— Смелее, Жень, я не покусаю, максимум отлуплю, — шучу, вызывая у нее смущенную улыбку.

— Я тут порылась в твоих вещах… — ждет реакции, но я спокоен. В столе у меня всякая ерунда лежит, не представляющая никакой ценности. Я давно все подчистил в документах, провокационную информацию дома не держу.

— И? Нашла что-то ужасное?

— Нет, всего лишь записную книжку, — силюсь вспомнить, что за книжка и что там у меня записано, но не вспоминается. Женя подсказывает. — Там записаны адреса и телефоны.

— И что? Нашла адрес моей любовницы и решила послать ей цветы на день рождения?

— Руслан, ты все шутишь, а я хочу поговорить серьезно.

— Тогда ближе к делу, ты сама начинаешь издалека.

— Я позвонила твоему отцу, — выпаливает на одном дыхании, а я не сразу понимаю, что она сделала. Несколько секунду смотрю на Женю в упор, пытаясь потушить на корню вспышку злости. Выпрямляюсь, сжимаю кулаки, довольно долго молчу.

— Я не просил, — выдавливаю из себя тихим голосом, контролируя свою ярость.

— Руслан… — приподнимается, на лице калейдоскоп эмоций.

— Я не просил, Женя, — теперь более резче и тверже произношу, чеканя каждое слово. — А если я не просил, значит этого делать не надо! Ясно? — встаю, отхожу от дивана, замирая перед окном.

— Я просто подумала, что он должен знать о том, что скоро станет дедушкой. Он так обрадовался этой новости. Мы с ним довольно мило поговорили, очень приятный человек…

— Женя! — рявкаю на нее, оборачиваясь. — Я не просил! Не просил влезать в эту сторону моей жизни! Потому что мне начихать на этого человека. Мы столько лет жили друг без друга, ни разу не позвонив, не поинтересовавшись, как дела, так какое ты имеешь право что-то менять?! А?

— Не кричи на меня! — натягивает футболку на живот, медленно пытается встать, я подаю руку. С не охотой, но берется за ладонь и встает. Смотрит на меня укоризненно, с разочарованием, но сейчас мне плевать на то, что не оправдал ее надежды.

— Ты кажется немного забыла, при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились. Я тебе напомню: твой бывший муж отобрал у тебя ребенка. И тебе повезло, что обстоятельства сложились в твою пользу. Моей матери так не повезло, так почему я должен сейчас идти ему навстречу? Назови мне хоть одну причину, по которой я должен забыть, при каких обстоятельствах мы узнали о существовании друг друга? — изгибаю бровь, Женя молчит, опуская взгляд. — Есть вещи, которые не прощаются. Сколько бы лет не прошло.

Засовываю руки в карманы брюк и иду в кабинет. Мне нужно успокоиться. Позже я извинюсь для формальности, прикроемся ее гормонами, но надеюсь, что смысл разговора она поймет и больше не будет делать попыток меня сблизить с отцом и с его семьей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


В кабинете открываю окно на распашку, сажусь на подоконник, достав заранее сигарету и зажигалку. Мне известно, как поживает отец, как у него дела. Информация доходит окольными путями. Так же знаю, что сестры замуж выходят, детей рожают. Все у них хорошо, если обо мне вспоминают, то глубокой ночью, украдкой, как и я. Мимоходом. Потребности помириться с отцом нет, поэтому я не понимаю, с какой целью Женя ему позвонила.

В спальне темно, раздеваюсь, не включая свет. Идут в душ, быстро смываю с себя прошедший день, усталость.

— Я хотела, как лучше, — подает голос Женя, когда я ложусь на свою половину, закину руку за голову.

— Я так и подумал. Извини, что накричал на тебя, не сдержался.

— Я думала, что для каждого ребенка важно знать, кто его родители, кто отец, кто мать, даже если сложилось так, что все живут раздельно. Просто меня не отпускает мысль о том, что Лиза не будет помнить своего отца.

— Когда он выйдет из тюрьмы, я думаю, ты сама не захочешь, чтобы она знала, кто ее отец. Не проще обрубить концы и забыть? Ты словно все еще испытываешь к нему какие-то положительные чувства!

— Просто, если ты ее удочеришь, у нее будет твоя фамилия, как ей объяснить, кто такие Градовские? — вздыхает, я смотрю в темноту.

Градовские никак не хотят исчезать из нашей жизни. Если Артема посадили на семь лет в тюрьму, и о нем мы забыли, то его родители стабильно раз в месяц появляются на горизонте. У меня иногда возникает мысль, что таким способ контролируют наследство от Федора Львовича. По достижению восемнадцати лет Лиза будет очень богатой девочкой, завидной невестой. Охотников до ее состояния будет немерено, главное, чтобы малышка не спутала искренний интерес с алчностью.

— Никак. Когда она станет взрослой, нужно ей рассказать, как все было на самом деле без подробностей. Захочет познакомиться с папашей, препятствовать не будем, все равно он на нее не имеет никакого права. Просто все проблемы надо решать по мере поступления, а не придумывать их наперед.

— Я, правда, хотела, как лучше.

— Я знаю, Жень, но запомни раз и навсегда, если я чего-то не прошу, то не надо этого делать по своей инициативе.

— Да? — смеется, подползает ко мне, закидывает ногу на меня. — Кто-то сына не спешил особо делать. Если бы не моя инициатива, Руслан Султанович, мы бы еще долго ждали у моря погоды.

— Окей, признаюсь, что в этот раз твоя самостоятельность пошла нам на пользу. И то, мне кажется, что поспешили. Лизе всего два года.

— Некоторые рожают погодок и живы — здоровы.

— Надеюсь, этот не наш случай.

— Кто знает, кто знает, — смеется Женя, приподнимаясь на локте. — Иди ко мне Мухтарович.

— Что?

— Ну, это ж твой любимы фильм.

— Какой? — чувствую дыхание на своих губах, не понимая, о чем говорит жена.

— Значит, наврал, — шепчет, прежде чем я успеваю ответить. Ее губы такие мягкие, сладкие, что через мгновение перестаю думать, о каком фильме Женя говорит.

52

* * *

За окном мелко накрапывает дождь. Обхватив двумя руками большую кружку с чаем, смотрю в окно. Полностью обращаюсь вслух, там на полу перед камином Руслан терпеливо собирает пазлы с Лизой, до этого он с ней смешно играл в зоопарк из конструктора "Лего".

Он замечательный отец. О таком я даже не мечтала для своей дочери, родной бы и наполовину не смог выполнить свои обязанности перед малышкой. Я не помню, чтобы Градовский вставал ночью и убаюкивал Лизу, если та просыпалась с криком. Руслан вставал, гладил по спинке, читал сказки. Уверена, что не из-за моей беременности, а потому что ему хотелось принимать участие в жизни Лизы. Он никогда на неё не повышает голоса, если на меня мог рявкнуть, с Лизой его самообладание заслуживает медаль. А еще у них появилась своя «суббота». Именно в этот день он брал малышку с собой без меня, и они куда-то уходили на полдня. Первый раз я жутко переживала за этот выход, но оказалось, что Лиза о маме совсем не вспоминала, а с Русланом ей было весело.

Как муж, бывает всякое. Это в сказках, романах после свадьбы все идеально, нет ни ссор, ни обид, ни претензий. У нас это присутствует, только никому в голову не приходило в голову пригрозить разводом. Нет, мы могли разойтись по разным углам, остыть, подумать, а потом сесть и поговорить. Чаще всего первый шаг делаю я.

За свою самодеятельность по поводу звонка отцу Руслана мне нисколько не стыдно. Я чувствовала потребность в этом звонке, беременность сделала меня чрезмерно сентиментальной. Руслан не оценил моего поступка. Возможно, он прав в том, что не нужно было лезть не в свое дело, но я хотела донести до него, что родителей не выбирают, какие бы они хорошие или плохие не были.

— Я уложу её спать, — оборачиваюсь, Лиза на ручках, сонно трет глазки, положив свою светловолосую головку на плечо Руслана. Киваю, с нежностью наблюдая, как он ласково гладит дочь по спинке, придерживает. Они уходят на второй этаж, я беру вторую кружку, наливаю чай. С некоторых пор мы садились за стол, сидели рядом с друг другом и обсуждали разные темы, от того, какую кроватку купить малышу, до выбора подарка детям Натана. После того, как между нами были закрыты все рабочие моменты, Левин перевоплотился в замечательного друга. Иногда ловила себя на мысли, что ему нужна девушка, которая полюбит его с малышами. Только вот Натан не переносил женское присутствие возле своей скромной персоны. У него даже няня была пожилого возраста, исключив таким образом любое поползновение на его драгоценную свободу. При этом как отец, он мог дать Руслану пару уроков.

— Уснула, — меня обнимаю сзади, целуют в шею, прикрываю глаза, балдея от ласки. — Ты так сладко пахнешь.

— Тебе нравится?

— Так бы и съел, — разворачивает меня к себе, насмешливо смотрит в глаза. — Как ты себя чувствуешь? Что врач говорит?

— Чувствую себя уставшей, — протягиваю ему кружку с чаем. — Постоянно тянет низ живота. А врач сказал, чтобы не спешила в роддом, хотя вторые роды бывают очень короткими.

— Ты меня сейчас пугаешь или что?

— Я просто говорю, чтобы ты морально был готов ко всему.

— Я, конечно, с устойчивой психикой, но думаю это пусть будет без меня.

— Ты так и не поменял своего решения?

— Нет. Я считаю, что мое присутствие лишние. Я ничем тебе не смогу помочь.

— За руку подержать.

— Я тебя умоляю, — усмехается, отворачивается, идет к столу. Сев, включает планшет. — Кстати, твой заказ уже пришел.

— Так быстро? Я думаю через неделю. Но кроватку ты соберешь, когда я рожу.

— Хорошо.

— Руслан, — сажусь сбоку, беру его за руку, он вскидывает на меня глаза. — Я сегодня не говорила, как сильно люблю тебя, — губы его трогает мимолетная улыбка, нагибается в мою сторону и осторожно целует. В очередной раз жду в ответ признаний, в очередной раз он всего лишь проводит пальцем по щеке, чмокает в нос. Мне опять становится обидно, но я прячу свою обиду в теплом чае. Значит не созрел признаться самому себе в чувствах.