Невольно вспомнил красное нижнее бельё Юлии и чуть не рассмеялся. Поза, в которую она приземлилась, до сих пор стояла у меня перед глазами.

– Привет, – улыбнувшись, женщина прошла к моему столу, садясь на мои бумаги своей пятой точкой. Так и скажу Вихрееву, что на его прошении об отпуске жизнь села попой, и ничего ему не светит. – Работаешь?

– Как видишь, – отвечаю скупо, отодвигая бумаги в сторону. – Но уже нет, что хотела?

– Как грубо, – насупилась, рассчитывая, что я сейчас же извинюсь перед ней. – Может, сходим, куда-нибудь? Проведём время вместе. Как в старые добрые времена.

– С чего бы это? – хмурюсь, начиная раздражаться. Женщина, успокойся, ничего больше не будет.

Понял, что разлюбил окончательно, когда она поцеловала меня. Раньше этот невинный детский поцелуй возбуждал, радовал и приводил в восторг, от того, что эта девчушка – моя. А когда ничего не почувствовал, понял – перегорело.

Она наклоняется, чтобы сказать мне что-то, но в этот момент мы оба слышим звук открываемой двери и устремляем взгляд на проход.

Там стоит Разумовская, держа в руках тарелку. На ней всё та же белая рубашка, но вместо чёрной юбки белые штаны. Жаль-жаль, та юбка была то, что надо.

Видя нас, она теряется, а потом ойкает, рассматривая нас. Лицо её растерянное, обеспокоенное. И если залетала она с улыбкой, то теперь она полностью исчезла с лица.

Испугавшись, она развернулась и убежала, мелькая своей задницей с двумя маленькими ладошками на ягодицах. Увидев это, чуть не рассмеялся, но выдержал, поэтому только улыбнулся, провожая няню взглядом. Да-а, боевое крещение прошла.

– Генеральский! – воскликнула Маша, привлекая моё внимание. Поднимаю на неё взгляд и понимаю, что надо бы снова стать серьёзным, но я не могу. Потому что эта картинка застряла в голове, заставляя меня улыбаться как дурака. – Ты что, на няню свою глаз положил?

– Что? – непонимающе спрашиваю, а затем сдвигаю вместе брови. С чего это она взяла?

– Что-что! – воскликнула. – Да ты улыбаешься! Вспомни, чтобы ты хоть кому-то улыбался, кроме меня. И то, от тебя этого фиг дождёшься.

– А почему бы и нет? – спросил её, играя против неё. Пусть думает, что Разумовская мне нравится, может, тогда отстанет. – Она весёлая, с ней не заскучаешь.

– Да ну, она же скучная, – выносит вердикт жена, и я чуть не прыскаю от смеха. Серьёзно?

– Мы сейчас об одном и том же человеке говорим? – вспоминаю все моменты с Разумовской и назвать её скучной – последнее, что приходит в голову. Ей, наоборот, не хватает серьёзности. Повзрослеть бы немного. – В общем, Маш, давай не будем ссориться и останемся друзьями. Вот, правда, нет у меня никого желания обратно сходиться. С детьми видься, но в семью вернуться не рассчитывай. Настроишь детей против меня – тебе хуже будет.

– Са-аш, – протянула бывшая. Почему я опять раздражаться начал? – Ты подумай хорошенько. Детям нужна мать.

С этими словами она встала со стола, одёргивая платье вниз. Самой от себя противно, но делает всё, лишь бы меня смиловать. Не выйдет. Один раз предала – предаст и второй раз.

– Об этом и речи быть не может, – твёрдо отвечаю, не сомневаясь в своих словах. Встаю с кресла и холодно проговариваю бывшей, чтобы она, наконец, поняла, что я к ней чувствую. – Я пойду к детям. А тебе советую вернуться домой и переодеться, выглядишь как девочка лёгкого поведения. Хорошего дня тебе.

Сказав эти слова, выхожу из кабинета. Теперь никто не сможет испортить моё настроение. Потому что сейчас с детьми мы вместе проведём время за просмотром мультфильмов.

Ах, да, ещё нужно сказать Юле, что пора бы ей сменить штанишки.

Глава 4

6

Я их убью!

Сначала испачкали мои трусишки, теперь ещё и штаны! Ох, сегодня после мультфильма они займутся уборкой своей комнаты. И ещё рассортируют все свои игрушки, какие нужны, какие нет. Вот и всё, план придуман!

А пока, переодевшись, пошла в кинотеатр, путь к которому показал мне Павел. Этот старый прохвост пошёл следом, и как-то прошмыгнул за мной, оставаясь незамеченным. Ниндзя недоделанный.

Кинотеатр мне понравился. Когда только зашла в комнату, сразу появилось стойкое ощущение, что я сейчас находилась в каком-то ТЦ, куда обычно хожу на фильмы. Здесь всё было почти точно также, только в меньших размерах. А ещё здесь было тепло и уютно. И пахло едой, которую мы принесли с собой.

Надеюсь, горничная не убьёт нас за то, что мы тут немного насвинячим. Я-то аккуратная, а вот дети!

Первый ряд кресел состоял всего из четырёх мест, три из которых были заняты. И угадайте, кому по закону подлости не досталось место возле Генеральского? Правильно, мне. Потому что его оккупировали дети.

С грустью села рядышком с Ритой, беря в руки тарелку с сухариками.

Начался мультфильм, в который полностью погрузилась, забывая и про детишек, и про Генеральского. В конце успела поплакать вместе с малышнёй, тихонько плача в сторонке. Специально отвернулась в сторону, чтобы моих глупых слёз не было видно.

Александр вообще сухарь, даже одну маленькую микроскопическую слезу не пустил, а ведь как этого не сделать? Парень столько лет с драконами жил, а это улетел, оставил его и завёл свою семью! Да тут только бездушный не расплачется. Ах, точно. И генерал.

И вот если дети успокоились, то я не смогла. Они просто ещё не понимали глубокого смысла, заложенного в этой сцене, а мне уже двадцать один год, не тупенькая, всё понимаю.

Вот и сейчас, фильм уже кончился, а я пускаю слёзки. Кто же знал, что конец такой драматический и счастливый одновременно.

Мелочь всё смотрела на меня и злорадствовала, но остановиться я не могла.  Тихонечко всхлипывала, шмыгая носом, пока на голову на легла тяжёлая ладонь.

Похлопала ресницами, не понимая, что происходит и взглянула вверх, видя рядом с собой начальника. Ну вот, опозорилась перед ним опять и в этот раз без чьей либо помощи. Человек-косяк, ей-богу какой-то.

Мужчина приподнял уголки губ и погладил меня по голове, тем самым успокаивая. И это выглядело бы мило, если бы не его вечные замашки военного, которые всё испортили.

– Отставить нюни распускать, – своим командирским тоном произнёс Александр, тем самым расстраивая меня ещё сильнее. Не могу, когда кто-то так обращается ко мне, потому что я душа ранимая и всё воспринимаю на свой счёт.

Именно поэтому чисто случайно, уже не контролируя себя, морщусь, пуская новый поток влаги. Да тут-то и успокаивать нечего, сейчас уже всё и так пройдёт!

Хотела сказать это вслух, но не успела.  Потому моя голова оказалась на груди у мужчины, отчего мои глаза расширились, и я не сразу поняла что произошло.

– Бойцы не плачут, – твёрдо говорит Генеральский, успокаивающе поглаживая меня по голове. Всё это происходит с суровым выражением лица, которое, кажется, всегда остаётся неизменным.

В нос ударяет приятный запах его одеколона, и вряд ли теперь кто меня по своей воле отдерёт от генерала. На минутку позволяю себе побыть ребёнком и принимаю заботу мужчины.

– Я тоже так хочу, – слышится рядом, и я улыбаюсь, узнавая голос Ритки. – Пап, а можно я тоже поплачу?

– Нельзя, – как-то сурово отвечает, чуть посмеиваясь. – Иди сюда.

С трудом отлепляюсь от начальства, вытирая ладонями слёзы. А всё этот глупый мультик!

Попутно наблюдаю за тем, как Ритка подходит к папке, тянет к нему ручки и Александр, обхватывая её маленькое тельце, поднимает вверх. Девочка обхватывает его руками, и мужчина делает шаг вперёд, выходя из маленького кинотеатра.

Радовало одно. Плакала я не одна. Там, сидя на втором ряду, вытирая платком щёки, сидел Павел, которого так никто и не заметил. А если и сделал это, то спокойно промолчал. Вот ещё один сентиментальный человек в нашей компании.

– Пап, а меня? – слышится недовольный голос Андрея, и я снова возвращаю всё внимание на детей.

– Запомни, сын, – ладонь отца оказывается на макушке своего дитя и треплет по голове, проговаривая мудрые слова: – На руках носят только женщин. Такова природа мужчин. Поэтому, ты в пролёте.

Улыбнувшись наставлению, пошла за остальными на ужин, уже не плача, успокоившись.

Глава

47

Воскресенье, которого я так ждал, наконец, наступило. Выспался и теперь был довольный как чёрт. Поэтому сегодня разрешил детям и Юле избежать утренней тренировки и дать им отдохнуть.

Разумовской бы вообще поспать подольше, а то ходит с синяками под глазами, проклиная с утра всех и вся.

Но это было так забавно, что вместо сочувствия, она вызывала только смех.

И эту девушку Маша назвала скучной? Если Юля «сверхразум», как я назвал её у себя в голове, была такой, как охарактеризовала её Мария, то тогда я – самый унылый человек на свете.

Вот ни черта Маша в людях не разбирается. Хотя мне ли об этом говорить? Стоило тогда увидеть Юлю, спускающуюся с лестницы на скейте, сразу же поставил ей диагноз – простофиля, неумеха, неуклюжая девица. В общем, всё то, что ненавидел в людях.

Даже порывался два раза уволить её, а теперь… Теперь смотрел и улыбался, как Юля, подталкивая Павла и кричала ему какие-то слова. Что она опять решили вытворить?

Подойдя на несколько шагов ближе, расслышал то, что девушка говорила дворецкому:

– Да что вы ломаетесь, как школьница?! – возмущённо спрашивает, пытаясь сдвинуть мужчину. – Подошли, горшок протянули, спросили как дела и на свидание позвали! Сложно, что ли?

– Сложно, – произнёс дворецкий, вытирая платком пот на лбу. Припоминается мне, он вчера им слёзы утирал после мультфильма, но да ладно. – А если она откажется?

– Да пусть только попробует! – сдувая прядь волос, воинственно проговорила няня, всё пытаясь уговорить Павла на смелый поступок – пригласить нашу садовницу на свидание. Пора бы уже, а то всё ходит, слюни после себя подтирает. – Мы её в мешок, на плечо и в багажник. Даже пискнуть не успеет!