Еще большее жжение в бедрах и левой икре – словно я бежал гребаный марафон. Пот еще сильнее заливал глаза, а в легких было такое чувство, будто на меня напал Чужой и из меня вот-вот выскочат противные мелкие твари.

Я остановился и вновь перенес вес на руки.

– Я больше не могу.

– Мы еще не закончили, – сообщила Даниэль.

Если бы в этот момент я не держался прямо за счет рук, то мог бы ударить ее.

– Я нахрен закончил, понятно? – проорал в ответ.

– Еще десять минут, – настаивала она. – После чего ты можешь передохнуть и побыть с Николь.

– Пошла ты!

– Десять минут!

– Даниэль, – окликнула ее Николь, – могу я присоединиться?

Даниэль улыбнулась и тихонько рассмеялась.

– Милости прошу, – ответила она – Еще десять минут.

– Пошли на хрен обе, – пробормотал я. Николь была манипуляторшей похуже Даниэль.

– Только если доберешься до меня, – кокетливо произнесла Николь, и моя голова вскинулась в ту сторону, где она стояла.

Когда она вошла, я не особо обратил внимание, но на ней была одна из тех плотно облегающих кофт с V-образным вырезом, которые демонстрируют ложбинку между грудей. Волосы были перекинуты на одну сторону и спускались по спине, а одним пальцем она водила по контуру своего выреза в зоне декольте.

– Чтоб меня, – пробормотал я.

– Приди и возьми, – предложила она.

Нога двинулась почти непроизвольно.

Жжение никуда не делось, но наблюдение за перемещением подушечек пальцев Николь по ее коже ввело меня в какой-то транс. У нас не было секса уже больше недели – с той ночи в пятницу, когда она осталась ночевать в моей комнате в центре – а сейчас она практически в открытую ласкала себя. Моя правая нога медленно скользнула по полу.

– Не так сильно переноси вес на руки, – напомнила мне Николь. Ее было также трудно одурачить, как и Даниэль.

Я нахмурился, но ослабил свою мертвую хватку на перекладине. В глаза попало еще больше пота.

Еще больше пощипывание и жжения в мышцах ног. Бедра начали ныть.

Левая нога умудрилась практически оторваться от пола, чтобы переместиться вперед.

– Вот дерьмо, – пробормотал я, после чего посмотрел на Николь. Было чертовски больно.

– Я больше не могу...

– Нет, ты можешь, малыш, – сказала она. – Я знаю, что ты сможешь. Давай же!

И вслед за этим она оттянула кофту от груди и заглянула под собственный свитерок.

– Они тут заждались тебя, знаешь ли.

– Черт... это запрещенный прием...

Она накрыла ладонями свои груди и пот, стекавший по моему лицу, скорее всего смешался с каплями слюны. Еще шаг.

Я пошатнулся, но смог схватиться за перекладину и избежать падения.

Еще шаг и мне открылось чуть больше зоны декольте, когда она немного наклонилась вперед. Она сунула палец в ложбинку между грудей, и я зарычал.

– Еще три шага, малыш, – прошептала она.

Я на секунду прикрыл глаза и попытался восстановить дыхание. Ступни болели, ноги болели – вся нижняя часть тела охренительно болела, но я все равно продолжал.

Левая нога. Правая нога. Рывок.

В последний раз рванувшись вперед всем телом, я в итоге вцепился в Николь, и мы оба повалились на маты. Сердце в груди колотилось, и я с трудом дышал, но все же смог добраться до конца турникета.

– Ты смог! – завизжала Николь.

Она одновременно смеялась и плакала, обхватив мою голову руками, а я не мог решить хотелось ли мне лекарств, чтобы отключиться или же сорвать с нее кофту и присосаться к ее сиськам.

Я все же ткнулся лицом между ее грудей и изобразил звук моторной лодки.

Шекспир поведал нам: «Как часто человек свершает сам, что приписать готов он небесам!»130. Так уж получилось, что я был уверен, мои небеса находились прямо передо мной, смеялись и целовали мое потное лицо.

Что ж, может, данное средство исцеления окажется верным.


 ***

– О... да... малыш.

– Вот так... – лепетала Николь мне в шею. – Теперь ты... трахни меня!

Как говорится в песне группы Divinyls между удовольствием и болью пролегает очень тонкая грань. То как я подбрасывал вверх свои бедра и использовал пятки для устойчивости очень на это смахивало. Ощущение члена внутри нее были охренительно приятным и это с торицей окупало болевые моменты в ногах.

– Тебе нравится объезжать мой член? – промурлыкал я на ухо Николь. – Тебе это нравится, не так ли?

Я прикусил зубами кожу на ее горле, и она задрожала надо мной. Хотя я был очень нежен. Моя Румпель любила иллюзию грубости, но не была реальной фанаткой такого рода фигни.

– Трахни меня пожестче.

Что же, она все еще продолжала говорить такого рода хрень.

Мне это нравилось.

– Ты этого хочешь, детка? – спросил я, толкаясь вверх с максимальной силой, на которую был способен. Я прихватил ее за бедра руками и дернул на себя, в то время как она застонала и опустилась вниз, пуская меня глубоко внутрь себя.

– Да, именно этого ты и желаешь... чтобы мой член скользил в тебе... Ты это обожаешь, не так ли?

– О, Боже... Томас...

– Именно так... – я напрягся, чтобы толкнуться вверх, но уже терял силы, поэтому вернулся к тому, что вновь использовал руки, чтобы опустить ее на себя. Она потянулась вперед и громко застонала, в то время как я почувствовал, как из ее киски на меня потекли ее соки. – О, да! Кончи на мой член! Кончи на меня!

– Томас! – выдохнула она и замерла на моей груди. Я еще пару раз приподнял и опустил ее на себе, прежде чем последовать за ней, рыча и со стоном разрядившись в ее глубинах.

– Господи. Боже, – простонал я, откинувшись головой на подушку. Николь хихикала.

– Ты меня угробишь, – сказал я ей.

– Тебе это нравится, – ответила она.

– Я люблю тебя.

Она приподняла голову и чмокнула меня в губы.

– Я тебя больше.

– Да ни в жизнь.

Мы просто лежали некоторое время, стараясь восстановить дыхание, пока мой член не обмяк и в результате выскользнул из нее, несмотря на ее протесты. Ей нравилось, когда после секса я оставался в ней, а я был вовсе не против.

Мой сердечных ритм вернулся в норму, и я уткнулся головой ей в макушку, вдыхая запах ее волос и улыбаясь про себя. Пару раз провел рукой по ее спине... и задремал.

– Томас? Малыш?

–Хм? – я пару раз моргнул, осознавая, что заснул.

– Мне нужно идти, – сказала Николь.

– Уже? – встрепенулся я.

– Да... Прости.

Николь приходила в центр так часто, как только было возможно после выпуска, все лето и даже после того, как поступила в общественный колледж по футбольной стипендии. Между моим восстановлением и ее учебой мы находили для себя занятия между визитами, но я жил ради того времени, что мы проводили вместе.

И Румпель тоже.

Я крепко прижал ее к груди и отпустил, так как знал, что ей нужно вернуться в город к определенному часу, чтобы попасть на уроки после обеда. Ей не удастся сохранить футбольную стипендию, если она не появится на тренировках.

– Когда ты сможешь прийти? – спросил я, когда она начала собирать с пола свою одежду. Она кинула мне мои боксеры и футболку, и я натянул их.

– В эти выходные будет игра, – сказала она. – Первая в сезоне. Грег сказал, что заедет и заберет тебя, если хочешь.

– Если хочу? – усмехнулся я. – Да я ни за что не пропущу это. – Она надела кофту через голову и посмотрела на меня.

– Ты уверен? – тихо спросила она. – В смысле... если тебе будет... неуютно, я пойму. Ты не обязан ехать.

– Румпель... – я сел и подтянулся спиной к изголовью кровати для опоры. – Я хочу сказать... это немного странно и не могу утверждать, что меня это совершенно не беспокоит... ну, мне этого не хватает... но ведь дело не только во мне. Я хочу увидеть тебя в игре, ведь, знаешь ли, мне никогда не доводилось видеть тебя в настоящем матче, – я улыбнулся, надеясь, что она мне поверила.

– Знаю, – она пожала плечами. – Просто мне не хочется, чтобы ты чувствовал себя скверно. Ведь это ты должен был...

– Чушь собачья, – ответил я. – Я снова буду ходить – даже Даниэль это подтвердила. На это потребуется вероятно еще парочка месяцев, но я буду ходить. Конечно я не смогу играть снова... не так как раньше. Это я осознаю и принимаю.

– Знаю, что ты так говоришь, – она вернулась к кровати и взяла мою руку в свои, – но также знаю, что это тебя по-прежнему расстраивает.

Я пожал плечами.

– Иногда, – признал я. – Однако, я также знаю, что несмотря на убежденность моего папы, это не вся моя жизнь. Надеюсь, что буду в состоянии... ну не знаю, на крайняк хотя бы иногда бегать и пинать мяч, но если нет, смогу прожить и так. Может буду, к примеру, тренировать. Если бы я не был в таком состоянии, у меня бы не было тебя. Потерять возможность играть в футбол чертовки малая утрата по сравнению с этим.

Николь взяла мое лицо в свои ладони и нежно поцеловала.

– Мой герой, – тихо произнесла она, отстраняясь. Меня это не удовлетворило, так что я притянул ее к себе и страстно поцеловал, прежде чем куснуть за подбородок.

– «В тот миг, как я увидел вас впервые, моя душа взметнулась вам навстречу»131.

– Краснобай, – хихикнула она, вновь отстраняясь. – Значит, увидимся в субботу?

– До встречи.

– Люблю тебя, – сказала она, направляясь к двери.

– Люблю тебя больше.

– Да ни в жизнь.