– Надо же. Что заставило ваше величество явиться в наши скромные апартаменты? – голос Евгении Семеновны, доносившийся из коридора, звучал язвительно. И Егор с легкостью представил, как мама стоит в дверном проеме, скрестив руки на груди и высоко вздернув подбородок. Окидывая насмешливым взором единственного человека, которому здесь были не рады – Потапова Николая Леонтьевича. – Сын трубку не берет? Какая досада. Может, потому что стоило вести себя чуть деликатнее, чем слон в посудной лавке.

На пару минут повисла непроницаемая тишина. Судя по всему, родители мерялись взглядами, способными заморозить пространство между близкими когда-то людьми. Первым не выдержал отец, угрюмо обронивший.

– Пустишь? – короткое и резкое «нет» прилетело быстрее, чем Егор успел досчитать до трех, расшатывая обугленные нервы Потапова-старшего, забывшего, что в этом доме он давным-давно не хозяин и попытавшегося призвать к порядку бывшую жену громким: – Женя!

 – Полегче на поворотах, Николай, – командный баритон Войнова и огласивший коридор лай возвестил блондина о том, что действующих лиц в не слишком просторной прихожей стало больше – на счастье вездесущим соседям, неделю назад поселившимся напротив и ходившим то за сахаром, то за мукой как на работу. Доставшим жильцов со всего этажа нескончаемой болтовней и порой совсем неделикатными вопросами. Пока Потап-младший отвлекался на ворвавшегося на кухню маленьким белоснежным вихрем Зевса, запрыгнувшего парню на колени и преданно уставившегося в серо-стальные глаза, Сергей Войнов постепенно терял терпение: – шел бы ты отсюда, Николаша, подобру-поздорову, пока ветер без камней и пока я тебе все грешки не припомнил. 

То ли численное преимущество сыграло свою роль, то ли интересная должность ни разу не дружелюбно настроенного рыжебородого, но Потапов-старший ретировался достаточно быстро, попросив непонятно кого передать сыну ненужные извинения. Егор на это и бровью не повел, одной рукой стащив с тарелки еще один блинчик, а второй похлопав по стулу, на который с размаху плюхнулся Кирилл. Одетый в излюбленную ярко-фиолетовую толстовку со скалящимся черепом посередине.

– Серег, – в оброненном Егором слове сквозило столько нетерпения, что хватило бы и на толпу абитуриентов, сгрудившихся у стенда со списком поступивших. Потап откашлялся, судорожно сглотнул и, затаив дыхание, спросил: – ты узнал?

Войнов промолчал, демонстративно отвернувшись к раковине и нарочито долго отмывая от чернильных пятен ухоженные руки. Так же долго усаживался напротив племянника и ничуть не торопился с ответом, принимая полную тарелку дымящегося борща.

 – Зачем оно тебе? – лукаво посмотрев на изъерзавшегося, стиснувшего челюсти парня, Сергей позволил себе маленькую, немного топорную провокацию: – оставил бы девчонку в покое.

– Я все равно найду ее. Рано или поздно, – проглатывая пару нелестных эпитетов, вертевшихся на языке, вместе с охватившим его разочарованием, Егор произнес с железобетонной решимостью. – Просто с твоими связями это могло быть быстрее.


И, когда Потап, потеряв аппетит, поднялся из-за стола, уплетавший блины за обе щеки подросток дернул его за рукав, вкладывая в раскрытую ладонь старшего брата клочок бумаги. С написанным впопыхах от руки адресом.

Глава 38

Вика


Любовь — это не решение. Это чувство.

Если бы мы могли решать, кого любить, все

было бы гораздо проще. Но куда менее волшебно.

(с) к/ф «Южный парк».


Поддавшись на уговоры Ритки, я все-таки позвонила Истоминой Елизавете Андреевне и сильно удивилась, когда мне предложили должность экономиста-аналитика в небольшой преуспевающей фирме. С окладом, которого хватило на то, чтобы снять светлую квартирку-студию в пятнадцати минутах ходьбы от метро и купить новое кремовое пальто, которое будет греть меня этой зимой.

За неделю я успела обжиться на новом месте, обзавестись терракотовым письменным столом, маленьким мощным ноутбуком и удобным кожаным креслом у окна. Познакомиться с коллективом, получить два приглашения на свидание и даже сдружиться с никогда не унывающей Ариной, таскавшей мне домашние пончики с клубничным джемом, призванные скрасить унылое утро понедельника. И вроде бы все шло хорошо, особенно для не получившей еще высшее образование студентки, если бы не мучительная тоска по Егору, грызшая изнутри.

Каждый раз я ложилась спать с надеждой, что завтра станет легче. Но пресловутое «завтра» не наступало. Несмотря на затаенную обиду, я продолжала дико скучать по запавшему в душу блондинку. До дрожи. До истерик. И до пустых обещаний перестать думать о нем. Все это время я существовала на автомате. На автомате одевалась, сомнамбулой добиралась на работу и так же на автомате запихивала что-то в себя. Только потому, что неугомонная Риша зорко следила за тем, чтобы я прерывалась на обед.

– Арин, ну что там Истомина? Подписала контракт с Волковым? – падкая до сплетен, бухгалтер Оксана выжидающе уставилась на помощницу начальницы и, получив утвердительный кивок, мечтательно произнесла: – рома-а-антика. Сколько они не виделись? Пять лет? Семь?

– А я бы такого, как Алик, ни на кого променяла, – фыркнула худая, как вобла, Валерия, тратившая большую часть рабочего времени не на исполнение своих непосредственных обязанностей маркетолога, а на изучение глянцевых журналов и последних модных тенденций.

Риша недовольно дернула плечом, намереваясь отбрить обеих коллег, но осеклась на полуслове. Оксана резво подобралась, кокетливым движением убирая выбившийся из высокой прически локон и включая режим роковой соблазнительницы. Ну а Лерке так и вовсе хотелось посоветовать вытереть слюни и не капать ими на пол. И нет, мне было совершенно не интересно, кого принесло в офис в наше законное время отдыха, только ощущение чужого прожигающего взгляда между лопаток не предвещало ровным счетом ничего хорошего.

Тягучую, вязкую тишину разрезали уверенные резкие шаги, и кто-то в до боли знакомых черных джинсах уселся на край моего стола, сминая бумажки распечатанного пару минут назад отчета.

– И долго еще ты будешь меня игнорировать? – от одного только низкого с хрипотцой голоса возведенные мной баррикады были готовы рухнуть, поэтому я упрямо молчала, боясь поднять глаза на Потапова. – Вика, это не серьезно.

– Несерьезно, Егор, встречаться с девушкой ради спора, – порывисто бросила, с противным скрипом отодвигая стул, вскидывая подбородок и окончательно пропадая в сквозившей в его взгляде нежности. С неприкрытым восхищением рассматривала пепельные волосы, как всегда зачесанные набок, хвост виднеющейся в треугольном вырезе пуловера татуировки и понимала, что готова простить блондину все и даже больше. И чувствовала себя героиней той самой нелепой фразы, которая будет подавать своему избраннику патроны, если он решит расстрелять целый мир.

– Вика, – Потап оттолкнулся от стола с написанной на лице решимостью поймать меня, удержать, переубедить. Ну а я исполнила прием, больше подходящий зеленой девятикласснице, и трусливо сбежала, понимая, что эту войну мне не выиграть.

Правда, не дальше лестничного пролета пожарного выхода, на котором царил полумрак и холод. И я уже не могла различить, отчего трясутся мои колени и сводит судорогой живот. То ли от внезапной перемены температуры, то ли от близости застывшего напротив парня. Схватившего меня за предплечья и пригвоздившего к стене.

Осторожное прикосновение его губ к моим в один миг стало жадным, всепоглощающим. Туманящие разум поцелуи-клейма вычертили дорожку от подбородка до ключицы и заставили утонуть в горячей волне, прокатившейся от макушки до пят. Ловкие пальцы, расстегнувшие пряжку ремня и коснувшиеся оголенной полоски кожи, выбили из груди судорожный рваный вдох. И я сама не заметила, как подалась навстречу умелым рукам, избавившим меня от простой черной водолазки и такого же цвета кружевного бюстгальтера.

Граничащее с болезненным желание затмило доводы рассудка, вынуждая подчиниться зову истосковавшегося по Егору тела и, если честно признаться, томившейся по нему души. В данный конкретный момент мне было глубоко наплевать на все возможные последствия, и я бы не оторвалась от Потапова, промчись в десяти сантиметрах от нас железнодорожный состав. Я захлебывалась эйфорией, с трудом глотая норовившие сорваться с губ крики, и не знала, куда подевались такт, воспитание и имевшаяся у отличницы когда-то скромность.

Преследовавшие меня всю неделю сомнения восстали из пепла чуть позже. Когда я пыталась унять дрожь от пережитого удовольствия и непослушными пальцами вернуть на место спущенные джинсы. Начать все сначала, позволить блондину еще раз разбить мое сердце, а потом собирать себя по кускам было страшно. Куда проще было спросить.


– Очередное пари, Егор? – и наблюдать, как мрачнеет его полный надежды взгляд.

– Неужели, ты до сих пор не поняла, что это давно уже больше, чем просто спор? – обреченно выдохнул парень, прижимаясь лбом к моему лбу. – Что мне нужно сделать, чтобы ты поверила? Вздернуться? Выпрыгнуть из окна?

– Ничего, – обронила бесцветно, ныряя ему под руку и впопыхах натягивая помятую водолазку. Отряхивая с ткани налипшую пыль и из последних сил борясь с непреодолимым притяжением. – Перерыв закончился. Мне пора работать.

Остаток дня прошел как в тумане. Я бездумно пялилась на сливавшиеся в одно пятно цифры, отвечала на вопросы девчонок невпопад и куталась в огромный ярко-бирюзовый шарф с золотистой вышивкой, наброшенной наблюдательной Ариной мне на плечи. Потому что я отчего-то нещадно мерзла и никак не могла избавиться от колотившего меня озноба.

– Ты простудилась? Может, поедешь домой раньше? Все равно сегодня дэдлайнов нет, – Риша ненароком подала мне соблазнительную идею, за которую я не преминула уцепиться с энтузиазмом голодного бульдога.