- Ничего нового? – спросил Этьен, не отрывая взгляда от тонкой женской фигурки в светлом утреннем платье.

Даже наряды она умудрялась подбирать такие, что они шли ей, как вторая кожа! И никаких вываливающихся грудей из декольте, как любила Розалин. Это неплохо где-нибудь в спальне, но не на людях, когда на аппетитные яблочки таращатся сотни мужчин, пускающих слюни.

- Ты о своей мошеннице? – поинтересовался Лео, тоже наблюдая за лже-Розалин. – Нет, ничего. Детектив ничего не раскопал насчет ее. Но знаешь, если она родилась и выросла в какой-нибудь нищей колонии, мы никогда не узнаем о ней.

- Какие колонии, ты посмотри на ее кожу – белая, никакого загара.

- Она могла долго жить здесь, - возразил Лео. – Например, последние год или два. А ты меня удивляешь, Этьен.

- Чем это?

- По-моему, неразумно подпускать ее так близко к машине. Она может быть шпионкой конкурентов. Испортит что-то перед ралли, чтобы ты проиграл.

- Ты всегда говоришь очень умные вещи, дружище, - Этьен снял шлем и взъерошил волосы. – Но теперь ты говоришь откровенную ерунду.

- Хорошо, если так, - теперь Лео наблюдал за ним. – А ты увлечен, по-моему.

Этьен не выдержал и рассмеялся.

- И по-моему, очень сильно, - сказал он, хлопнув компаньона по плечу.

Месье Вандербильт только покачал головой, но благоразумно промолчал.

Император и в самом деле пожелал поскорее увидеть чету де ла Маров. Этьен получил приглашение на званый обед от чопорного курьера в вышитой золотом ливрее этим же вечером. Лже-жена сидела в гостиной и плела кружева – такая милая в новом светло-зеленом платье. Обыкновенная женщина, нежная, мягкая, без страсти к авантюрам и грязной подзаборной любви. Разве есть что-то приятнее для мужчины, чем возвращаться домой после работы, которой был увлечен целый день, и встречать женщину, которая ждет тебя, чтобы увлечь на всю ночь.

Прислонившись к косяку двери плечом, Этьен любовался незнакомкой в зеленом платье, желая подольше продлить спокойствие и умиротворение этого момента.

Как-то так получилось, что обманувшись в Розалин, он нашел свое спасение, свое счастье вот в этой – даже имя которой не было ему известно.

Она почувствовала его взгляд и подняла голову, улыбнувшись.

- Император ждет нас в конце недели, - сказал Этьен, бросая карточку-приглашение на стол.

Девушка отложила рукоделие и подошла к столу, разглядывая карточку с золотыми имперскими вензелями.

- Я ведь не могу отказаться? – спросила она тихо.

Этьен отвел глаза.

- Да, понимаю, - она погладила его по плечу. – Это важно для тебя – чтобы император увидел, что мы помирились. Значит, пойдем. Думаю, там будет весело.

Но весело ей не было, Этьен заметил, что она побледнела, и забеспокоилась.

- Обещаю, что не отойду от тебя ни на шаг, - заверил он ее. – Все пройдет хорошо, не бойся.

- Я и не боюсь, - она слабо улыбнулась. – С чего бы?

Но она боялась, и когда в назначенный вечер они прибыли в императорский дворец, рука ее заметно дрожала.

Внимательно прочитав приглашение, мажордом попросил графа и графиню де ла Мар проследовать за ним. Они свернули к главной лестнице, и Этьен шепнул лже-Розалин:

- Кажется, старичок решил отгрохать прием по полной. Мы идем в Большой зал, значит, приглашенных будет не меньше пятисот. В такой толпе мы потеряемся, и никто не помешает нам приятно провести время.

Она чуть заметно усмехнулась и сделала ему знак молчать, потому что их уже представляли, распахнув двери приемного зала.

Этьен напрасно надеялся, что их появление останется незамеченным. Четверть часа его императорское величество вместе с супругой уделили теплой беседе – расспрашивали «графиню» о ее семейной жизни, об увлечениях… Все тонко, ненавязчиво, но такая беседа больше походила на допрос с пристрастием.

Его обманщица держалась великолепно – очень естественно, не выказывая ни страха, ни смущения, и отвечая на вопросы именно так, как следовало – правдиво, но не откровенно. А когда к ним подошел маэстро Рикарди, она и вовсе расцвела, позволив композитору расцеловать себя в обе щеки. Этьен был несколько озадачен таким дружеским приемом, но лже-Розалин тут же развеяла его подозрения:

- Маэстро написал чудесный романс, он играл мне у мадам Ботрейи…

- И я посвятил его вашей жене, граф, - галантно подтвердил маэстро, подкручивая ус. – Романс называется «Самая красивая».

- Да, это точно про нее! – подтвердил Этьен, вызвав смех императорской четы.

- А почему бы вам не исполнить романс прямо сейчас? – предложила императрица. – Маэстро, это было бы божественно – услышать вашу игру.

- Только если мадам де ла Мар согласится петь, - лукаво ответил композитор.

- О! Нет! – тут же перепугалась лже-Розалин. – Я не осмелюсь…

- Моя жена сегодня не в голосе, - пришел ей на помощь Этьен. – Позвольте нам…

- У мадам чудесный голос, - продолжал композитор, обращаясь к императорской чете. – Не будь она замужней женщиной, я бы насильно увез ее на мою родину, и там она стала бы примой столичного театра.

- Месье Рикарди! – шепотом упрекнула его лже-Розалин.

- Только у мадам графини есть месье граф, - Этьен пытался свести все к шутке. – А он так просто не уступит свое сокровище.

- Вы слишком жадны, де ла Мар, - заявил император. – Мадам, если маэстро так в вас уверен, вам не стоит бояться. Порадуйте нас музыкальной новинкой?

- Вы же не откажете императору? – ее величество дружески пожала девушке руку. – Ну же, спойте, дорогая!

Этьену пришлось остаться среди зрителей, в то время как маэстро Рикарди увел его розу к роялю. Гости зааплодировали, предвкушая новое развлечение, официанты разносили шампанское и закуски, а композитор поцеловал «графине» руку и сел к инструменту, коснувшись клавиш.

Лже-Розалин поймала Этьена взглядом и кивнула. Граф тоже кивнул в ответ, переживая такое волнение, какого не испытывал и в день свадьбы.

Маэстро заиграл, и девушка запела.

Хрустально-свирельный, чистый, ни с чем не сравнимый – ровный и легкий, выразительный и переливчатый, но спокойный… В нем не было яркости цветов, нет… Скорее – тысячи оттенков одного цвета…

Этьен почувствовал, как забилось сердце, словно певица поцеловала его – на расстоянии. Он уже слышал, как она поет, но тогда – в деревенском доме Санрежа – это было всего лишь забавой. А теперь она повелевала толпой, властвовала, покоряла…

Не он один был захвачен прекрасным исполнением. В зале воцарилась такая тишина, что это было странным, учитывая, сколько здесь собралось людей.

- Белиссима!.. – прошептал император, обращаясь к супруге, и та кивнула, с полными слез глазами.

Но вот мелодия изменилась – из нежно-цветочной она превратилась в озорную песенку, и певица тотчас преобразилась из ангела в чертенка. Этен готов был поклясться, что даже глаза ее загорелись особым огнем.

Слова романса были незамысловаты, но именно эта простота придавала произведению невыразимую прелесть: девушка сетовала, что любимый обижен и холоден с ней, но разве она не заслуживает прощения? ведь она – самая красивая, самая очаровательная…

Она и в самом деле была самой красивой.

Этьен не мог оторвать от нее взгляда, но тут кто-то взял его за руку, и он с досадой оглянулся.

Это была Дельфина – подошла незаметно и прижалась к нему плечом. Этьен отодвинулся и пропустил окончание романса.

- Сделай одолжение, Делф, - сказал он, освобождаясь от нее и присоединяясь к восторженным аплодисментам, - не порть вечер.

Гости пылко выражали восхищение певицей, император сам преподнес ей алую розу, услужливо поданную слугой, и Этену не хотелось даже разговаривать с Дельфиной. Его маленькая обманщица стояла вся пунцовая от смущения, и так и светилась от счастья, а он… он был очень горд за нее. И восхищен ею, и… влюблен, как мальчишка.

- Стоило ей похлопать глазами, и ты тут же ее простил, - сказала Дельфина негромко. – Очаровательная шлюшка. И какая хитрая…

- Ты не права, - сказал Этьен. Можно было ответить грубо, но он был слишком счастлив, чтобы ругаться с кузиной. – Она – чудо. Она – самая лучшая.

- Самая лучшая обманщица! – фыркнула Дельфина. - Твоя жена тебя обманывает. Я могу назвать тебе ее любовников, и список будет очень, очень длинный...

Императрица расцеловала певицу и повела к своему креслу. Этьен хотел пройти следом, но Дельфина схватила его за локоть и зашипела:

- Ты не слушаешь меня?! Над тобой все смеются, что ты рогоносец! А ты смотришь на нее влюбленными глазами! У тебя есть хоть капля гордости?!

- Я знаю, что делаю, - Этьен разжал ее пальцы и поцеловал ей руку – рассеянно, не глядя, - не волнуйся за меня.

- Я не волнуюсь, я люблю тебя! – всхлипнула Дельфина, хватая его за лацкан пиджака. – Этьен! Только я смогу сделать тебя счастливым, я понимаю тебя лучше всех!

В любое другое время Этьена бы это взбесило – цепляться за него при всех, в присутствии императорской четы, но сейчас он лишь опять разжал пальцы кузины и покачал головой:

- Нет, тебе это только кажется. Тебе надо устраивать свою жизнь без меня, Делф. Потому что я уже нашел свою женщину.

Он заставил себя посмотреть ей в лицо, чтобы она точно поняла отказ.

Голубые глаза расширились, потом сузились, а потом она все-таки отпустила его.

- Значит, шлюшка-Розалин – твоя женщина? – сказала она ядовито. – О Боже! Но где же она?! Что-то я ее не вижу. Наверное, уже уединилась с очередным любовником, пока ты тут хлопаешь ушами! Простофиля!

Этьен посмотрел в сторону императорского стола и похолодел – императрица разговаривала с маэстро Рикарди, а обманщицы… нигде не было видно!

- Что? Я права? – Дельфина зло хихикнула. – Где же это совершенство? И с кем, самое главное?