- Что случилось? – усмехнулась она, прожевав кусок.


Филатов даже подпрыгнул от неожиданности.


- Ты что тут делаешь?!


- Уединилась. – Она пыталась не засмеяться. – Не знала, что ты такой пугливый.


Дима подошел и сел на скамейку рядом с ней.


- Дай-ка, - наклонился он над ее руками и откусил огромный кусок бутерброда.


Женя замерла. Этот момент почему-то показался ей романтичным и каким-то даже интимным. Филатов искренне рассмеялся, глядя на нее и облизывая нижнюю губу. Конечно, одним укусом отхватил почти половину здоровенного сэндвича! Он чувствовал себя победителем. Да и расстройство как рукой сняло.


- Сыр? Ветчина, салат, лук?


- Да, - ответила девушка, чувствуя, как сердце пинается в груди, расталкивая ребра.


- Вкусно!


- Ешь, - Женя сглотнула, не решаясь отодвинуться подальше и испортить момент. Они первый раз находились так близко друг к другу. Он впервые не пытался казаться ежиком, к которому опасно приближаться. И ей даже захотелось назвать его по имени. – Забирай, Дим.


Филатов посмотрел ей в глаза и неожиданно для себя самого покраснел. Особенное к нему отношение этой девушки, единственной, кто не надсмехался над ним, вдруг заставило парня довериться и открыться. А теперь он прижимался к ней плечом, нагло нарушая личное пространство, и жевал без разрешения ее бутерброд. И в его груди при этом включалась какая-то гирлянда, о существовании которой он и не подозревал.


Может, тупо перенервничал?


- Только что заметил, что ты без очков.


Он вдруг понял, что сказал это вслух, и замолчал. Женя улыбнулась и опустила глаза. Дима только сейчас заметил, что они у нее серо-голубые с необычайно длинными ресницами. Пальцы девушки принялись теребить пуговицу на халате.


Он смотрел, как она дышит. Учащенно. И не говорит ни слова. И бутерброд встал колом у него в горле. Слишком близко. Они слишком прижались друг к другу.


После нескольких секунд молчания Женя подняла голову и посмотрела на него. Этот взгляд застал его врасплох, захватив полностью, словно в сети. Казалось, голова пошла кругом от попытки успокоиться и перестать улыбаться. Дима удивился сам себе и даже поперхнулся, отчаянно сглатывая и пытаясь дальше протолкнуть кусок хлеба, застрявший в пищеводе.


- Прости, что назвал тебя дурой сегодня.


- Хорошо, - ответила Женя и прежде, чем она успела добавить что-то еще, в их идиллию ворвался чужой голос.


- Чем занимаетесь? Я не могу вас нигде найти!


Они повернулись и увидели на пороге Марьяну Викторовну. Она стояла в дверном проеме с каменным лицом.


Женя вскочила, отряхивая крошки с халата. Филатов спрятал бутерброд за спину.


- Вас искали, - сообщил он, стараясь выглядеть естественно. Они, и правда, не делали ничего плохого. К тому же в свободное от работы время.


- Кто?


Дима вытер рот свободной рукой и прокашлялся.


- Ваш… муж.


- Какой м-м-муж? – Краска вдруг разлилась по всему лицу доктора Донских и спустилась к шее.


- Который следователь, - парень смущенно прикусил губу. – Он все еще ждет вас.


- Ясно, - она на секунду замешкалась, словно теряя дар речи, затем развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.


- Фу-у-х, - Женя опустилась обратно на скамью. – Она всегда именно так и реагирует на него.


- Я вообще не знал, что у нее есть муж! – Филатов достал из-за спины бутерброд, откусил от него огромный кусок и устроился на прежнее место.


Ему начинала нравиться эта неожиданная близость с робкой голубоглазой девушкой. Он повернулся, касаясь плечом, и поднес бутерброд к ее губам.


- Бывший, - пояснила она, задерживая дыхание, чтобы не рухнуть. – Он бывший муж.


Ее даже на операциях так не колотило, как от этого парня, который и не был с ней связан ни чем, кроме общего сэндвича с сыром и ветчиной. Женя сжала зубами мягкий хлеб, взглянула на улыбающегося Филатова и почувствовала, что время остановилось.


***


Марьяна выскочила из-за угла, пытаясь на бегу натянуть вязаную шапку на гриву огненных волос. Она уже пожалела, что тщательно расчесывала ее возле маленького мутного зеркала в ординаторской. Теперь отдельные пряди не просто пушились, а, наглым образом вздымаясь, вполне ощутимо оттопыривали головной убор. От соприкосновения с шерстяными нитями статическое электричество вспыхивало с новой силой и потрескивало где-то возле ушей.


- Ну, вот, - ругала она себя, - теперь я не женщина, а повелительница молний! Хотела ведь как лучше, а получилось…


- Шикарно, - воскликнул Донских, неизвестно как оказавшийся вдруг на ее пути, - ты не молния, ты – женщина-взрыв!


Он осторожно протянул руку и дотронулся до кончиков ее волос. Как и полагалось, его тут же нехило долбануло током. Чувствительный разряд пробежал по пальцам и, взрезая кожу, отдался болью в руке. Сергей отдернул руку и рассмеялся. Их взгляды встретились, и он смущенно сделал шаг назад.


Марьяна, заметив неловкость момента, улыбнулась.


- Прости.


Донских потряс рукой, стараясь отвлечься от бешеного стука собственного сердца.


- Прости? Да ты меня чуть не застрелила сейчас!


Она посмотрела на него снизу-вверх и растеряно развела руками.


- Я не специально.


- Твои волосы. Их нужно приравнять к огнестрельному оружию. – Сергей нервно сложил руки в замок и пощелкал пальцами. - И вообще, опасно ходить с этой штукой на голове!


- Да, я уже подумывала состричь их.


- Что? Не-е-ет! Нет. Нет. Нет. – Он обошел ее, внимательно оглядев со всех сторон. – Кем ты будешь без этих волос? Одной из многих. Не делай этого. Я когда думаю о тебе, всегда первым делом в голову лезут воспоминания об этих рыжих макаронинах!


Марьяна покачала головой. Она поняла, что он нервничает. Всегда, когда это происходит, Донских несет ужасную околесицу, говорит много, быстро и глотая окончания слов.


- Ты думаешь обо мне? – усмехнулась она, заметив, что они своим разговором уже привлекли нежелательных зрителей.


Мимо проковылял старичок в больничной пижаме. Он двигался медленно, словно специально намереваясь стать свидетелем их болтовни. Медсестры же, в свою очередь, даже не пытались прятать глаза в больничные карты – они глазели на них, открыв рты.


- Я что, проговорился? – захлопал глазами Донских. Его ресницы по-прежнему были длинными и пушистыми. Хоть что-то не менялось с годами.


- Ага, - пряча улыбку, ответила Марьяна.


- Вообще-то, я брал нам с тобой кофе. Но так как ждать тебя пришлось долго, безжалостно вылил обе кружки холодного зелья. В себя.


Она поправила волосы.


- Это не страшно. Я сегодня пила кофе, а много мне нельзя – разыграется мигрень.


Донских выхватил из ее рук шубу и помог надеть. Расцветка его ужаснула, но удивляться тут было нечему: любые оттенки черного его бывшая жена признавать отказывалась.


- Медицина все еще не нашла лекарства от этой штуки?


- Нашла. – Она всунула руки в рукава. - Но они мне не помогают. От них меня рвет фонтаном.


- Фу, какая гадость, - застегивая молнию на своей куртке, поморщился он.


Марьяна поправила воротник и заглянула в его глаза.


- Ты и сам, я смотрю, не лучшим образом выглядишь. Тебе бы выспаться, Серега. С этим опухшим лицом и кругами под глазами ты выглядишь на пятьдесят. Молодые девчонки на такого не посмотрят.


Он отмахнулся, взял ее под руку и повел в сторону выхода.


- А кто сказал, что меня интересуют девчонки?


Она улыбнулась.


- Я думала, ты выкинул его.


- Ты про что?


- Про твой шарф.


Донских придержал дверь, позволяя ей выйти на свежий морозный воздух.


- С ума сошла? - Он провел ладонью по шарфу, болтающемуся на шее. - Ты же сама мне его связала!


Марьяна старалась не отставать, и ей приходилось семенить, чтобы поспевать за Сергеем, идущим широким, размашистым шагом. Она была счастлива видеть на нем свой подарок, и это было понятно без слов. И вот так идти с ним под ручку - это было чем-то удивительным, от чего, как в молодости, кружилась голова.


- Сейчас такие вещи уже не в моде.


- Но это мой любимый шарф, при чем здесь мода. – Сергей вытащил из кармана вибрирующий телефон и приложил к уху. - Подожди. – Он долго выслушивал собеседника, молча кивая, пока, наконец, не спрятал аппарат обратно в карман. - Похоже, ты права. Девушка была убита вечером. Труп уже в секционной. Если хочешь, можем прогуляться пешком, минут семь выйдет.


- Я согласна.


- Расскажи мне про Лизу.


- Она интересная. Будет печально, если это ее тело лежит там. Мы не были близки, она просто несколько раз приглашала меня к себе в гости. Мы пили чай, она хвасталась своими шмотками, говорила про какой-то цветочный бизнес, которым руководит. Деталей не знаю, это вполне может оказаться небольшой палаткой возле метро, не уточняла. И вообще, пошла к ней только потому, что не смогла отказаться из вежливости.


- Где она живет?


- Напротив меня. Знаешь, больше деталей ты сможешь узнать у ее подруги Марины. Ее сейчас перевели в терапию, через пару дней планируют отпустить.