Кате потребовалась доля секунды, чтобы понять, кто перед ней стоит. Её глаза раскрылись от ужаса. Она оттолкнула его.

— Это ты! Ты…

Шувалова начала отступать назад, но, споткнувшись, упала на землю. Он хотел было подойти к ней, но, едва он сделал шаг, Катя закричала:

— Не подходи ко мне! — её глаза были полны ужаса.

Она подскочила на ноги и бросилась бежать, успев крикнуть на последок:

— Чтобы ты никогда не вернулся оттуда, слышишь? Никогда!

ЧАСТЬ 1

Глава 1

Май, 2001.


Наступил май, прогнав апрельскую свежесть и позволив теплу вступить в свои законные права. Эта весна оказалась на удивление жаркой для отдельных горных районов, и температура ни на градус не понижалась, находясь на своей максимально верхней отметке.

Для простого жителя — вполне нормальное явление, но вот для солдата-десантника, вынужденного таскать за собой почти всё своё боевое обмундирование, да ещё и автомат в придачу, который весил почти четыре килограмма, — это было просто мучение. Однако десант — это элита, и им не под стать жаловаться на погодные условия, когда над головами свистят пули, и в любое время то справа, то слева может что-нибудь взорваться и унести с собой одну, а то и две жизни совсем ещё юных, но уже закалившихся в бою ребят.

В это утро отряд из пятнадцати солдат во главе с капитаном Тереховым совершал очередной переход из одного горного селения в другое, патрулируя близлежащие окрестности, состоящие из горных хребтов и стеной стоящих деревьев. Солдаты не понимали, зачем они это делали, но приказ есть приказ, и он не обсуждается!

Они шли уже почти полтора часа — без отдыха, под нещадно палящими лучами солнца. Разведчики, шедшие в нескольких сотнях метров впереди от главного отряда, уже давно не выходили на связь, и это начинало здорово беспокоить капитана Терехова.

— Я же русским языком сказал им: выходить на связь каждые пятнадцать минут! Они уже больше получаса молчат!

— Товарищ капитан, мне кажется, вы зря беспокоитесь. Среди разведчиков младший сержант Шторм — он хорошо знает, что делать.

— То, что вы думаете, рядовой Филин, меня совершенно не волнует, это, во-первых, а, во-вторых, младший сержант Шторм не Бог, а ставить под угрозу целый отряд я не намерен из-за какого-то одного героя, страдающего синдромом Рембо!

Терехов начинал выходить из себя. И дело даже было не в том, что разведчики не связались с ним уже два раза, а в том, что рядовой Филин был прав, и что этому герою с таким необычным синдромом, как назвал его капитан, это в очередной раз сойдёт с рук.

Младший сержант Александр Шторм был лучшим солдатом в отряде Терехова. Он всегда действовал по своему собственному усмотрению, стараясь обходить стороной приказы. По мнению начальства это могло поставить под угрозу жизнь находящихся с ним людей, но почти всегда он оказывался безнаказанным, потому что итог был одним и тем же: приказ был выполнен без потерь и видимых повреждений.

Парень служил восемь месяцев и уже имел звание младшего сержанта. Не каждому солдату удавалось получить его за такое короткое время, но никто из старших офицеров не был против. Он был создан для службы, для десанта: с любым боевым заданием Александр справлялся в два счёта, и порой казалось, что даже пули на поле боя обходили его стороной.

Но, имея такое безупречное настоящее, его прошлое оставляло желать лучшего. У Шторма не было судимостей, однако в его личном деле были пометки с намёком на то, что он имел «богатую и насыщенную приключениями» гражданскую жизнь. Но даже несмотря на это, старшие офицеры были довольны службой младшего сержанта, и они не собирались дарить такого замечательного бойца какой-либо другой воинской части только из-за того, что когда-то в его голове гулял ветер, такой же сильный, как и его фамилия.

— Глаз-1, я — Змей-5, ответьте! Приём! — из рации раздался голос одного из солдат, который находился под командованием младшего сержанта Шторма. — Глаз-1, я — Змей-5. Приём!

— Змей-5, я — Глаз-1, как… — но радист не успел закончить свою фразу, потому что Терехов выхватил рацию и закричал:

— Рядовой Кочетов, я хочу услышать вашего командира! Живо!!!

Наступила тишина, но молчание было недолгим. После секундного глухого шипения раздался голос Шторма:

— Я слушаю, товарищ капитан.

— Ты что о себе возомнил? Вообразил себя великим полководцем???

— Я…

— Молчать! — офицер разошёлся не на шутку. — Я что сказал: выходить на связь каждые пятнадцать минут! Где ты был последние три четверти часа? Я что, должен целый день кричать, чтобы ты соизволил мне ответить?

— Товарищ капитан, я не мог выйти на связь раньше, — послышался спокойный голос Александра.

— Ты не один, Шторм! С тобой люди! И я не собираюсь рисковать солдатами из-за прихотей одного сержантишки, который до сих пор считает себя супер-героем! Ты меня понял? Ещё раз такое повторится…

Но капитан не успел закончить, потому что связь оборвалась, и в рации ничего не было слышно, кроме тихого монотонного похрюкивания.

— Как же я устал от него! А ведь это ещё только начало, — вздохнул Терехов.

После этого колонна солдат, обжигаемая палящими лучами солнца, снова двинулась в путь.

Младший сержант Шторм нарочно прервал связь, чтобы больше не слышать криков своего командира. Он знал, что Терехов ничего не сможет ему сделать, потому что связь оставляла желать лучшего, а в горной местности считалось за счастье, если удавалось поддержать разговор дольше одной или двух минут.

Когда крики капитана Терехова сменились глухим шипением, Шторм отдал рацию рядовому Кочетову.

— Была бы моя воля, после такого я бы до самого вечера не выходил с ним на связь, но не хочется вас подставлять, ребята. Как ты, Кирилл? — обратился он к сидевшему на земле солдату, который тяжело дышал и одной рукой держался за колено правой ноги.

— Уже лучше, товарищ младший сержант, — улыбнулся тот.

— Идти сможешь? — Александр опустился рядом и ощупал повреждённую ногу.

— Думаю, да. А как твоё плечо?

— Лучше не бывает, — ответил Шторм, и его отряд двинулся вперёд.


— Почему вы не вышли на связь сразу же после случившегося, Шторм? — спросил младшего сержанта полковник Денисов.

Это был мужчина в возрасте сорока пяти лет. Несмотря на свой возраст, морщины и проблески седины в волосах, он выглядел бодрым и полным сил. Даже в свете всех происходящих событий, полковник никогда не терял чувства юмора и не показывал слабостей своего характера. Он не повышал голоса на солдат без видимой на то причины и предпочитал разобраться во всём основательно прежде, чем выносить суровый приказ о наказании того или иного служащего лица: будь то офицер или простой рядовой.

Вот и сейчас он пытался выяснить обстоятельства, при которых солдат из отряда Шторма, да и сам Шторм, пострадали во время патрулирования горной местности, связывающей южное горное селение с их штабом, и почему младший сержант отдал приказ не выходить на связь с командованием в заранее обговорённые сроки.

— Я не хотел подвергать панике главный отряд, — ответил Шторм, глядя прямо в глаза полковнику.

— Подвергать панике? — раздался эхом вопрос Денисова. — Я что-то не припоминаю такого случая, чтобы капитан Терехов хоть когда-нибудь начинал паниковать во время выполнения задания.

— Ничего серьёзного не произошло, — продолжил Александр. — Мы просто не сразу заметили ловушки, товарищ полковник. А когда поняли, в чём дело, Кирилл… простите, ефрейтор Чудов уже успел повредить ногу.

Шторм замолчал.

— Продолжайте.

— Пока мы обезвредили растяжки, время первого выхода на связь уже прошло. Рядовой Кочетов всё равно попытался связаться с капитаном Тереховым, но я не позволил ему этого сделать. Несмотря на то, что связь плохая, командир услышал бы стоны Кирилла. Я не хотел рисковать.

Шторм замолчал и посмотрел на Денисова. Тот внимательно слушал всё, о чём докладывал ему младший сержант. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— После этого, — продолжил Шторм, — мы обработали рану ефрейтора. Пока ребята занимались моим плечом, вторая временная точка прошла.

Он замолчал.

— И вы считаете, товарищ младший сержант, что ничего серьёзного не произошло? — обратился Денисов к Шторму. — Вы не вышли на связь с главным отрядом и тем самым поставили под угрозу жизни ваших товарищей. Рядом с местом, где были ловушки, могли оказаться боевики, а вы не предупредили своего командира.

— Товарищ полковник, никого, кроме моего отряда и отряда капитана Терехова, вокруг не было. Если бы боевики находились рядом, я бы непременно отдал приказ сообщить об этом в главный отряд. Опасности не было, а поднимать шум из-за того, что я вовремя не заметил растяжек, которые мы с успехом обезвредили, это просто глупо. Если вы считаете по-другому, то я готов понести любое наказание за то, что ослушался приказа товарища капитана.

Денисов смотрел в глаза Шторму. Полковник видел, что какой бы приказ он сейчас не отдал, солдат примет его беспрекословно.

— Ну, что же, я думаю, что при других обстоятельствах я бы приказал понизить вас в звании, товарищ младший сержант. Но, учитывая всё сказанное вами и вашими товарищами, я считаю, что вы поступили правильно. К тому же характеристики вашего командира просто не оставляют мне другого выбора…