— Но, Ники, это уже слишком! Ты можешь подарить мне это в другой раз!

— Да ладно тебе, не нужно считать чувства, в другой раз будет другой подарок! Открывай уже и хватит болтать.

Алессандро открывает её.

— Камера! Классная!

— Теперь, когда в следующий раз окажемся в Евродиснее, не будет проблем! — улыбается Ники. — К тому же, неужели тебе кажется нормальным то, что у тебя, суперкреативщика, коим ты являешься... есть всё, но нет фотоаппарата? Он тебе всегда пригодится. Вот ты увидел что-то, пришла в голову какая-то идея, и ты нажимаешь кнопку... клик – и она останется с тобой.

Алессандро улыбается.

— Встань туда, рядом со скульптурой. Хочу начать пользоваться прямо сейчас.

Ники прячется сзади и скромно высовывается, пряча свою наготу.

— Я делаю это только ради тебя. Я очень стеснительная. Давай, фотографируй уже, пока я не передумала.

Алессандро снимает её. Она так красива в полутени гостиной, в объятиях этой белой скульптуры.

— Вот и всё. Посмотри, — Алессандро подходит к Ники и показывает ей фото. — Это могло бы стать картиной. У меня уже есть название. Море, риф... и любовь, — они целуются. — Во сколько тебе нужно вернуться домой?

— Мне не нужно возвращаться. Я сказала родителям, что иду заниматься к Олли и останусь у неё ночевать.

Алессандро улыбается ей.

— Вот видишь?.. Иногда и учёба пригождается.


101

Позже. Ночь. Глубокая ночь. Выключенный свет. Лёгкий ветерок, пришедший издалека, с моря. Луна наполняет светом террасу. Шторы исполняют простой танец. В полутени комнаты не спит Алессандро. Он смотрит на спящую Ники. На ней его голубая рубашка. Жизнь – странная штука... Вот он – я, отметил своё тридцатисемилетие с девушкой, которой едва исполнилось восемнадцать. Я собирался жениться. И вдруг, безо всяких причин, меня оставили одного. Элена даже не вспомнила, что нужно меня поздравить, ни сообщения, ни звонка. Может, она меня бросила как раз, чтобы не поздравлять. Но почему? Почему я хочу оправдать её? У меня впечатление, что моя жизнь оказалась неопределённой, хаотичной, с долей риска – да что я говорю? – почти на краю, ещё немного, и я уеду в Лугано. Однако здесь и сейчас я счастлив.

Алессандро рассматривает её. И моё счастье зависит от неё. От тебя... Но кто же ты такая? Можем ли мы и вправду быть волшебной сказкой? И разве не более вероятно, что ты просто устанешь от этого? Тебе предстоит сделать в жизни столько всего, а у меня уже всё это было... И наверняка ты встретишь кого-то веселее меня. Моложе. Да просто глупее. Кого-то, кто сможет заставить тебя почувствовать себя на свой возраст, кто всё ещё ходит по дискотекам и может танцевать до четырёх утра, вести разговоры ни о чём, идиотские, но лёгкие, прекрасные, которым нет конца, которые и вовсе не нужны, которые и не должны ничего особенного значить, но которые очень смешат... И заставляют чувствовать себя так хорошо. Как же я скучаю по глупостям.

Вдруг Ники переворачивается, словно слышит эти мысли. Она ложится лицом вниз и, хотя всё ещё спит, поднимает ноги и сгибает их. Смешная поза, странная, несовершенная. И тогда Алессандро видит её. Чёткая. Ясная. Идеальная. Ему только что пришла в голову идея. Он тут же вылезает из постели и берёт камеру, которую ему только подарила Ники. Он медленно опускает ноги. И, освещённый луной, ловит эту картинку. Клик. Он ждёт. Ники немного поворачивается. Снова клик, ещё фото. Он ждёт дальше. Тишина. Ночь. Ещё раз клик-клик. И через полчаса снова клик. Фото. Одно за другим, он крадёт эти моменты. Захватывает их. Забирает себе. Оставляет их в тюрьме этой очаровательной камеры. Затем он подходит к своему компьютеру, скачивает их туда, сохраняет. Потом он кликает по этим только что сделанным фотографиям, всё ещё источающим свежесть и креативность идеи. Он обрабатывает их в Photoshop. Делает светлее, добавляет немного цвета, что-то исправляет. И настоящее небо за окном тоже начинает светлеть. Почти рассвет. Алессандро продолжает работать. Идёт на кухню и готовит себе кофе. Потом возвращается к своему компьютеру и работает дальше. Когда он заканчивает, на часах уже почти девять утра.

— Милая, просыпайся.

Ники поворачивается на кровати. Алессандро присаживается на корточки рядом с ней. Он улыбается, когда она открывает глаза.

— А сколько времени?

— Девять. Я принёс тебе завтрак.

На столике рядом с ней стоит ещё дымящийся кофе с молоком, йогурт, апельсиновый сок и круассаны.

— Даже круассаны! Значит, ты уже выходил... Ты давно проснулся?

— Я не спал!

— Что? — наклоняется Ники. — А почему, тебе было плохо? Сашими не удались?

— Нет, все было хорошо и вкусно, а ты самая прекрасная. И ты была великолепна.

Ники откусывает круассан.

— Ты тоже...

— Нет, ты лучше...

— Ладно, — делает она глоток апельсинового сока, — в таких случаях, гейша доминирует... И я уверяю тебя, что не хотела быть вульгарной...

— Знаю. Ты была великолепна, когда спала.

— Почему? Что я сделала?

— Вдохновила меня. Пойдём.

Ники допивает свой сок и слезает с кровати. Идёт за Алессандро в гостиную. И, оказавшись там, не может проверить. На стене висят три её огромные фотографии, где она спит в самых разных позах.

— Эй... а что случилось?

Алессандро улыбается.

— Ничего, это просто ты, спящая...

— Я это вижу, но, видимо, мне приснился кошмар. Должно быть, мне стало плохо от суши или сашими... Посмотри на эту... Я ужасно искривилась. Вот бы знать, что мне снилось.

— Я не знаю. Но ты заставила меня мечтать. Мне пришла в голову эта идея.

Алессандро подходит к первому фото, на котором появляется Ники с согнутыми ногами.

— Смотри, вот здесь у нас девушка спит в странной позе, и ей снится плохой сон... —Алессандро переходит ко второму фото. На этом Ники перекрутилась, рука её сползла с кровати и касается пола: — Здесь снится кошмар. — Алессандро идёт к третьей фотографии. Ники лицом вниз, с поднятой задницей, а простыни под ней смялись. — То есть, просто ужасные кошмары...

— Мать моя, здесь мне всерьёз было плохо!

Тогда Алессандро останавливается перед четвёртой и последней фотографией. Она на стене напротив.

— А эта и есть моя идея! — разворачивает он её. Ники спокойно спит. У неё спокойное выражение лица, блаженное, она обнимает подушку руками, полуулыбка, как жест удовлетворённости. Она восхитительна. А сверху коробочка карамели с огромным слоганом: «Мечтай... с ЛаЛуна».

Счастливый, Алессандро смотрит на неё.

— Ну как? Тебе нравится? Я думаю, это восхитительно, ты восхитительная, то есть, ты и ЛаЛуна – восхитительны!

Ники снова рассматривает последовательность фотографий.

— Да, это очень круто! Браво, любовь моя!

Алессандро вне себя от радости. Он обнимает Ники и поднимает её, покрывая поцелуями.

— Как же я счастлив... Пожалуйста, скажи, что будешь моей моделью... Жасминовая девчонка превращается в карамельную девчонку. Пожалуйста, скажи, что на плакатах будешь ты.

— Но, возможно, они не захотят меня, Алекс...

— О чём ты? Ты идеальна, ты новая карамельная Венера, ты сладкая Джоконда! Ты будешь на всех рекламных щитах в мире, все тебя увидят, ты станешь известной в самых дальних уголках, ты станешь знаменитой в самых разообразных местах. Да если однажды мы вернёмся в Евродисней, это Микки и другие будут подходить к тебе и просить автографы!

— Но, Алекс...

— Пожалуйста, скажи мне «да».

— Да.

— Отлично. Спасибо, — Алессандро бежит к фотографиям, снимает их одну за другой, собирает, кладёт на стол, чтобы упорядочить, и засовывает в папку.

— Ну что, поехали? Ты готова? Я подвезу тебя, а потом поеду прямо в офис.

— Не волнуйся, у меня есть скутер.

— Уверена? Значит, я уже могу ехать?

— Давай, поезжай. Я спокойно приведу себя в порядок и потом уеду.

— Спокойно? Ну, ладно. Ты можешь делать здесь всё, что захочешь, провести время как угодно, вернись в постель, если хочется, доешь свой завтрак, прими ванну, душ, посмотри телевизор... Но мне надо идти... — Алессандро берёт папку, надевает пиджак и направляется к двери. Но потом останавливается и возвращается.

Ники так и стоит посреди гостиной. Он очень долго целует её в губы.

— Прости, любимая, не знаю, где сейчас моя голова, — он отстраняется и долго выдыхает. — Спасибо, Ники. Ты спасла меня уже во второй раз, — и с этим он выбегает из гостиной.


102

— Леонардо здесь?

— Он в своём офисе, говорит по телефону...

Алессандро не ждёт ни секунды и входит в офис Леонардо, даже не постучав в дверь.

— Ты готов? Я нашёл её. У меня есть идея. Она внутри, — Алессандро показывает на папку.

Леонардо недоверчиво созерцает Алессандро и его энтузиазм.

— Прости, любимая, но тут вошёл один псих, и мне придётся повесить трубку... я позвоню тебе позже, — Леонардо кладёт трубку телефон на место. — Что случилось? Что у тебя там?

— Это.

Алессандро открывает папку и кладёт на стол одну за другой, в той самой последовательности, три фотографии. Ники, спящая в разных позах. Лицом вниз, но свернувшаяся калачиком, с рукой на полу, задом кверху. Он останавливается. Ждёт секунду. Таким образом он ещё больше привлекает внимание Леонардо, который теперь смотрит на него с любопытством, внимательно, с предчувствием победы. Как собака, выслеживающая добычу.