– Я хочу знать, что происходит! – заявила пожилая маркиза.
Кэролайн постаралась улыбнуться:
– Я не совсем понимаю, о чем вы…
– Хм… Разлад между тобой и Хантингтоном в церкви был очевиден. Да и во время вашего отъезда из дома твоего отца ситуация не улучшилась. Что-то случилось?
Значит, Джеймс не сказал, что она – С. М. Смит. А ведь у него было достаточно возможностей сделать это до отъезда из Лондона. Неужели он сейчас об этом сообщит? Интуиция подсказывала ей, что нет. Он не хотел, чтобы бабушка вмешивалась в его жизнь.
Кэролайн указала на кресло, стоявшее рядом с козеткой.
– Бабушка… вы не возражаете, если я буду обращаться к вам так? Почему бы нам не сесть? Я позвоню, чтобы принесли легкую закуску и чай. Я уверена, вы устали с дороги.
Вдовствующая маркиза направилась к креслу.
– Я сяду, но я хочу услышать ответ на мой вопрос.
Кэролайн дернула за шнур звонка и села напротив старухи на козетку. Усевшись, она долго расправляла юбки.
– Я очень рада, что вы приехали, – сказала она, надеясь, что ее слова не прозвучали фальшиво.
В дверь постучали, и в комнату вошел Лэнгли.
– Вы звонили, миледи?
– Да, Лэнгли. Принесите, пожалуйста, сэндвичи с огурцом, блюдо с сахарным печеньем и лавандовый чай. – У Кэролайн по-прежнему стучало в висках, и она сомневалась, что сможет съесть хоть что-нибудь. Но, может быть, вдовствующая маркиза не будет ее допрашивать во время еды?
– Да, конечно, миледи. – Лэнгли вышел из комнаты, закрыв за собой двойные двери.
– Лавандовый чай успокаивает, бабушка. Я привезла с собой чай, смешанный по особому рецепту. Надеюсь, он вам понравится.
Старая маркиза вздохнула.
– Ладно, хорошо. А теперь скажи мне…
– Почему этот чай особый? Видите ли, там бергамот с небольшим количеством апельсина, но его совсем немного, иначе цитрус перебьет цветочный аромат.
– Дитя, не надо уходить от ответа на мой вопрос. – Старуха поджала губы.
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату влетел Джеймс. На нем была белая рубашка с закатанными выше локтей руками, а твидовые брюки были заправлены в сапоги, забрызганные грязью. В те самые сапоги, которые она когда-то стащила – нет, позаимствовала, а потом вернула. Сняв рабочие перчатки, Джеймс внимательно оглядел женщин. Видимо, Энтони сообщил ему, что вдовствующая маркиза, едва приехав, потребовала приватной встречи с его женой. Интересно, Джеймс действительно заботится о ней – или просто не хотел, чтобы бабушка вмешивалась в его дела?
Маркиз наклонился к старухе и поцеловал ее в щеку.
– Надеюсь, путешествие прошло без приключений, – пробормотал он.
Старая дама поморщилась.
– Хантингтон, от тебя пахнет так, будто ты валялся в свинарнике. Почему ты одет как помощник конюха? Джентльмену не пристало показывать столько обнаженной кожи.
Джеймс быстрым движением опустил рукава и застегнул запонки.
– Привезли нового быка, – пояснил он. – И этот бык был так возбужден, что попытался прорваться к коровам через заграждение. Нам с трудом удалось с ним справиться.
Лицо вдовствующей маркизы побледнело.
– И ты считаешь, что владелец поместья должен в таких случаях помогать своим работникам? Полное безумие! Ведь у тебя еще нет наследника…
– Ваша забота о моем благополучии поражает, – сухо заметил Джеймс.
Старая дама вскинула подбородок.
– Да, я действительно об этом забочусь. Всегда нужно думать о будущем. Кроме того… Ведь ты же маркиз, а не наемный работник.
До этого Кэролайн даже представить не могла, что когда-нибудь хоть в чем-то согласится с вдовствующей маркизой. Но мысль о том, что ее муж находился рядом с разъяренным быком, заставила ее содрогнуться. Она встала и подошла к Джеймсу. Бабушка ошибалась, от него замечательно пахло. Пахло острым ароматом возбужденного мужчины.
– Но это же очень опасно! – воскликнула Кэролайн.
– Видишь, Хантингтон, даже твоя молодая жена со мной согласна. – Старуха стукнула палкой по полу, потом заявила: – А теперь я хочу знать, что у вас происходит. В Лондоне все выглядело так, будто вы поссорились.
Джеймс обнял жену за талию. По спине Кэролайн пробежала дрожь восторга, а сердце гулко забилось. Но муж по-прежнему смотрел только на бабушку. Может, он притворялся, чтобы угодить старой даме? Или же гнев его действительно прошел? Ей очень хотелось, чтобы было именно так, и она обняла мужа за плечи. Обняла – и тут же почувствовала, как он напряжен. Ее охватило разочарование, и она едва удержалась от вздоха.
– Бабушка, вы ошибаетесь, – сказал Джеймс.
Воспользовавшись возможностью, Кэролайн покрепче прижалась к мужу; она знала, что он не посмеет от нее отодвинуться под пристальным взглядом вдовствующей маркизы.
Тут муж наконец-то взглянул на нее. И в глазах его было столько любви и заботы, что любой поверил бы, что между ними просто не может быть никакой размолвки. Джеймс считал ее прекрасной актрисой, но сам-то он, оказывается, еще более опытный актер…
В комнате воцарилось напряженное молчание. Вдовствующая маркиза кашлянула. Кэролайн же с трудом отвела глаза от мужа. А всевидящие глаза старой дамы по-прежнему смотрели на них. Наконец, едва заметно улыбнувшись, она поднялась на ноги и, тяжело опираясь на палку, проговорила:
– Я вижу, моя озабоченность была напрасной. Разлад между вами уже преодолен. И теперь, когда я убедилась, что все в порядке, я хочу вернуться в Лондон. Если тебе, Хантингтон, действительно дорого мое здоровье, ты не станешь вынуждать меня остаться. Этот слишком уж свежий воздух и твои братья с сестрой загонят меня в могилу.
– Да, конечно, поезжайте, – ответил Джеймс.
Бабушка прищурилась.
– Ты ответил слишком быстро – как будто желаешь, чтобы я уехала и не видела, что здесь у вас творится. Это очень странно… Особенно после того, как ты сам же настаивал на моем присутствии здесь. Так что я останусь в Трент-Холле на некоторое время. До тех пор, пока твоя молодая жена не окажется в положении.
Кэролайн вспыхнула. Но она тут же поняла, какое преимущество давало ей присутствие старухи. Ведь под ее пристальным взглядом Джеймс не сможет игнорировать свою супругу. Радостно улыбнувшись, Кэролайн поцеловала мужа в щеку и сказала:
– Не правда ли, чудесно, дорогой, что бабушка остается с нами?
Джеймс улыбнулся в ответ, но глаза его не улыбались.
– Да, любимая, это чудесно.
Вдовствующая маркиза кивнула и направилась к выходу. Вскоре дверь за ней закрылась.
И в тот же миг маркиз отстранился от супруги. Казалось, он собирался что-то сказать, но жена его опередила:
– Значит, ты не сказал ей, что я – С. М. Смит? – спросила она.
Джеймс тяжело вздохнул.
– Нет, не сказал.
Кэролайн улыбнулась, и ее рука как бы сама собой потянулась к лицу мужа. Откинув с его лба непокорную прядь волос, она снова улыбнулась. А Джеймс замер в растерянности, что было на него не похоже.
«Сейчас или никогда», – сказала себе Кэролайн. Обняв мужа, она прижалась к нему всем телом и прошептала:
– Джеймс, я…
– Перестань, Кэролайн. – Он нахмурился и схватил ее за руку.
Но она, по-прежнему прижимаясь к нему, прекрасно чувствовала, что он предельно возбужден. Мысленно улыбнувшись, Кэролайн привстала на цыпочки, принялась целовать мужа в шею, затем добралась до подбородка. А Джеймс словно превратился в мраморную статую – стоял так, как будто и впрямь окаменел.
– Я все время думаю о том, как ты любил меня, – шептала Кэролайн между поцелуями. – Думаю о том, как ты меня ласкал… Скажи, а ты вспоминал об этом, а, Джеймс? Неужели так всегда происходит, когда двое любят друг друга?
Он пробормотал что-то невнятное – и впился поцелуем в ее губы. Затем чуть отстранился, что свидетельствовало о нерешительности. Но уже в следующее мгновение их губы снова слились в страстном поцелуе – страстном и в то же время необычайно нежном.
А потом он подтолкнул жену к стене и вновь принялся ее целовать, одновременно задирая ее юбку. Минуту спустя, когда Джеймс стащил с жены панталоны, он, наконец, прервал поцелуй и, отступив на шаг, стал лихорадочно стаскивать брюки; одна пуговица при этом отскочила и упала в камин. Когда же он спустил и брюки, и кальсоны, его возбужденная плоть вырвалась на свободу, и Джеймс, шагнув к жене, крепко сжал ладонями ее бедра, затем, прижав к стене и приподняв, стремительно вошел в нее.
– О да, Джеймс, да… – простонала Кэролайн. Поза была не очень удобная, и она испытывала одновременно и боль, и удовольствие.
Почти сразу почувствовав это, Джеймс приподнял ее повыше – теперь Кэролайн уже стала двигать бедрами – и, задыхаясь, прохрипел:
– Так лучше?
Но Кэролайн не могла ответить – не способна была ни думать, ни говорить. Тихо застонав, она коснулась губами его плеча, затем легонько его прикусила. Тоже застонав, Джеймс начала двигаться – все быстрее и быстрее.
Внезапно снова раздался стон его жены, и она прошептала:
– Я почти готова…
Тут ее ноги, обхватившие бедра мужа, задрожали, а затем и по всему телу прокатилась дрожь. И в тот же миг Джеймс резким движением вошел в нее последний раз и, запрокинув голову, протяжно застонал. В следующее мгновение его горячее семя излилось в пульсирующее лоно жены. А она положила голову на плечо мужа и мечтательно улыбнулась. Тяжело дыша, оба замерли в изнеможении.
Внезапно раздался стук в дверь, и Кэролайн, вздрогнув, подняла голову. Она вдруг вспомнила, что приказала Лэнгли принести легкую закуску и чай.
Дверная ручка медленно повернулась, и дверь начала открываться. Кэролайн снова вздрогнула, и сердце ее замерло.
Глава 29
– Проклятье… – пробормотал Джеймс, когда дверь отворилась. Он отпустил жену, одернул на ней юбку и, подтянув кальсоны, стал застегивать брюки.
А в дверь, спиной вперед, начал входить Лэнгли, державший в руках большой серебряный поднос. Джеймс оперся рукой о стену и, наклонив голову к Кэролайн, сделал вид, будто они заняты каким-то интимным разговором.
"Никогда не целуй маркиза" отзывы
Отзывы читателей о книге "Никогда не целуй маркиза". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Никогда не целуй маркиза" друзьям в соцсетях.