— Дорогой! — с этим воплем бросилась к «любимому» и повисла у него на шее, уткнувшись носом в грудь, дабы скрыть улыбку.

Повисло молчание, должно быть «жених» растерялся от моего напора.

— Мари, я так рад тебя видеть, — заговорил он, наконец, со странной, не свойственной ему, нерешительностью и обнял меня.

Каждое им сказанное слово было насквозь фальшивым, даже то, как он произнёс моё имя, пропитано было лицемерием. И даже его объятия — были холодными. Он как будто восковую куклу обнимал, а не меня, живую и настоящую. Мои внутренности сжались в тугой комок от боли и от обиды. Как же я этого раньше не замечала? Вот уж действительно любовь слепа!

Герцог Саблер меж тем пригласил нас присесть друг напротив друга, по разные стороны стола, а сам уселся по центру. Я удивлённо вскинула брови, невинно поморгав глазками. Выраженное таким образом недоумение было замечено нашим надзирателем.

— Увы, милая леди, не могу я вас оставить наедине. Ваш жених находится под следствием, — произнёс с сожалением в голосе и развел руками, но глаза продолжали смотреть с насмешкой.

Я тяжело вздохнула, якобы смиряясь со сложившимся положением и с нотками трагизма в голосе спросила «любимого»:

— Как ты? — ручки сложила на столе, почти в молитвенном жесте.

— Мари, это совершенное недоразумение, — начал он, проникновенно глядя мне в глаза. — Ты же понимаешь, что я не мог украсть этот камень. Меня подставили! Ты не представляешь, что я сейчас чувствую! — закончил с апломбом и взял мои руки в свои.

«От чего же не представляю, очень даже представляю, — подумала я с горечью. — Преданным. Так же чувствовала себя я, когда обнаружила тебя с любовницей».

Герцог в этот момент нахмурился. Неужели и он услышал фальшь в голосе «Принца»?

— Но зачем? — воскликнула с возмущением. — Кому это нужно? Неужели кто-то хочет расстроить нашу свадьбу?

Испуг и замешательство промелькнул в глазах Грига — в эту сторону он даже не задумывался. «Подумай дорогой», а вдруг тебя твоя любовница подставила?». В душе я злорадно ухмылялась, видя его мысленные потуги. Пусть эти двое теперь выясняют отношения, а я погляжу, что из этого выйдет. Коварство — моё второе я!

Скосила глаза на герцога, ведь и ему тоже предназначалось моё представление. В его взгляде прочла некоторое разочарование. «Что это он? Неужели надеялся услышать что-то важное в нашем разговоре?».

— Если ты не виновен, то почему же тебя не отпустят? — продолжила я балаган, грозно уставившись на представителя правопорядка. — Ваше сиятельство, вы же понимаете всю нелепость обвинения против моего жениха?

— Понимаю, милая леди, — ответил он снисходительно, — но отпустить никак не могу.

Я состроила такую плаксивую мину, что он, боясь моих слёз, тут же поспешил добавить:

— Отпустить не могу, пока не пойман настоящий преступник.

— Но как же так, как же наша свадьба? — я в отчаянии принялась заламывать руки.

— Не волнуйтесь, долго заключение вашего жениха, — последнее слово он произнёс с какой-то брезгливостью в голосе, — не продлится. Скоро мы поймаем виновного, а пока пусть он поверит в свою безнаказанность, и совершит ошибку.

«Не дождетесь», — подумала злорадно, а вслух проблеяла:

— Это так несправедливо, удерживать невиновного под арестом…

— Увы, в этой жизни мало справедливости.

Далее еще минут десять дискутировали о вселенском заговоре против «добропорядочного и законопослушного» человека Грига Олстона, выдвигая порой просто фантастические версии. Вскорости герцог заявил, что свидание окончено, и мы с Григом стали прощаться. Я пообещала ему, что буду верно ждать, и даже получилось натурально выдавить слезу практически под занавес моего представления. Мысленно сама себе зааплодировала. «Браво, Лисичка! Как сыграла! Молодчинка!».

«Принца» увели, с его сиятельством мы тоже распрощались и я с легким сердцем, но сохраняя на лице невыразимую муку, выбежала на улицу.

Боль, которую ощутила при виде Грига, постепенно таяла, мне становилось легче с каждым новым шагом, и чем дальше я удалялась от мрачного здания, тем лучше становилось настроение. На своего бывшего теперь смотрела другими глазами, словно пелена спала. Его неописуемая красота и благородные манеры отошли на задний план. Только теперь поняла, что кроме смазливого лица ничего-то в нём и нет. Физиономия симпатичная, а душа совсем гнилая… И почему раньше это не замечала? Но, как говорится, что не делается, все к лучшему. Хорошо еще, что сорвала маску с подлеца до свадьбы, а не после. Обидно, конечно, что так глупо повелась на красивую обертку, внутри которой оказалась совсем не конфетка. Чего уж теперь горевать, пусть будет впредь уроком. Итак, начало положено и оно более, чем удачное. С поставленными задачами справилась на ура. Следующий этап моего плана — работа на чистильном поприще. Взглянув на небо и усмехнувшись солнышку, побежала домой.

Давей сквозь зарешеченное окно разочарованно смотрел вслед вышедшей из здания девушке. «Ничего в ней нет, очередная пустышка. Глупая, влюблённая…Странно и где он нашёл загадку? Должно быть от скуки, ему уже мерещится то, чего и в помине нет».

Неожиданно девушка остановилась, подняла лицо к небу и улыбнулась. Сердце герцога дрогнуло и побежало вспять. В ту же секунду он всё понял. Девчонка играла всё это время, это была лишь маска. «Ах, плутовка! Она провела его! Какова!», — подумал он с восторгом. — «Что же за игру ты затеяла и что за тайну хранишь?!» — на лице главы Тайной канцелярии появилась лукавая улыбочка. «Ну, что же, поиграем…».


* * *

Дома наскоро пообедав, переоделась мальчиком и замаскировала своё милое личико. Открою тайну — есть у меня чудный крем, бабулин рецепт, который я немного усовершенствовала. Когда в него добавить один секретный ингредиент, он обретает свойством стягивать кожу. Так, капнув крем в уголках глаз можно получить миндалевидный разрез, а сверху и снизу намазать — глаза станут круглыми, как два блюдца. Но если добавить другой компонент, получается обратный эффект — кожа как будто набухает. Так, например, тонкие губы можно сделать соблазнительно большими, а впалые щёчки пухленькими. По задуманному образу сегодня у меня были круглые глазки тёмно-карего цвета, за счет линз, и впалые щёки. Посмотрелась в зеркало и поправила немного скулы, чтобы казались тяжелее. Для законченности образа нанесла особый крем на все открытые участки кожи, который делает её цвет серым, ведь уличные мальчишки никогда не бывают чистыми.

Остался последний штрих для окончательного перевоплощения. Надо определиться со звуковым оформлением. Перед выходом потренировалась изображать сиплый говорок, как у подростка. Пару минут специальных упражнений и вот меня по голосу уже даже Кет не узнает. А секрет в том, что диапазон у меня ого-го, целых четыре октавы! С детства я любила подражать разным голосам. Эту мою способность обнаружил дед и помогал дальше развивать, повторяя, что это просто бесценный дар для людей нашей «профессии». Перенимала я не только тембр, но и манеру говорить, и даже дефекты речи мастерски копировала. Мы с дедулей часто развлекались, пародируя соседей или знакомых, и пугали бабулю, из-за чего нам всегда попадало.

Надвинула бодро кепку на глаза и отправилась на площадь.

Побродив взад-вперёд, примеряясь с разных точек, выбрала наиболее удобное место для наблюдательного пункта и разложила свой нехитрый рабочий скарб чистильщика. Наплыв клиентов в ближайшее время не ожидался, да и не нужны они мне особо, потому цену поставила в три монеты, тогда как все остальные брали по две. А что? Мне же не нужна толпа жаждущих облагородить свою обувь, наоборот, хочу спокойно сидеть, наблюдая и слушая. Клиентов я ожидала только из Тайной канцелярии: там народ не бедный трудится, и получают побольше иных чиновников. А то, что любят они покрасоваться — мне на руку. По моим измышлениям, не станут они искать, где дешевле, ко мне пойдут, из желания перещеголять друг друга.

Некоторое время я сидела в одиночестве, но в скорости стали появляться первые любопытствующие и первые клиенты. Ими оказались двое военных: цена их совсем не смутила, на меня они внимания совершенно не обращали, поочередно подставляя свою дорогую обувку мне на стоечку, продолжали свой разговор. Такое неуважительное отношение мне было неприятно, но для моей шпионской деятельности лучшего и не надо. Я убедилась, что моя теория работает — чистильщик обуви так же привычен и безлик, продавец газет или попрошайка на перекрёстке. Этот факт несказанно меня воодушевил. Пока я чистила их обувь, офицеры, а это были высшие чины в армии, судя по дорогой одежде и обуви, обсуждали некую красотку. Та никак не хотела сдаваться ухаживаниям одного из них, и второй давал «ценные советы» по завоеванию оной.

— Будь твёрже! — поучал наставник. — Девицы любят, когда ими помыкают. Чем хуже ты к ним относишься, тем быстрее сдаются.

— Не знаю… — не уверенно ответил поучаемый. — Она такая ранимая, такая нежная, — и мечтательно закатил глаза.

— Ничего ты в женщинах не смыслишь, слушай меня. При встрече держи себя холодно. Не выказывай своей заинтересованности.

— Что ты говоришь? Тогда она вообще прекратит со мной видеться, — возмутился ученик.

— Наоборот! — Настаивал тот и продолжил таинственно. — Сначала она удивится твоему равнодушию, не понимая его причины, потом ей станет интересно, что с тобой случилось, а затем начнёт задавать себе вопросы, а не остыл ли ты к ней. И как результат — сама прибежит.

«Какая интересная теория», — задумалась я.

А наставник продолжал убеждать, и я даже начала с ним соглашаться, хотя поучаемый держался и с ослиным упрямством гнул своё.

Подняла глаза на несчастного ухажёра. Да, красотой не блещет, умом, кажется, тоже. Понимаю девицу, сама бы на такого не клюнула.