Вытаскиваю телефон из кармана домашних штанов. Слушаю гудки, надеясь, что мне все же ответят.

— Алло.

— Привет.

— Привет, — Артем отвечает мне как-то неуверенно. — ты по поводу документов?

— Почти. — смотрю в окно. — Давай сегодня вдвоем поужинаем.

— Удивила. — хмыкает в трубку. — Почему бы и нет. Я сегодня свободен.

— Отлично. В нашем любимом ресторане, в восемь.

— Хорошо, детка. Я буду тебя ждать.

— До встречи. — губы трогает ироничная улыбка, отключаюсь.

Смотрю на время. Пять часов. Три часа, чтобы привести себя в божественный вид. У меня есть цель, и я добьюсь ее любой ценой.

5

* * *

Мне нравится ресторан, который мы открыли для себя случайно. «Долма» подойдет каждому — здесь можно было заказать как блюда кавказской кухни, так и привычную европейскую.

Артем встречает с улыбкой. Его глаза торопливо меня ласкают, замирая то на открытой груди, то на бедрах, и в последнюю очередь на моих глазах.

— Ты шикарна, Жень! — тянется ко мне с поцелуем, я подставляю щеку. Вежливо улыбаюсь и сдерживаюсь, чтобы не достать из сумочки зеркало и салфетки.

— Что ты будешь заказывать? Как обычно?

— Да, как обычно.

— Вина? Или за рулем?

— Вина. Я на такси, — смотрю на Артема в упор, а затем медленно опускаю глаза, слегка приоткрыв губы. Его дыхание тяжелеет, шумно сглатывает. Его возбуждение становится ощутимым.

— Добрый вечер, что будете заказывать? — возле нашего столика появляется официантка, Артем переключается на нее, а я в это время без интереса оглядываюсь по сторонам.

Внезапно приходится вернуть взгляд обратно, пристально всмотреться в сидящих людей за столом неподалеку от нас. Вроде ничего особенно, три пары, весело между собой болтают, смеются, только вот один из них что-то часто стал попадаться мне на глаза.

Там Руслан. Он смеется, рука его спутницы спокойно лежит на его плечах. И плечи… за такие не страшно держаться. Широкие, накачанные, даже мне на расстоянии видно, как от каждого его движения натягивается ткань рубашки.

Передергиваю плечами, но не отвожу глаза, когда Руслан поворачивает голову в мою сторону и смотрит в упор. Он улыбается, но улыбка предназначена не мне. Это я понимаю по тому, как сужаются его глаза, как быстро он переводит взгляд с меня на Артема.

— Так о чем ты хотела поговорить? — Артем заставляет меня поспешно повернуться к нему. Смотрю на мужа, а затылком чувствую взгляд Руслана.

— Почему бы нам не договориться о мире? Я не буду подавать на алименты, а ты отдашь мне дочь. Спокойно разойдемся без всей этой нервотрепки. Ведь вы из-за этого похитили у меня ребенка и не даете его видеть?

— Похитили? — смеется, поднимая брови вверх. — Я ее отец и имею такие же права, как и ты.

— При этом я не вижу ребенка шестьдесят два дня, почти шестьдесят три. Я не против вашего общения, не против, если будешь Лизу забирать к себе домой, не против встреч с бабушкой и дедушкой, но позволь ребенку жить со мной!

— Жень, — улыбается приветливо, успокаивающе. Он сейчас мне напоминает того самого Артема, за которого я три года назад вышла замуж. — Давай рассуждать здраво. Ты ничего не имеешь за душой: ни квартиры, ни машины, ни сбережений. Все, что у тебя есть — это благодаря моей щедрости. У тебя нет работы, на какие деньги ты собираешься жить вместе с ребенком?

— Я могу уехать к родителям, — неуверенно отвечаю на резонные вопросы Артема. Он прав, но как же не хочется с ним соглашаться.

— Тем самым лишив меня общения с дочкой? Где логика, Женя? Тебе проще вернуться ко мне и жить, как прежде.

— Ты понимаешь, что это невозможно.

— Да? А если хорошо подумаешь?

— Чтобы однажды не проснуться? — усмехаюсь. — Извини, Тем, не могу.

— Но ты здесь, значит только думаешь, что не можешь.

— Я здесь, потому что хочу вернуть свою дочь, хочу ее увидеть. — понимаю, что еще слово и буду разговаривать криком. Хватаю стакан с водой, отвожу глаза в сторону, но тут же натыкаюсь на внимательный взгляд Руслана.

Он отвлекается на секунду, кому-то отвечает, усмехается. Брюнетка рядом с ним что-то шепчет ему на ухо, он крутит в руке вилку. Когда наши глаза вновь встречаются, я вздрагиваю. У него взгляд точно такой же, как был в клубе ночью: порочный, зовущий, обещающий нечто такое, чего я ранее не испытывала.

— Я думаю, что мы можем договориться по поводу Лизы: встретиться в каком-нибудь игровом центре. — Артем своим предложением сразу же заставляет меня забыть все на свете и с надеждой на него уставиться. Мое сердце сладко замирает от предстоящей возможности увидеть дочь. Обнять ее. Зацеловать.

— Правда?

— Только мне кое-что от тебя нужно.

— Что? — я даже не представляю, что Артему от меня надо, но готова сделать все, что попросит, только бы увидеть свою малышку.

— Я хочу тебя трахнуть здесь и сейчас. — губы складываются в дьявольскую улыбку, а я забываю дышать. Я не смогу. Не могу. Полгода у меня не было никакого секса. И сейчас, представив, что Артем будет меня трахать, сжимая мое горло, чувствую, как у меня начинается приступ удушья.

— Если я соглашусь, то ты позволишь мне увидеть дочь? — слова приходится выдавливать из себя через силу, при этом сохраняя невозмутимость на лице.

— Мне нравится, что ты понимаешь меня без дополнительных объяснений. — кажется, Артем уже уверен в моем согласии. Самое паршивое, что я действительно соглашусь на это условие, иначе мне еще долго не увидеть дочь. Но где гарантия, что не обманет?

— Ты сдержишь свое слово?

— Конечно, Жень, я не ублюдок же.

С этим я бы могла поспорить. Встаю из-за стола, иду в сторону туалетов. Кожа покрывается мурашками, но не от холода, а от испепеляющего взгляда темных глаз, следящих за каждым моим шагом.

Выбираю женский туалет. Артем появляется следом буквально через несколько минут. Закрывает дверь и подходит ко мне со спины. Я слежу за ним через зеркало, за его безумными от похоти глазами. Он дышит мне в затылок, не трогает, но мне уже противно. Утыкается носом в волосы.

— Обожаю твой запах. Он настолько въелся мне в мозги, что теперь остальные запахи раздражают, бесят, а ты, как сладость… — целует за ушком, налегает на меня, приходится опереться об столешницу с раковиной.

Главное дышать, не паниковать. Не будет он меня душить в общественном месте, как и бить. Вроде понимаю умом, что правильно думаю, а тело каменеет, мне почти физически больно от его прикосновений. Меня тошнит от его запаха, такого резкого и раздражающего. Никогда не любила этот тяжелый парфюм.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Вытащи свои сиськи, хочу на них смотреть, когда буду трахать тебя сзади. — он смотрит мне в глаза, задирает подол платья, поглаживает мои ягодицы, ждет, когда я исполню его приказ. Вырез на груди позволяет легко отодвинуть лиф платья вниз. Бюстгальтер я не надевала. Артем завороженно смотрит на мои соски, приоткрыв рот. Не сводит с них своего поплывшего взгляда, неожиданно шлепает по заднице. Я жмурюсь, но не издаю ни звука. Больно, но терпимо. Еще несколько шлепков, кожа горит, не позволяю себе просить его прекратить.

— Девочка моя, послушная такая… — приседает и начинает целовать мою покрасневшую попу. С ним впервые такое: наказать, а потом приласкать. Смотрю себе в глаза, пытаясь отключиться от происходящего, но ни черта не получается. Страх связывает меня по рукам и ногам, просачивается в сознание, напоминая мне ужас прошлого. Еле сдерживаюсь, чтобы не убежать отсюда, будто за мною гонятся все черти ада. Нет, я вытерплю все ради Лизки, ради возможности прикоснуться к своей лапочке. Это не такая уж высокая цена. Было и хуже, но терпела же, поэтому и секс в туалете можно пережить. Ради дочери…

— Сухая… — слышу недовольное замечание Артема, когда он проводит пальцами у меня между ног, отодвинув узкую полоску трусов в сторону. На сухую трахаться с ним — это та еще пытка. Меня не возбуждают его ласки, его поцелуи. Прошел тот период, когда мне хотелось его до дрожи в коленках, розовые очки давно упали с моего носа и были безжалостно растоптаны самим Артемом.

Прикрываю глаза, пытаюсь подумать о приятном, расслабиться, но ничего не выходит. Мысли наскакивают друг на друга, толкового ничего не выдают. Сознание решило со мной пошутить. В попытке нафантазировать себе возбуждающую картинку, я вижу перед собой Руслана. Его глаза горят диким желанием, сжигают меня, распаляют мою кровь, возбуждая до сладкой дрожи во всем теле.

Когда Артем грубо входит в меня, я вскрикиваю, широко распахнув глаза. Моя спасительная иллюзия разбивается об реальность: в зеркале на меня смотрит озверевший муж, его член раздирает меня изнутри. Мне больно. Ужасно больно. До слез больно. И ему это нравится.

— Какая ты узенькая, как в первый раз. — насаживает меня на свой член, как коллекционер бабочку на иглу. — В первый раз ты тоже плакала. Плачь, Женя, плачь. — плачу, потому что толчки становятся быстрыми, глубокими, а я не настолько возбудилась, чтобы подстроиться под этот дикий неконтролируемый темп.

Сжимает одной рукой мое плечо, второй — талию, смотрит неподвижным взглядом в зеркало на подпрыгивающие груди и млеет. Кусаю изнутри щеку, молюсь, чтобы это пытка побыстрее закончилась.

Каким-то чудом мне удается не поддаваться отвращению. Я всего лишь кукла, любимая кукла Градовского. Начинаю рассматривать узор на плитке за нашими спинами. Это занятие не сильно помогает отвлечься, неприятные ощущения заставляют морщится, прикусывать губу. Я не справляюсь с эмоциями, а Артему только это и нужно. Он, как вампир, жадно ловит глазами мою мимику, выражение глаз, сильнее стискивает мое плечо, завтра в этом месте будут синяки — отпечатки его пальцев.