- Детектив, что следит за ней, - продолжал Лео, - доложил, что вчера она с утра поехала в «Модные картины Боннара»…

Граф вскинул на компаньона глаза, но ничего не сказал.

- …пробыла там четверть часа, потом поехала на Принцесс-стрит, но по дороге приказала развернуть коляску к Пале-ройяль, попросила аудиенции у его высочества и пробыла там три часа. Все еще удивляешься, с чего это принц так подобрел к тебе?

Этьен побледнело, но сохранил присутствие духа.

- Есть письменный отчет? – резко спросил он.

- Что ты надеешься там найти? – парировал Лео. – Во дворец мой человек проникнуть не мог, как и в спальню Боннара.

- Есть отчет? – повторил граф.

Лео порылся в портфеле и достал несколько мятых листов, исписанных неровным мелким почерком. Этьен углубился в чтение, и лицо его постепенно светлело.

- Тут написано, что когда она пошла к Боннару, то не отпустила экипаж, - сказал он, - значит, она не планировала быть там долго…

- Что это меняет?

- Все, - Этьен сложил донесение детектива, потом подумал и разорвал их в клочья, сунув обрывки Лео в руку.

- Не понял тебя, - Лео озадаченно посмотрел на клочки бумаги и брезгливо высыпал их в портфель.

- Не понял? – Этьен усмехнулся. – Ты еще не понял, что я получил в жены ангела вместо дьявола? Уж не знаю, какие проповеди она читала Боннару и Бахтенштейну, но уверен, что теперь они будут только что не есть с ее рук и станут примерными, как мальчики из церковного хора.

- Ты бредишь? – озабоченно поинтересовался Лео.

- Провернула же она этот фокус со мной, - Этьен широко улыбнулся и похлопал компаньона по плечу здоровой левой рукой. – Все хорошо, Лео. Этой женщине я доверяю, как самому себе. И я думаю, не надо ни о чем ее расспрашивать. Если бы она хотела – то сама все мне рассказала. Сделаем вид, что ничего не знаем.

- Может еще и детектива отозвать? – Лео испытующе посмотрел на Этьена. – Что это с тобой?

- Да, отзови детектива, - сказал Этьен, чуть поколебавшись.

- Ты с ума сошел.

- Нет, наоборот. Я люблю ее Лео. По-настоящему люблю.

- Что? – месье Вандербильт приподнял брови.

- Разве ты не видишь? – Этьен посмотрел ему прямо в глаза. - Она смогла исправить все, что Розалин испортила. Мои родители обожают ее. Я от нее без ума. У нее есть все, что есть у Розалин - красота, страсть, и еще больше. Она... она - совершенство. Ум, душа... в ней идеально все. Идеально для меня, если ты понимаешь, о чем я. Если она не желает называть своего имени – пусть так и будет. Я приложу все силы, чтобы она поверила мне, чтобы открылась сама. Поэтому – не надо больше детективов.

- Глупый мальчишка, - пробормотал Лео, покачав головой. - Ты уверен, что она не аферистка?

- Уверен, - засмеялся граф.

- На моей памяти, ты уже ошибался, выбирая женщину. И был так же упрям.

- В этот раз я не ошибаюсь, - возразил Этьен. – Это не женщина, это… чудо.

- Ангел, - проворчал Лео.

- Ангел, - подтвердил граф. – И если бы ты знал, какое счастье жить с ангелом.

- Через неделю ралли, - напомнило месье Вандербильт, прекращая разговоры об ангелах на земле.

Этьен сразу помрачнел.

- Если перенести дату соревнования, поднимется шум, - сказал Лео. – Но похоже, другого выхода нет. За неделю перелом не срастется. Может, поставишь кого-нибудь вместо себя?

- Кого? – с досадой спросил Этьен. – Никто кроме меня не умеет управлять машиной. И кого я научу за неделю? Я должен поправиться.

- Ну, удачи, - сдержанно ответил месье Вандербильт.

Тут мужчинам пришлось замолчать, потому что в столовой появился ангел – точнее, мошенница, выдающая себя за мадам де ла Мар. И тень сразу сбежала с лица графа, как будто ему и в самом деле явился небесный посланник.




Прошло четыре или пять дней с того времени, как я вернула принцу алмазы. Принц отозвал судебный иск в отношении Этьена – я прочла об этом в газетах, и была счастлива, как ребенок. Этьен тоже говорил с воодушевлением о государственных дотациях, но я видела, что он неспокоен, хотя и пытался скрыть это от меня. Однажды вечером я застала его, когда он пытался снять гипс, и мы поссорились, когда я пригрозила, что пожалуюсь доктору на несоблюдение лечения.

- Тебе надо беречь руку! – горячилась я. – Даже не вздумай снимать гипс!

- Как я поведу машину с гипсом? – вспылил он. – Лео смог добиться переноса ралли всего на три дня! Проклятый гипс будет мешать!

- Ты не сможешь управлять одной рукой!

- Смогу, - упрямился он и своим упрямством доводил меня до белого каления.

- Я не позволю тебе участвовать в этом ралли, пока ты болен, - сказал я.

Этьен только хмыкнул:

- И как ты меня остановишь?

Но мне не понадобилось ничего предпринимать. За два дня до соревнований курьер принес телеграмму, Этьен прочитал ее – и выругался сквозь зубы.

- И какая гадина сделала это? – спросил он зло, бросая скомканную телеграмму на пол.

Я подняла ее и расправила, чтобы прочесть. Телеграмма была от врачебной коллегии, которые должны были следить за состоянием здоровья участников ралли. Им пришло анонимное сообщение о сломанной руке Этьена, и они сообщали, что граф де ла Мар снят с соревнований по состоянию здоровья.

- Это не я, Этьен, - прошептала я, и он тут же меня обнял.

- Знаю, что не ты, - сказал он, вздохнув. – О тебе даже мысли не было.

Последующие дни были заполнены событиями до предела – сначала в газетах появились статьи, что граф де ла Мар – аферист и обманщик. Использовав государственные дотации и деньги доверчивых акционеров, он кормил вкладчиков сказками о самоходных машинах, которые победят лошадей, но из достоверного источника известно, что все изобретения корпорации «Деламар» - блеф. Поэтому спешно была придумана история со сломанной рукой графа, чтобы не проводить соревнование.

- Но это же ложь, - потрясенно сказала я, когда Лео Вандербильт принес газеты Этьену.

- Ложь, - подтвердил месье Вандербильт, - я уже написал опровержение, но паника началась. Акционеры требуют выплаты по счетам, а цены на акции «Деламар» падают. Я бы даже сказал – рушатся.

Этьен мрачно молчал.

Собрание акционеров, куда он отправился, чтобы успокоить директоров и простых вкладчиков, закончилось дракой – об этом я тоже прочитала в газетах. А на следующий день вышла статья о том, что общим голосованием Этьен был снят с поста генерального директора «Деламар», и управление корпорацией перешло в руки совета директоров.

- Что же теперь будет? – спросила я, когда Этьен вернулся домой – осунувшийся, угрюмый.

- Будем бороться, - невесело усмехнулся он, целуя меня в щеку. – пусть они отстранили меня с поста генерального директора, но у меня пятьдесят пять процентов акций, исключить из управления они меня не могут. К тому же, они проголосовали, чтобы выбрать председателем Лео. Он попытается убедить их не забирать вклады. Иначе… - он вздохнул. – Иначе все будет очень печально.

- А государственные дотации? – спросила я волнуясь. – Принц ведь поддержал тебя!

- Только на его поддержке все и держится, - признался Этьен. – Но если они не допустят меня до участия в ралли… Тогда и принц не поможет. Репутация «Деламар» пострадает. И очень сильно.

Мы провели беспокойную ночь. Я спала урывками, то и дело просыпаясь, и слышала, как Этьен ворочается с боку на бок и вздыхает. Мне страшно хотелось помочь ему, но я совершенно не знала, что сказать и что сделать. И предпочла не лезть к нему со своими жалкими женскими утешениями. Потому что понимала, что мой лепет о том, что «все будет хорошо», сейчас вызвал бы только раздражение.

Я не вмешивалась в дела Этьена и страдала от своей беспомощности.

День проходил за днем, а граф становился все мрачнее и мрачнее. Я почти не видела его – он уходил рано утром, а возвращался ближе к полуночи, не желая ни о чем разговаривать.

Но однажды за завтраком, едва заглянув в газету, граф вскочил из-за стола, как ошпаренный.

- Что он делает?! – заорал он и бросился вон из дома, даже позабыв про шляпу.

Я взяла газету и прочитала заголовок на первой полосе:

«Решением совета директоров, фабрика «Деламар» выставлена на аукцион. Председатель месье Вандербильт заявляет: «Машины не оправдали себя, фабрика будет переоборудована под конный завод». Грандиозный скандал в министерстве транспорта и дорог!».

Колени мои подкосились, и я рухнула в кресло, уронив газету. Лео Вандербильт – верный друг и советчик, выставил фабрику на продажу?.. Возможно ли это? Нет, не может быть. Месье Вандербильт очень тепло отзывался об Этьене, он гордился его изобретениями… Он не мог…

Я провела несколько мучительных часов в неведении, пока Этьен не вернулся – уже в сумерках, еще более мрачный и осунувшийся, чем накануне.

- Что ты узнал? – бросилась я к нему. – Статья – это все обман? Месье Вандербильт сделал опровержение? Может, подать на редакцию в суд за клевету?

- Узнал, - буркнул Этьен, рассеянно целуя меня и отворачиваясь. – Узнал, что теперь у меня не контрольный пакет акций, а всего лишь тридцать процентов.

- Тридцать? Это плохо? Ты говорил, про пятьдесят…

- Пятьдесят и было, - ответил он с усмешкой. – Пока я – идиот, не написал доверенность на Лео. И теперь у меня всего тридцать. Хорошо хоть, успел отозвать доверенность, пока он не распродал все.

- Распродал твои акции? – я попыталась понять всю сложную схему экономических операций. – Разве нельзя отменить сделку?

- Нельзя, - сказал он. – Еще немного, и ты будешь женой банкрота и неудачника. Забавно получается, да?

Он пытался шутить, но я видела, что ему совсем не смешно.