу:

— Жорик, я сейчас! Подожди минуточку! — отослав воздушный поцелуй, девушка вернулась к разложенному на кровати платью, продолжая торопливо доглаживать.

— На свидание идете? — оценив кавалера в соседнее окно, спросила Алла.

— Ага. В кино пригласил, на «Москва слезам не верит».

— А откуда это у бедных студентов нынче деньги на «Жигули»? — не отрывая взгляда от объекта на улице, поинтересовалась Надя.

— Почему это «бедного»? У Томкиного жениха отец знаешь кто? Замдиректора Культиваторного завода! Да и сам Жора, между прочим, не в техникуме каком-то учится, а престижном университете! — просветила Зоя, гордясь, что знает такие подробности. — Томка даже на каникулы домой не поехала из-за него.

— И что, у вас прям всё серьёзно так? — сощурила глаза Соловьёва.

— Конечно серьезно! — загадочно улыбаясь, закусила губу Тома.

Как же ей хотелось похвастаться перед подругами, просто сил нет! А может, всё-таки сказать? Вот у Надьки лицо вытянется!

— Девчонки, я в Москву скоро жить уеду! — не выдержала Тамара.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь вокалом Бобби Фаррелла.

— Да ладно? Серьезно? Это он тебя позвал? — ахнула Зоя.

— Ну… пока ещё не позвал. Но скоро обязательно позовет! — улыбнулась Тома, смотря на реакцию подруг.

И если Богатова и Пономарёва вроде бы искренне порадовались за подругу, то Соловьеву аж перекосило от этой новости. Конечно, ведь только у неё же должно быть всё самое лучшее. И модные новинки появляться у первой, и завидные женихи. Но не тут-то было!

— Жора в следующем году университет заканчивает, на практику потом собирается, — продолжила Тома и, выдержав театральную паузу, добавила: — В Германию поедет.

— И ты с ним? — так и раскрыла рот Алла.

— Ну и я, наверное.

— И где же ты такого принца на белом коне подцепила? — не унималась Надя.

— Где подцепила, там больше нет! — хохотнула Тамара, но желание похвалиться всё-таки пересилило. — На танцах познакомились полтора месяца назад, когда я на пересдачу приезжала. Он как меня увидел — сразу влюбился! В этот же вечер предложил встречаться, прям как в кино: встал на одно колено, руку поцеловал. А как он меня балует, где мы с ним только не были: и в цирке, и за городом на даче у них с ночёвкой, и даже в театр ходили. Завтра утром он на учёбу обратно в Москву уезжает, так что у нас сегодня последнее свидание, вот, готовлюсь как следует. Платье по такому случаю сшила. Ну как? — Тамара покрутилась перед подругами, демонстрируя светло-жёлтый сарафан, идеально сидевший на точёной фигурке.

— А он замуж тебя уже позвал? — спросила Зойка, застегивая «молнию» на спине Томиного наряда.

— Ну пока ещё нет, — неохотно ответила Тамара.

Подобные вопросы начали ей надоедать. Вот пристали! Когда замуж, когда в Москву. Всё им знать надо, любопытные какие!

— Ну всё понятно тогда, — спрыгнула с подоконника Надя. — Если ещё не позвал, значит уже и не позовёт.

— Это почему это? — сузила глаза Зоя, откровенно злясь на вредную соседку по комнате.

— А потому это. Сначала надо, чтоб замуж позвал, а потом уже на дачу с ночёвкой ехать, — довольно ухмыльнувшись, Соловьёва вышла из комнаты.

— Не расстраивайся ты, Том, эта Надька противная такая, — поторопилась поддержать Зоя.

— Ага. И завистливая, — добавила Алла. — Генка Зойкин на неё даже не смотрит, ты замуж скоро выходишь, в Германию уедешь. Я красивая, у меня этих женихов хоть отбавляй! А у Надьки что? Да ничего! Вот она и психует!

— Да я и не расстраиваюсь. Буду я ещё всяких дур слушать! Вернулась от родителей на нашу голову, лучше б в деревне своей дальше оставалась. Как хорошо без неё всё лето было.

Конечно Тамара обиделась, но вида не подала. Не дождутся! Жора её любит. Хоть он этого никогда не говорил, но она же чувствовала! Если бы не любил, не проводил бы с ней столько времени, не водил в кино, не дарил цветы. А как он на неё смотрит, как жадно целует… И она его любит! Любит, как никого и никогда! Самое ценное ему подарила, доверилась… И в Германию она с ним обязательно поедет!

Да и вообще, не будет она забивать голову Надькиными глупыми словами, уж лучше подумает, как преподнести Жоре одну очень радостную новость, после которой он точно позовет её замуж и заберёт в Москву. Она прямо предвкушала, как расскажет ему обо всём. Вот он обрадуется!

— Ну ладно, я побежала, — улыбнувшись своим мыслям, девушка нанесла на ложбинку между грудей капельку «Красной Москвы» и, счастливая, ушла на свидание.

Часть 36

Ласковое солнце светило в окно, озаряя небольшую комнату общежития. Отодвинув тюль и раскрыв створки, Зоя, вдохнув утренней свежести, сладко потянулась.

— Ой, девчонки, как на занятия-то послезавтра неохота, да? Вот и лето пролетело.

— А я даже ещё сумки не разобрала. Два дня назад от мамки вернулась и всё лень, — зевнула Алла и, обув тапочки, лениво поднялась с кровати. — Пойду очередь в душ, что ли, займу.

— Я за тобой! — крикнула ей вслед Зоя и обернулась на дальнюю кровать у стены, где свернувшись калачиком, укрывшись с головой, лежала Тамара.

— То-ом? Ты спишь? Тебе очередь занять? — подойдя ближе, она тронула подругу за плечо. Из-под одеяла раздался тихий всхлип. — Том? Том, ты чего? Ты плачешь, что ли? — откинув одеяло, она увидела заплаканное лицо девушки. — Тамар! Да что случилось-то?

Ничего не ответив, Тамара закрыла лицо ладонями и разрыдалась ещё сильнее.

Зоя подбежала к двери и, выглянув в коридор, увидела болтающую с соседками Аллу.

— Аллка, а ну иди сюда!

— Ну чего тебе? Сейчас мою очередь займут, — недовольно проворчала Пономарёва, нехотя подходя к подруге.